Максим Гаусс – Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3 (страница 9)

Всех семерых разведчиков перебили. Парни молодцы, они и сами покрошили больше десятка душманов. Учитывая характер того, что все тела лежали в одном месте, то скорее всего, Шишкина и его людей застали врасплох и им не оставалось ничего, кроме как принять неравный бой. Их просто задавили числом.

Я чувствовал, как «старый» сдерживал напарника, чтобы тот не натворил глупостей, хотя тот порывался это сделать. Я слышал, как он скрипел зубами от злости. Игнатьев тоже сдерживался, наверняка думая о том же, о чем и я. Как бы ни было тяжело, отвечать на такое сейчас никак нельзя. Если мы тут все поляжем, о случившемся даже никто не узнает. Никто не расскажет командованию о том, что именно произошло с разведывательным подразделением, с чем нам пришлось столкнуться. О том, что здесь тоже замечены американцы.

Мы как можно ниже забились в расщелину, чтобы оставаться незамеченными. Поддавшись эмоциям, совершив глупый поступок, мы сильно рисковали. Даже вчетвером, учитывая фактор неожиданности, нам их просто не вывезти. Не начинай то, чего не сможешь закончить.

Было мокро, противно. Лил прохладный дождь, камни были холодными. Пальцы замерзли, начал пробирать озноб. Условия — хуже не придумаешь. К счастью, через несколько минут, духи собрались и ушли. Видимо, их подгонял торопившийся к оружейному складу американец.

А мы, выждав несколько минут, осторожно спустились вниз. Я тут же проверил тропу — духи действительно ушли вниз. К счастью, они не стали издеваться над телами разведчиков, просто свалили их в кучу и бросили. Видимо, американец был против той мерзости, что душманы вытворяли для устрашения шурави.

— Суки! — выдохнул «старый», сжав кулаки так, что суставы жалобно хрустнули. — Они ответят за это. Гадом буду, отомщу!

— Обязательно ответят! И очень скоро! — процедил я, затем посмотрел на капитана. — Сейчас нам нужно решить, что делать дальше? Куда идти, что делать?

В данный момент я разглядел, что каким бы крутым и опытным не казался Игнатьев, сейчас он слегка растерялся. Не знаю, оказывался ли раньше этот офицер в такой ситуации… Разведчик молчал, под шум дождя это получилось весьма атмосферно.

— Нужно уходить, — негромко произнес тот, вытирая лицо от капель. — Искать дорогу из этого ущелья. Больше нам тут нечего делать. Не в таком составе.

— И все бросить? — удивился я. — Мы же так ничего толком и не узнали. Ни численность противника, ни кто управляет всей этой бандой. У нас даже нет видимых доказательств того, что американский агент находится здесь. Вы хотите сказать, что все погибшие сегодня люди, умерли просто так?

Слова возымели эффект, но не тот, на который я рассчитывал.

— А что мы можем сделать? Нас всего четверо, а горы просто кишат духами. Ты, Громов, конечно, молодец. Я еще не видел, чтобы солдаты срочной службы чувствовали себя настолько уверенно и действовали как опытные бойцы. Но давайте посмотрим правде в глаза, операция сорвана, первоначальная задача провалена, разведгруппы практически не осталось. Связи у нас тоже нет, помощи ждать не откуда. Остатки колонны, что стоят где-то ниже по ущелью, вечно там стоять не будут. Быть может, нас уже никто и не ждет.

— Правильно, все так! — твердо произнес я. — Но вы забыли про один важный момент, противник не знает, что мы здесь. Это важный фактор, который выше всех остальных минусов. Короче…

«Старый» только плечами пожал.

— Я вот что предлагаю! — продолжил я, глядя на остальных. — Мы должны доделать начатое, аккуратно разведать, что именно происходит в северном кишлаке и какие силы там собрались. Собрать хоть какую-то информацию. Затем, нужно попробовать перехватить американца.

Оба разведчика нервно рассмеялись.

— Как? Ты что не видел, с ним толпа душманов! Их там человек тридцать было, а сколько там, куда они направились, можно только гадать. Это необоснованный риск.

— Ты что, хочешь взять языка? — поднял бровь капитан.

— Да. Возможно, это немыслимо, но не только для нас, для них это еще более неожиданно. Они только что ликвидировали наших ребят и наверняка уверены, что другой угрозы в этих местах нет. Американец чувствует себя в полной безопасности, ничего и никого не боится. Этим нужно воспользоваться, подгадать момент и…

— Ну, конечно… Это же так просто!

— Кто этим займется? — спросил Игнатьев, задумчиво глядя на меня. — Тем более, с нашими-то возможностями и в сложившейся обстановке.

Добровольцев, конечно же, не нашлось. На суровых лицах разведчиков застыла неуверенность, даже растерянность. Страха там вроде бы не было, но было ясно, что они на такое не пойдут. Это не те люди, которые готовы рискнуть всем и вся… Разведчики ведь тоже бывают разные — видимо, эти ребята привыкли делать одну и ту же работу с минимальным для себя риском. Честно говоря, я их не понимал — если уж вызвались, так доведите свою работу до конца. Выполните долг, отомстите за погибших товарищей. Нечего бросать на середине. А что касается американца, именно с его помощи и была организована та засада.

— Я займусь! — просто ответил я. — А вы идите на север. Встретимся здесь же.

Игнатьев не стал качать права, прекрасно понял, что показывать, кто тут командир не имеет смысла. Уже и так все что можно, показали и объяснили.

Оба разведчика усмехнулись.

— Не дури, ефрейтор!

— Куда ты собрался, молодой? Языком чесать все горазды… Под пули захотелось⁈

— Сергеев, отставить! — жестко произнес Игнатьев, пресекая эту бессмысленную дискуссию. Затем он посмотрел на меня, тяжко вздохнул. — Ты понимаешь, что я не могу тебе это позволить?

— И не нужно, — насмешливо возразил я. — Я доброволец. К тому же, меня тут вообще быть сейчас не должно. Я же в медчасти лежу, на авиабазе в Мазари-Шариф, так? А здесь меня нет и не было.

— Чего? — прищурился Сергеев.

— Ты это о чем?

— Думаете, я не понимаю, каким макаром вы, товарищ капитан вытащили меня из медсанчасти? — усмехнулся я. — Раненого солдата срочной службы, сбежавшего из плена. Солдата, которого, по-хорошему, нужно было сразу в Союз отправлять с последующей комиссацией… Уверен, об этом военная комендатура еще попросту не знает. Да и командование наверху тоже. Так, на местном уровне, по быстренькому состряпали операцию, собрали, кого нашли и вот итог. С кем было санкционировано мое участие? Да ни с кем. Просто взяли и все. Даже оружия не выдали, потому что меня там не было. Так ведь?

— Ты обалдел, ефр? — взвился Сергеев. — Это мы-то «кого нашли»? Да ты знаешь…

— Сержант, отставить! — жестко ответил Игнатьев, изменившись в лице. — Не здесь и не сейчас.

А я слегка рассмеялся.

— Вот что, Громов. Одного я тебя не отпущу, вместе за американцем пойдем! — твердо произнес капитан. — Какой это риск, ты должен понимать и без моих замечаний. Но я тебе таких приказов не отдавал, ты сам решил.

— Договорились! — хмыкнул я. — Я доброволец.

Операция давно уже вышла из-под контроля, уставы и правила взаимоотношений были забыты. От советской армии у нас практически ничего не осталось — одежда и обувь, и те сняты с мертвых душманов. Разве что автоматы.

Я и не подчиненный вовсе, а всего лишь непонятно откуда взявшийся доброволец, дерзко решивший, что мне все по плечу. Полный бардак, нарушение уставных взаимоотношений и всех возможных правил. Впрочем, в Афганистане было много таких случаев. Но для меня это обычное дело — в прошлой жизни были те же принципы.

Если непосвященному в уставы человеку взглянуть на эту ситуацию со стороны — он подумает, что за цирк? Но реальность такова, что для меня подобная ситуация не первая. И хорошо, что Игнатьев меня понял как я того и хотел, не стал эмоционировать и махать руками, стучать кулаком в грудь, мол, я тут командир и мне решать. Думаю, если бы не эти двое, которые, к тому же, были людьми Шишкина, мы с капитаном все сделали бы сами. А эти нагнетали обстановку, что, впрочем, не удивительно. В их подразделении столько народу полегло, вот расшатавшиеся нервы и внесли свои коррективы. Кто-то рвется отомстить, как одержимый, а кто-то наоборот, вдруг задумывается о ценности собственной жизни. Капитану проще со мной, потому что мы на одной волне.

Наверное, кто-то подумает, да ну — чушь. Это разведчики — опытные солдаты, многое повидавшие за время войны в Афганистане, им все по плечу. Они все могут и никого не боятся. Но они тоже люди, а люди, как и техника, тоже ломаются. Не в прямом, а в переносном смысле, конечно же. Психика, вещь капризная.

Помню, еще в прошлой жизни, до капитана Потапова, был у меня помощником другой офицер, капитан Зверев. Лехой звали. Здоровый мужик, который никогда и ничего не боялся. Настоящая машина войны, солдат от бога. Скала, а не человек. А все развлечения вне службы, это вкусно покушать, хорошо выпить и провести время в кровати с прекрасной половиной человечества. Побольше и подольше, а качество его не сильно волновало. Так вот сломался он, в двадцать девять лет. Морально. И не война сломала, не пережитое. Близкий друг уговорил взять на себя большой кредит, а как только тот взял и передал деньги, то не вернул. Более того, утверждал, что никаких денег он не брал и вообще не поймет, о чем речь. Командование в какой-то момент не пошло ему навстречу. Помощи не дождался. Потом брат у него в аварию попал, мать заболела, мошенники документы украли. В общем, навалилось со всех сторон, как говорят в таких случаях. Психика и не выдержала, слетел он с катушек. Напился. Избил родных и близких, такого дома наворотил. Сел я тогда в машину, взял с собой ребят покрупнее. Приехали в деревню, скрутили, а куда его такого везти? Не маленький, сто десять килограмм веса и дури немерено. Думали, проспится и все нормально будет. Но нет, нормально не стало. В дурку мы его тогда отвезли. Там он и сидит по сей день.