Максим Гаусс – «Гамма-3» (страница 57)
— Это ещё кто такие?
— Наёмники, — коротко отозвался Костолом, наблюдая за приближающимися людьми. — Но, скорее всего, не наши.
— Те, что мы видели у метромоста?
— Может быть. Ну, или уже вторая группа спустилась.
— Вторая группа? Что им нужно?
— Да то же, что и Антонову. Можно попробовать с ними поговорить.
А люди тем временем медленно приближались.
— Стоять! Не двигаться! Прекратить движение или откроем огонь! — крикнул в громкоговоритель начальник смены — седой мужчина, лет пятидесяти.
Группа приближающихся наёмников остановилась. У всех оружие было опущено стволами вниз. Почти все вооружены незнакомыми немецкими винтовками. Вперёд неторопливо вышел высокий человек, опустил на шпалы перед собой тяжёлый пулемёт. Затем, извлёк из кармана кусок белой тряпки и небрежно подняв над головой, помахал им.
— Он хочет говорить? — удивлённо пробормотала Катя. — С кем?
— Эй, начальник. — Костолом обратился к гражданскому, начальнику смены. — Я с ним побеседую, разрешишь?
— Да. Да, конечно, — растерянно пробормотал тот. Совершенно очевидно, он понятия не имел, как действовать в данной ситуации.
Здоровяк выбрался из Дзота, при этом, не забыв прихватить дробовик. Он неторопливо двинулся навстречу парламентёру, при этом изучая стоящих в неровную шеренгу наёмников. Тот факт, что это были именно те, кого они видели ранее у метромоста — уже не казался ему наиболее реальным.
Наёмник впереди выбросил тряпку, а затем поднял руки вверх, показывая, что у него нет враждебных намерений, и он не собирается использовать оружие. Костолом его примеру не последовал.
— Кто вы и для чего здесь? — с ходу обратился к нему великан, не дойдя пары метров и не опуская дробовика.
— Я Прометей! — он снял маску. — Кто тут главный? Мой код «897639». Требую подчиниться, согласно приказу № 773.
Костолом едва заметно вздрогнул — ему было знакомо это прозвище. У наёмников Синдиката нет имен. А ещё ему была известна эта процедура… Было, знаем, проходили.
— В задницу свой код засунь!
— Чего? — Прометей аж побагровел. — Ты обязан подчиниться!
— Ага. В задницу иди! — лениво повторил Костолом, наблюдая за налившимися кровью глазами собеседника.
— Инструкция обязывает вас действовать…
— Довольно этой ерунды, — вдруг произнесла Катя, выглядывая из-за спины великана. — Все эти пароли коды и приказы больше не действуют. Время прошло.
— Тогда, может, проще вас всех расстрелять?
— Расстрелять? — усмехнулся Костолом и демонстративно провёл рукой через весь туннель. — Посмотри, позади нас укреплённый аванпост. На нём тяжелое вооружение. Две группы отменных стрелков. Снайпера, мины, заграждения из бетона и колючей проволоки. Вы всерьёз хотите совершить такую опрометчивую глупость?
Прометей оценивающе пробежал взглядом по укреплениям. Его глаза задержались на Дзотах и торчавших из чёрных бойниц длинных стволах «ДШК».
Костолом нагло врал, добавляя к существующим укреплениям то, чего не на самом деле не было, а заодно ощутимо поднимая уровень подготовленности кое-как обученных стрельбе гражданских. Но ведь Прометей этого не знал.
— Да, действительно. Это не разумно, — спустя несколько секунд медленно произнёс Прометей. — Но я не могу отступить. У меня задание.
— И что вам здесь нужно?
— Мы прибыли по поручению высшего командования данного военного научно-исследовательского комплекса. Наша первостепенная цель — найти начальника
— Я ничего не знаю про комплекс генетических лабораторий — хмурясь, без запинки соврал Костолом, а затем, дёрнув плечом, добавил. — И здесь нет тех, кто может вам помочь.
— Это правда? — поинтересовался Прометей у девушки.
Та кивнула в ответ.
Прометей недоверчиво осмотрел обоих, оценивая обстановку.
— Где капитан Антонов? — наконец спросил он.
— Ха! — фыркнула Катя, ожидая примерно такого вопроса. — Становитесь в очередь!
— Я вас не понял! — с некоторым напором, но сдержанно спросил Прометей. — Что это значит? Он здесь?
— Отчасти. Здесь уже работает группа наёмников, — произнес Костолом. — Капитан Антонов был с ними.
— Был? — среагировал Прометей.
— Да, был. И отправил её Штрасс. Но вы же это и так знаете! — добавила Катя.
Нужно было видеть, как изменилось его лицо. Он вскинул левую руку вверх и вся группа мгновенно ощерилась оружием. Костолом, не мешкая, нацелил ему дробовик прямо в голову.
— Ну? И что дальше? — поинтересовался здоровяк.
Прометей молчал, рассматривая нацеленный на него ствол.
— Молчишь? Тогда я скажу. Советую вам тихо и без шума повернуть назад и следовать обратно.
— Я не могу, — коротко процедил тот. — У меня приказ. Я должен…
Но того, что произошло далее, не ожидал никто из обитателей военного научно-исследовательского комплекса. Да и его гостей тоже.
Где-то в туннеле, прямо за спинами новоприбывших «чёрных» наёмников вдруг что-то громко щёлкнуло. А затем, всех пятерых бойцов, державшихся плотной группой, накрыл огненный вал невероятно раскалённого пламени. Раздались дикие вопли и крики.
Забегали живые факелы. Вспыхнули мощные прожектора, пытаясь разрезать тьму в туннеле.
Прометей, чудом увернувшись от пламени, шустро отскочил в сторону, а затем уже собирался броситься на Костолома, но вовремя сообразил, что тот тут ни причём. Здоровяк решительно оттолкнул Катю, вскинул дробовик и выстрелил в пустоту туннеля.
Трое из пяти наёмников Прометея уже лежали мёртвыми, догорая. Другие, истошно вопя, хаотично перемещались по туннелю, пытаясь сбить пламя.
— Какого хрена? — крикнул Прометей, подхватывая с земли устаревший американский пулемёт «М-62». — Кто?
Вспыхнула ещё одна струя пламени. Здоровяк быстро шлёпнулся прямо на шпалы и откатился. Огненный вал пронёсся прямо над ним.
— Там! — заорал Костолом, ткнув стволом дробовика в туннель.
И прямо в этот момент из темноты широкого туннеля медленно и почти бесшумно выкатилась большая, ржавая дрезина. Огнемётная установка, размещавшаяся в поворотной башенке, чуть ушла вправо. Сразу за ней, в частично бронированной кабине, сидели несколько человек в кустарных комбинезонах, странных шлемах и противогазах на лицах.
Ударили пулемёты. Послышались крики, стрельба. Туннель частично заволокло дымом.
Две случайных пули угодили в плечо Костолома. Он что-то прорычав, почти не целясь, сделал несколько выстрелов, а затем откатился за стоящие сбоку ржавые бочки. Прометей, бросившись на шпалы, раскрыл сошки пулемёта и открыл огонь по медленно приближавшейся дрезине. Поток свинца, калибра 7.62 выбил целый фонтан ярко-жёлтых искр, рикошетя от ржавых бортов пышущего огнём транспорта. Первую ленту он отстрелял всего за минуту.
Катя ползком добралась до стены мешков с песком, изловчилась и влезла внутрь.
С приближающейся дрезины быстро соскочило четверо бойцов. Один тут же свалился на землю, скошенный очередью из пулемёта.
Где-то рядом снова загремел дробовик Костолома.
Охрана бункера бестолково разряжала свои автоматы и пулемёты, заменяя качество стрельбы, количеством впустую использованных боеприпасов. Как и говорил ранее заместитель майора Доронина — от гражданских больше шума и суеты, чем пользы.
Дрезина продолжала медленно катиться вперёд, но огнемёт почему-то молчал.
Костолом выхватил гранату и швырнул её под колёса дрезины. Громыхнуло. Во все стороны разлетелись обломки камней и шпал. Осколками посекло ещё двоих, решивших использовать дрезину как укрытие. Транспорт содрогнулся, замедлил ход. Затем дёрнулся, а после и вовсе остановился. Сверху, прямо в открытую кабину обвалился целый пласт отслоившегося бетона. Из дрезины раздался сдавленный вопль. Но стрельба из кабины не прекращалась.
И тут, со стороны входа в бункер, ударила мощная струя кипятка. Творение инженера Соколова сработало лучше любого огнестрельного оружия. Что произошло дальше можно даже не описывать. Достаточно просто добавить — туда, где от бронещитков рикошетили пули, без проблем добрался кипяток. Душераздирающие крики бойцов вылетели из остановившейся дрезины. А когда оттуда один за другим полезли обожжённые люди, пулемёты Прометея и других защитников завершили дело.
— Какого чёрта? — пробормотал Костолом, вылезая из-за укрытия. — Это ещё кто такие?
— Твари! — взревел Прометей, рассматривая в полумраке обгоревшие человеческие останки, ещё час бывшими его бойцами. — Твари!
Половину прожекторов сразу же отключили — генератор работал на пределе.