Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 16)

Правила мы, в общем-то, знали. Но освежить не мешало.

— А если спросят что-то конкретно?

— Отвечать буду я. Вы только кивайте и мычите, если совсем прижмут. Но лучше молчите. В горах ценят молчаливых людей.

— Оружие и радиостанцию придется оставить здесь. Иначе границу не пройдем. Я понимаю, что оно индивидуальное, но тут только так… Не переживайте, в Пешаваре оружия много, найти не сложно. Со связью вопрос решим, у нас там есть точка с отдельной радиостанцией. Там же может быть и Лейла.

— Хорошо! — кивнул я. Тут он был прав. Оружие придется оставить.

Мы вышли, двинулись по городу, направляясь на юг. УАЗ-ы, выгрузив наше имущество, уехали — они оставались в Кабуле для группы прикрытия. Дальше мы шли пешком, к окраине, где начинались горы.

Добрались до небольшого строения, где сделали остановку. Вскоре туда подъехал старый 130 ЗИЛ. На нем двигались в сторону Джелалабада. Объехали его по окраине, затем ещё километров через шестьдесят остановились у небольшого кишлака.

Старик по имени Хамид, с морщинистым лицом и живыми, хитрыми глазами, в типичной афганской одежде ждал нас у глинобитного дома. Он окинул нас цепким взглядом, что-то сказал Ахмад Шаху на пушту.

— Говорит, похожи на настоящих воинов, — перевел тот. — Но слишком белые. Спрячьте руки, не снимайте платки. На солнце загорите быстро, а пока — берегитесь.

— Когда выступаем?

— Прямо сейчас. Через час будет граница. Документы проверим на месте.

Хамид повел нас тропой, уходящей в горы. Я оглянулся в сторону Джелалабада — он оставался где-то там, спокойный, мирный, живой. Трудно было поверить, что еще совсем недавно на окраинах, а иногда и в самом городе шли бои.

— Теперь о том, что впереди, — сказал Ахмад Шах, когда мы углубились в ущелье. — Пакистан, это не Афганистан. Там свои законы. В городах полно полиции, ИСИ смотрит в оба. Особенно сейчас, когда появились новые люди с большими деньгами.

— Это про Бен Ладена?

— Частично, но не только. Саудовцы, египтяне, алжирцы… Они привозят деньги, оружие, вербуют людей. Пакистанским властям это не нравится, но они ничего не могут сделать. У этих людей слишком много влияния. И слишком много врагов.

— А ИСИ?

— Они играют на две стороны. Официально они за власть, но многие офицеры работают на исламистов. Деньги, идеология… Трудно сказать, кто кого купил.

— Американцы?

— Американцы дают деньги, ИСИ передает деньги моджахедам, моджахеды расшатывают обстановку. Простая схема. Только теперь, когда война кончилась, схема сломалась. Кому теперь давать деньги? Вот они и ищут новую цель.

— Уже нашли! — мрачно хмыкнул Шут. — Нас!

— Да, мы уже в курсе. Слышали, что произошло в Союзе и в Каспийском море.

Тропа становилась круче. Хамид вел уверенно, не сбавляя шага. Мы еле поспевали.

Через час вышли к перевалу. Внизу, в дымке, угадывалась равнина. Пакистан.

— Граница, — сказал Ахмад Шах. — Дальше пойдем по документам. Пост внизу, но там свои люди. Проблем не будет.

Пост оказался небольшим домиком с флагом Пакистана. Ограда. Пара сараев непонятного предназначения. Двое пограничников в форме, с автоматами, лениво пили чай в тени навеса. Ещё двое стояли на крыше. При виде нас и те и другие почти никак не отреагировали.

Ахмад Шах подошел, поздоровался, протянул документы. Пограничник глянул мельком, кивнул, махнул рукой — проходите.

— Здесь все куплено, — пояснил Ахмад Шах, когда мы отошли. — Местные племена платят, чтобы их не трогали. Пограничники берут деньги и закрывают глаза. Это норма. Так всем удобнее, тем более ничего плохого за этим не стоит. Вот с другой стороны все жестче.

— А пакистанцы?

— Они здесь тоже есть, но мало. По-большей части, они в городе. Здесь, на границе, правят племена и ловить особо нечего. Если у вас есть проводник из местных — вы в безопасности. Если нет — могут и пристрелить. А причина не важна. Не переживайте, Хамид — лучший. Его знают все. За ним пойдут куда угодно.

В целом, тут уже была отлажена своя система и это неудивительно. Хочешь жить — умей вертеться. Вот местные и вертелись. Их за это нельзя осуждать. Республика пусть и медленно, но верно поднималась с колен. А рядом неспокойный сосед, который часто нарушал правила.

Мы двинулись дальше. Равнина постепенно переходила в предгорья, потом снова пошли холмы. К вечеру вышли к небольшому поселку — несколько глинобитных домов, колодец, чайхана.

— Здесь остановимся на ночь, — сказал Ахмад Шах. — А завтра, едва взойдет солнце, двинемся прямиком в Пешавар.

Ночь прошла спокойно. На всякий случай, мы спали по очереди, но никто не появился. Местные, завидев Хамида, только здоровались и проходили мимо.

Утром снова двинулись в путь. К полудню показался Пешавар — старый, шумный и оживленный. При этом грязный, пахнущий специями, потом и пылью. Будто муравейник.

Ахмад Шах вел нас узкими улочками, лавируя между тележками торговцев и стадами коз. Через час мы вышли к нужному месту — старому караван-сараю в глубине квартала.

— Здесь остановимся, — сказал он. — Хозяин, хороший человек. Вопросов не задаст.

Нас провели в комнату — большую, но бедную, с топчанами вдоль стен и единственным окном под потолком.

— Отдыхайте, — сказал Ахмад Шах. — Я пойду в город, узнаю про Лейлу. Впрочем, не думаю, что она себя где-то выдала.

— Один?

— Здесь я свой. Мне безопаснее. Вы только помешаете.

Он ушел. Мы остались ждать. Я думал о Лейле. Где она? Что с ней? Потом решили, что и впрямь, лучше перекусить и отдохнуть.

Ахмад Шах вернулся через три часа. Лицо хмурое.

— Есть кое-какой след. Она была здесь. Спрашивала про человека по имени Халид. Тот, что вас интересует. Халид — связной Бен Ладена. Лейла пошла по его следу.

— Куда?

— Есть одна точка. Старый форт к югу от города. Там, говорят, база. Но туда идти крайне опасно. Там люди Халида и их много. Обстановка сложная. Туда свозят оружие, технику. Патроны. Взрывчатку.

— Значит, нам туда и нужно! Если Лейла что-то откопала, ее не остановить.

Ахмад Шах покачал головой.

— Не сейчас. Сначала надо проверить другую точку. Где останавливалась ее группа. Если найдем их, может, узнаем больше.

Мы вышли через час. Шли по окраинам, держась в тени. Хамид вел, Ахмад Шах прикрывал.

Нужное здание оказалось старым складом на отшибе. Заброшенным, с выбитыми окнами, но следы недавнего пребывания были видны — место обжитое, пусть и ничего особенного там не было. Тайник с оружием был пуст.

— Здесь были, — тихо сказал Шут, осматриваясь по сторонам. — Сутки назад, не более.

Мы вошли внутрь. Пыль, мусор, старые ящики. Ничего.

— Она ушла дальше, — сказал я. — Одна или с группой?

— Скорее одна, — ответил Ахмад Шах. — Здесь ночевали несколько человек, но потом они разошлись. Следы ведут в разные стороны.

Вдруг снаружи послышались шаги. Много шагов. И голоса — гортанные, резкие.

— Тихо! — скомандовал я, подняв руку вверх.

Мы замерли, прижавшись к стенам. Голоса приближались. Кто-то говорил по-пуштунски, резко, отрывисто. Ахмад Шах слушал, затаив дыхание.

— Моджахеды, — отчётливо прошептал он. — Человек пять. Ищут кого-то.

Шаги стихли прямо у двери. Потом раздался громкий стук.

Ахмад Шах жестом показал — не шуметь. Но мы все это знали и без него. Шут и Док схватились за пистолеты, Герц выхватил нож. Тихо, словно призраки растворились по углам, используя любые укрытия и препятствия.

— Работаем быстро и тихо! — прошипел я. — Без лишнего шума!

А тем временем, незваные гости видимо не дождавшись разрешения войти, вломились сами.

Удар прикладом в дверь. Еще удар. Дверь затрещала. А после мощного и тяжелого удара просто слетела с хлипких петель.

В проеме появились трое — бородатые, в пятнистой одежде, с автоматами Калашникова. Глаза привыкали к полумраку.

Я выстрелил первым — из «Макарова», прямо в грудь переднему. Шут снял второго. Третий дернулся, вскидывая автомат, но Герц уже зашел сзади, взмахнув ножом.