Максим Гаусс – Капитан. Часть 2. Назад в СССР. Книга 14 (страница 10)

Атмосфера была как перед боем – тяжелая, мрачная и напряженная.

– По порядку, – начал Грошев, не глядя ни на кого, перелистывая папку. – Операция «Эхо». Цель – физическая нейтрализация объекта «Кедр», он же бывший генерал-майор КГБ Калугин. Место – Назаре, Португалия. Метод – бесшумный, без следов, под видом несчастного случая или естественной смерти. Никакого политического шума. По легенде, вы группа туристов из ГДР, обучающихся серфингу. Легенды отработаны, документы готовы. Вылет рейсом Москва – Берлин, завтра, в шесть сорок утра. Далее – транзит через Париж, рейс в Лиссабон. На месте вас встретит резидент Маяк. Все детали, уточнения и деньги получите у него. Вопросы?

Вопросов не было. Было только холодное, тошнотворное чувство на дне желудка, знакомое каждому, кто хоть раз шел на задание, из которого мог не вернуться.

Хорев, до этого молчавший, тяжело поднялся.

– Громов, ко мне на минутку.

Мы вышли в коридор. Он обернулся, и в его глазах я увидел не командующего генерала, а усталого, измотанного человека, который отправляет на плохое задание своего лучшего бойца.

– Помни, что говорил. Ты там – мозг. Не мускул. Зиновьев будет держать связь. Каждые двенадцать часов – контрольный сигнал. Если пропустите два подряд… – он не договорил, махнув рукой. – И ради всего святого, смотри в оба. Калугин – это старый, хитрый лис. Если он гладит кошку, значит, ему нужно руку вытереть, а не потому, что животное понравилось. И у него друзей больше, чем мы знаем. Будь готов к тому, что все пойдет наперекосяк. Сам – не геройствуй.

– Понял, – хрипло сказал я.

– В общем, желаю вам удачи. А в особенности – тебе лично! – он неуклюже похлопал меня по плечу и быстро ушёл, не оглядываясь.

Путь был долгим и выматывающим. Шереметьево, толчея, нервная проверка фальшивых паспортов. Самолёт до Берлина, где мы растворились среди шумных немецких туристов. Затем беготня по парижскому Шарлю де Голлю, вечный запах кофе и сигарет, и наконец – самолёт до Лиссабона. Когда колёса ударились о посадочную полосу, я почувствовал, как в груди что-то сжимается в твёрдый, ледяной комок.

В аэропорту нас, потрёпанных и молчаливых, уже ждал Маяк – немолодой, седеющий мужчина в легком спортивном костюме и с дорогими солнцезащитными очками. Он представился Антониу, гидом. Рукопожатие было крепким и быстрым. Мы молча погрузились в потрёпанный микроавтобус «Фольксваген».

Дорога на север, к океану, заняла больше двух часов. Я смотрел в окно на проплывающие мимо рыжие от засухи холмы, серебристые оливковые рощи, ослепительно-белые деревушки. Красота была просто ошеломительной, но одновременно неприступной и чужой.

Когда микроавтобус свернул на узкую, круто взбирающуюся в гору улицу, и остановился на пустынной смотровой площадке над океаном, «Маяк» выключил двигатель. Шум ветра и далекий рёв волн ворвались внутрь. Он обернулся к нам, и на его обычно невозмутимом лице я увидел трещину – тонкую, но заметную.

– Есть небольшая проблема, – сказал он по-русски, его акцент стал заметнее. – Уж сами решайте, серьезная или нет.

Воронин насторожился, его спина выпрямилась.

– В чём дело?

– «Кедр» три дня назад резко сменил график. Перестал выходить на утренние прогулки. У дома появились двое новых людей – выглядят как местные, но движения, манера… профессионалы. Совсем не те португальцы, что ранее топтались у входа.

– Охрану сменил, – мрачно констатировал Бородкин. – Пронюхал что-то.

– Это ещё не всё, – Маяк помялся, затем достал из внутреннего кармана плаща маленький конверт и протянул Воронину. – Вчера вечером. К нему приезжал гость. Кто такой – не знаю, никакой информации по нему раздобыть не удалось.

Воронин вынул фотографию. Она была черно-белой, чуть смазанной, сделанной, видимо, с большого расстояния и при плохом свете. Но фигура мужчины, выходящего из виллы Калугина, была узнаваема. Высокий, подтянутый, в отлично сидящем тёмном костюме. Светлые, зачёсанные назад волосы. Орлиный профиль.

Майор медленно, будто в замедленной съёмке, передал фотографию мне.

– Знакомое лицо? – тихо спросил он.

Мир сузился до размеров этого бумажного прямоугольника. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Я узнал его мгновенно. Это был тот, чьё внезапное исчезновение в «ленинградскую командировку» положило начало всем нашим подозрениям. Тот, чей кабинет на Лубянке мы с Хоревом нашли пустым.

Полковник Якушев. Бывший заместитель начальника, уже не помню какого отдела в КГБ. Я видел его фото на доске почета, когда мы с Хоревым выходили из управления. Человек, который имел доступ ко многим деталям расследования покушения на Горбачева.

Теперь он был здесь. В гостях чуть ли не у главного врага государства.

Холодный пот выступил у меня на спине. Я знал, что ниточки тянулись не просто на Запад. Знал, что они как-то петляли и внутри нашей собственной системы, уходя в самые тёмные, самые защищённые её коридоры. Не знаю, знал ли Якушев о готовящейся операции… но если знал, то дело по ликвидации Калугина только что превратилась во что-то бесконечно более опасное. Мы приехали охотиться на лиса, но сами, возможно, уже попали в капкан, расставленный своими же.

– Черт возьми, знаю! – выдохнул я, возвращая фотографию.

Воронин посмотрел на меня, и в его каменных глазах вспыхнуло то же леденящее понимание.

– Значит, так, – его голос стал тихим. – План меняется. И вот что я предлагаю…

Глава 6. «Удар» и «Провокация»

Неторопливо убрав фотографию в конверт, он тяжело вздохнул. В салоне микроавтобуса повисла тишина, нарушаемая лишь свистом португальского ветра.

– Значит, так, – нарушил затянувшееся молчание Воронин, и в его голосе прозвучала стальная решимость. – План A однозначно отменяется. «Кедр» теперь не просто цель – он приманка в мышеловке. Для нас. Вернее, мы практически уже в ней. Теперь работаем по новым правилам: полное радиомолчание, кроме экстренных сигналов в штаб и то, только через второстепенных лиц. С этого момента мы – пять немецких идиотов, помешанных на серфинге. Но только для вида. Опыта в этом виде спорта у нас пока нет, вот и будем его получать, одновременно скрытно наблюдая за его виллой со стороны пляжа. Но это лишь ширма, главное ‒ слежка. Никаких контактов с резидентурой без моего приказа. Маяк, вы обеспечиваете нам только крышу и транспорт. Всё остальное – на нас.

Маяк, он же Антониу, молча кивнул. В его глазах читалось облегчение – он сделал, что должен, и теперь мог плавно отойти в тень.

– Бородкин, – Воронин повернулся к связисту, – с завтрашнего утра начинаем пассивное наблюдение. Твоя задача – зафиксировать все перемещения, всех гостей, весь режим Калугина. Используй только оптику, никакой электроники на ближней дистанции. Каждые шесть часов – сводка. Собираешь, обобщаешь и все передаешь Громову.

– Понял, – сухо отозвался Кирилл, уже извлекая из рюкзака комплект дальномеров и объектив с телелинзой.

– Михеев, ты со мной. Изучаем периметр, ищем слабые точки в обороне, оцениваем местных. Громов, – его взгляд упал на меня, – ты анализируешь все, что мы тебе принесем. Сопоставляй с имеющимися данными. Ищи нестыковки, закономерности, просчитывай вероятности. Зиновьев – готовь запасные каналы связи и «жучки» на случай, если удастся внедриться. Но только по моей команде. Пока что все действия – на удалении. Повторюсь… – голос Воронина стал тише, но в нём появилась новая, скрытая сталь. – Если он сменил охрану и пригласил в гости Якушева, значит, либо чувствует угрозу и получает информацию относительно нас, либо просто перестраховывается. А потому мы делаем вид, что угрозы больше нет. Только наблюдение. Только анализ.

План, который он обозначил, был не про дерзость и грубую силу, а про терпение и психологию. Негласно назвали его «Тень». Суть была в том, чтобы не атаковать, а раствориться у него под боком, создав ложное ощущение безопасности, а затем нанести удар в момент, когда его бдительность будет притуплена. Но для этого нужно было заставить его поверить, что опасность миновала. Соответственно, и сроки операции увеличивались.

Мы предприняли все возможные меры, чтобы нас не обнаружили. Никогда на открытом месте не собирались всей группой. Не пользовались телефонами. Транспортом. Постоянно меняли внешность. Каждый раз иные привычки и манера поведения. Увлеченность серфингом незаметно, сама собой отошла на задний план.

Первые пять дней мы вообще не приближались к вилле.

Работали на расстоянии, через посредников и технику. Зиновьев, наш технарь, совершил почти невозможное. Используя переделанную под местные стандарты аппаратуру и пару «случайно» подобранных на свалке телевизоров, он собрал портативный глушитель полей. Не для связи – его возможности были скромнее. Он создавал помехи в эфире на конкретной, очень узкой частоте – той, на которой, как мы предполагали, работали датчики движения периметра виллы. Не чтобы отключить их, а чтобы вызвать кратковременные, хаотичные сбои: датчик срабатывает, потом замолкает, потом снова срабатывает. Эффект «мигающей лампочки», который сводит с ума службу безопасности и постепенно приучает их к неисправностям.

Да, мы знали, что такой матерый волк, как Калугин, подстраховался не только живой силой и оружием, но и специальной техникой видеонаблюдения. Это же говорило о том, что с деньгами у него проблем нет. А еще, его кто-то покрывал и обеспечивал защитой кто-то опытный, при этом тесно связанный ЦРУ. Многое – это специальные разработки, их нельзя купить.