Максим Гаусс – «Астра-1» (страница 60)
– Радио уничтожено!
– Включить общий сигнал тревоги!
– Дезертир! Что делаем дальше?
– Дальше? Мы немного подождем. Пусть наш состав доберется до пункта назначения, а заодно сократит число тамошних обитателей. Лезть туда сразу за грейдером – опасно. Сами под взрывную волну попадем.
– Ты уверен, что свод туннеля от взрыва не рухнет?
– Уверен!
– Ну, как скажешь. А что делать с газом?
– На ближайшем посту в любом случае есть комплекты РХБ защиты. Да и там, у самих ворот все есть. Вот как раз на этот случай. Нам всего-то и нужно взорвать приводы гермоворот. А затем, облачившись в костюмы, проскочить в открытый туннель. Дрезины там, насколько я знаю – есть.
– Макс, как думаешь, Зимин там?
– Я думаю да. Он наверняка в курсе, что реакторный зал уничтожен. Да и о бойне в карцере, возможно тоже. Если он все это время и занимался поисками секретного комплекса лабораторий Шевченко, то сейчас у него первоочередная задача не дать нам уйти. А ради этого он возьмет контроль над гермоворотами лично.
– Елена Андреевна, а вы знаете, где этот комплекс лабораторий вашего мужа?
–
– Нам она не нужна. Главное, чтобы ее никто из людей полковника не нашел.
– Не найдут. Там даже искать не будут.
В этот раз мы приближались с другой стороны, по параллельному туннелю. Миновав несколько аванпостов, по которым щедрый на свинец дезертир, открывал огонь без раздумий, мы остановили дрезину на самом последнем. Судя по вновь вспыхнувшим красным лампам, на объекте снова была введена тревога. И скорее всего из-за нас. Поначалу, Павел взялся помогать бывшему военному расстреливать попадающиеся на пути посты. Однако, вскоре отказался от этой затеи, экономя боезапас.
Нам несказанно повезло. Мало того, что до самого старого депо больше никаких червей нам по пути не встретилось, так ещё и бронепоезд дезертира был все ещё на ходу. А у выезда, в одном из параллельных туннелей Андрюха обнаружил забытую патрульную дрезину, с двумя крупнокалиберными пулеметами "Утес" и почти полным боезапасом. Транспорт был защищен приваренными к корпусу толстыми листами металла, образуя что-то вроде щитков. За ними вполне можно было спрятаться в случае неожиданной атаки. Это, конечно не броневик, но и то хорошо.
– Пожалуй, уже пора. Прошло четыре минуты! – Андрей то и дело поглядывал на старые наручные часы, найденные в карцере.
– Рано! Сначала мы должны услышать взрыв! – отмахнулся дезертир, быстро рассовывая по оружейным ящикам боеприпасы.
Несмотря на то, что сначала показалось, будто он никак не заинтересован в успехе, бывший военный проявлял завидное упорство и настойчивость. Ведь это его план сейчас реализовывался в полной мере.
Где-то вдалеке раздалась серия взрывов, грохот. А затем, буквально через пару секунд, бабахнуло так, что отовсюду с потолка посыпалась пыль и мелкая бетонная крошка. Туннель содрогнулся, по нему прокатилась волна горячего воздуха. Дрезина скрипнула, чуть откатившись назад.
– Вот теперь – пора! Быстро, выдвигаемся! – скомандовал дезертир.
Мы мгновенно заняли свои места.
– Головы не поднимать! – дал последнее наставление самовольно ушедший со службы вояка. – А вот как доедем, тогда и решим, куда рвать когти!
Взревел мотор, дрезина резко дернулась и начала стремительно набирать ход.
Около полукилометра до гермоворот.
Меня пробила нервная дрожь – еще несколько минут и начнется настоящая война. Она уже началась. Мы еще даже добрались до гермоворот, а от рванувшего там бронепоезда, уже наверняка погибло много людей. План дезертира сначала показался мне хорошим – всего-то взорвать несколько тонн горючего и пару десятков ящиков, груженных списанными снарядами. Сам электровоз тоже был начинен какой-то взрывчаткой – дезертир не стал рассказывать, где он ее взял. Откуда все это взялось – другой, отдельный вопрос – дезертир готовился заранее. Прошло много лет и вот, план все-таки вступил в действие.
Вообще предполагалось, что вспыхнувшее топливо, обожжет все, что может гореть – и люди в том числе. Если бы это произошло, то и стрелять ни в кого не нужно было бы. Да и в нас уже никто стрелять бы не стал. И только сейчас, еще не добравшись до места взрыва, я вдруг осознал – взрыв, страшный взрыв, унесет много жизней, гораздо больше, нежели просто стрелять по тем, кто стреляет в тебя. Это не гуманно, это чудовищно. Не по-человечески. Но позвольте, а как же войны? Как же применение ядерного оружия? Химического? Использование газа, яда? Это гуманно?
Я поймал себя на мысли о том, пытаюсь найти оправдание нашим действиям.
Те люди просто подчиняются приказу безумца Зимина. Люди, которым просто ткнули на нас пальцем и сказали что мы враги. Они ни в чем не виноваты. А мы? Мы виноваты?
Пока я размышлял, дрезина набрала скорость и уже почти дошла до нужного места. Туннель здесь частично заволокло дымом. Появился запах гари. То тут, то там лежали куски осыпавшейся штукатурки, но в целом, железобетонные тюбинги выдержали.
Впереди показались горящие обломки, упавшие камни, куски бетона, сошедшая с рельс покореженная платформа, треснутые почерневшие бочки, объятые пламенем. По потолку туннеля расстилался густой едкий дым, с отчетливым запахом жженой резины. Чем дальше – тем больше было дыма, но весь он стелился по потолку. Горело топливо. Само путевое полотно практически уцелело, как и предполагалось. Справа и слева виднелись глубокие воронки от взрывов – судя по всему от сдетонировавших мин. Тяжелый грейдер, несущийся, словно взбесившийся мамонт, разбрасывал их в стороны как пластмассовые кегли. Именно они и взрывались первыми, не нанося при этом существенного урона летящему вперед тяжелому бронепоезду.
Сам электровоз, точнее, то, что от него осталось, лежал почти у самых гермоворот. Рвануло знатно. Грейдер сделал свое дело – сейчас, его чудовищным образом оторванная конструкция, словно гигантский консервный нож, воткнулась в один из центральных Дзотов, разворотив и бойницу и оружейную обслугу вместе с тяжелым пулеметом. А вот обе грузовых платформы, битком загруженных бочками с топливом и ящиками с недоделанными и списанными снарядами, даже не доехали до первых укреплений. Да это собственно и неважно – взорвавшееся топливо буквально выжгло чуть ли не всю линию обороны. Третий вагон лежал в дальнем конце крайнего пути, изуродованный до неузнаваемости – только шасси и уцелело. Там что, тоже была взрывчатка? Чудо – что он вообще проскочил через две сошедших с рельс платформы.
К такому люди охранявшие периметр были совсем не готовы. Склад топлива, пусть и небольшой, предусмотрительно перенесенный майором Дорониным в дальнюю часть укреплений, уцелел бы, да рухнувшая часть свода похоронила его вместе со всей восточной линией Дзотов. В густом дыму можно было различить и несколько мертвых тел, погибших от сильных ожогов. Похоже, несмотря на готовность, а также введенную на объекте тревогу, многие не успели спрятаться, а может, из-за излишней самоуверенности, и вовсе не посчитали это необходимым.
Часть свода все-таки рухнула. Установленные по периметру мощные прожектора, даже после такого объемного взрыва в большинстве уцелели, продолжая освещать затянутую дымом пещеру. Наша дрезина шустро проскочила между обломков одной из платформ, горящих бочек и обрушившихся каменных глыб. Уткнувшись носом в импровизированный заслон, дрезина остановилась как вкопанная.
– Тихо! – негромко, но так, чтобы все услышали, произнес дезертир, выглядывая из-за борта.
Осмотревшись – живых ни он, да и никто из нас не обнаружил. Но это только так показалось.
Едва мы начали выбираться из дрезины, по нам открыли огонь с кое-как различимого в дыму деревянного моста, переброшенного через путевое полотно, на подъезде к гермоворотам. Вряд ли кто-то стал бы стрелять просто так – нас явно заметили. Ещё одна очередь пролетела совсем рядом – часть пуль срикошетила от защищенных бортов в разные стороны.
– Ну, чего встал? Стреляй! – Андрей окликнул нерешительно вертевшего пулеметом по сторонам Караваева.
Парень послушно развернул "Утес" в нужное направление и открыл огонь. Деревянный мост за считанные секунды разнесло в щепки. С характерным треском конструкция развалилась на части. Стрельба оттуда прекратилась.
Минуты полторы все было спокойно, однако затем, заработал пулемет откуда-то справа. Чуть позже – ещё один – судя по всему ручной. Стрельба велась не прицельно – похоже, в густом дыму сложно было нас разглядеть. Стреляли не прицельно – пули летели лишь бы как, по большей части даже не попадая по дрезине. Павел снова открыл огонь, ориентируясь на вспышки вражеских пулеметов. К нему присоединился Дима, ведя стрельбу из носового пулемета. Кое-как подавив вражеский огонь, они, по команде дезертира бросили дрезину, скатившись под неё. Ещё одна очередь прошлась по ее корпусу, срикошетив в разные стороны.
– Быстро, все за мной! Тут нельзя больше оставаться! – крикнул дезертир, схватил лежащий на ступеньке автомат, после чего, пригнувшись, бросился к обломкам развороченного электровоза. За ним последовала Катя и Елена Андреевна. Я, таща на себе несколько связок динамита, рванул другим путем между обломками камней. Где-то сверху неожиданно грохнула пушка – через мгновение наша дрезина развалилась на части, объятая пламенем.