Максим Филиппов – Серая радуга (страница 1)
Максим Филиппов
Серая радуга
Серая радуга
(2019)
(Борис Пастернак)
Аннотация
Олег — замкнутый и циничный офисный работник, выросший в детском доме и привыкший к одиночеству. Он презирает лицемерие коллег, избегает людей и заглушает внутреннюю боль рутиной. Единственный друг детства Виктор, постоянно пытается вытащить Олега из «серого кокона».
История о силе прощения, взрослении души и о том, что даже в самом мрачном прошлом можно найти краски для новой жизни.
1
Серые будни офиса в небольшом городе. В суете работы каждый сотрудник улыбается друг другу и снимает улыбку, стоит отвернуться. Один тратит бумагу с чернилами у принтера, спеша распечатать отчёты; другой заваривает кофе; третий наблюдает за всем этим, делая вид, что работает за компьютером.
Мужчина поглядывал на часы — то на стене, то на правой руке — в надежде, что время сжалится и начнёт идти быстрее. «Как же медленно идёт время».
— Олег, — позвал техника по обслуживанию мужчина в деловом костюме. — Пошли, там на счёт благотворительного вечера созывают.
Олег медленно заёрзал на сиденье.
— Вить, не хочу. Я в обычные дни бы не пошёл, а в отпуск тем более не пойду.
— Не спорь, — сказал русоволосый, выставляя руки на пояс. — Мы с женой пойдём, выберем тебе там хорошенькую девушку.
— Мне и так хорошо, не хочу ничего менять.
Олег дёрнул правым плечом.
— Идём.
— Нет-нет-нет. Мне ещё работать надо.
— Слушай, делать вид, что печатаешь, когда даже монитор выключен... это не работа.
Олег повернул голову к экрану.
— Ну... — поправляя воротник, двинул правым плечом. — Так я просто монитор и чиню.
Взгляд Вити упёрся в глаза Олега, и под таким напором Олег отложил клавиатуру, вышел из-за стола.
Путь к лифту пролегал через множество недовольных лиц с натянутой улыбкой. Олег смотрел на всё это — с презрением, с неприязнью.
Друзья зашли в лифт; когда двери закрылись, Олег заговорил:
— Зачем я-то туда иду? Все будут рады, если меня не будет.
— Чем больше человек на собрании, тем больше денег выделят на вечер. А дальше можешь не приходить, — посмеялся Витя. — Но ты пойдёшь! — пригрозил пальцем. — Главное, говори поменьше — и проблем не будет.
Сунул руки в карманы брюк, дождался, когда откроются двери.
В актовом зале было немало людей. Олег даже не всех мог видеть — да и не против. Встав справа от Вити, скрестил руки на груди и переминался с ноги на ногу, пропуская мимо ушей разговоры безразличных ему людей. Женщина ходила с планшеткой, пересчитывала присутствующих, записывала на листок. Один из присутствующих перечислял:
— Так, место выделили, с едой разобрались. Теперь перейдём к выпивке.
— Самое главное, — сказал Олег, не скрывая сарказма.
— Прости, ты что-то имеешь против? — с недовольством сказал мужчина; его поддержали неодобрительные покачивания головой, характерный «цок», перешёптывания.
— Ничего, продолжайте, — сказал Виктор, удерживая Олега от необдуманного поступка.
— Отметился — можешь быть свободен, — бросил человек из толпы.
Олег цинично, с ярким презрением к присутствующим, фыркнул.
— Да чего мы с ним церемонимся?! — сказал мужчина.
Двинулся выпроваживать неуважительного Олега, распуская руки. За что получил ответный удар в глаз. Остальные подняли шум; Виктор не подпускал к другу желающих дать сдачи — и они вышли из зала. Остальные помогли подняться пострадавшему, осуждали поступок неприятеля.
В лифте Олег, с опущенными глазами, ждал, когда Витя начнёт высказывать, и решил начать первым:
— Эти алкаши ходят по этажам...
— Только ты так можешь! — Витя смотрел куда-то вверх, по сторонам. — Только ты, говоря так мало, умудряешься сказать лишнее. Ты неисправим. — отмахнулся от попытки Олега вставить слово. — Лучше молчи...
Двери лифта распахнулись, они разошлись по своим делам. Олег с задумчивой физиономией продолжил смотреть на часы, пока те не показали конец рабочего дня.
Выйдя из офиса, парень в серой кофте с откинутым капюшоном направился по тротуару домой.
— Тебе ведь не в мою сторону? — сказал Олег.
— Мне надо в больничку заскочить.
Олег пристегнул ремень, машина тронулась.
— Какие планы на отпуск? — спросил водитель, посматривая то на дорогу через зеркала, то в глаза Олегу.
— Спать до обеда, бегать до вечера, смотреть кино всю ночь.
— Ахаха! Про кино верю, в остальное — нет. Ты в лифте ездишь, потому что задыхаешься на ступенях. А выспаться — вообще что-то из ряда фантастики.
— Тренировка не помешает... Не хочешь со мной? — он повернул голову к водителю и получил ответ: молчание с улыбкой.
Автомобиль остановился, друзья попрощались. Закрыв дверцу, Олег зашёл в подъезд. Вызвал лифт; пока ждал, со второго этажа спустились две старушки — не проронили ни слова.
Зашёл в квартиру, бросил вещи в коридоре, прыгнул на диван. «Наконец-то отдохну...» — подумал парень. Кое-как сняв носки, бросил их в кроссовки, поставил чайник на огонь.
Когда вскипел — заварил чай, положил четыре кубика сахара. Шторы задёрнуты, в комнате темнота. Телевизор мерцал, показывая меню с выбором фильмов ужасов; на столике — наполненная миска попкорна. Парень в серой футболке уселся на диван, надел беспроводные наушники, взял миску и, закинув ноги на журнальный столик, набрал в рот горсть попкорна.
Спустя двадцать минут фильма «Дом, в котором спят кошмары» попкорн закончился, сладкий чай остыл. Его фигура в темноте подсвечивалась экраном, а сам он забывал моргать.
Громкий шум заставил сердце пропустить удар — но не от гениальной режиссёрской идеи. Раздражающий, пронизывающий даже сквозь наушники, на весь дом шум сверла не дал спокойно посмотреть кино. Разочарованный и злой, он тёр глаза рукой.
— Ты же говорил, что закончил ремонт... — сказал себе под нос.
Кряхтя, нехотя вставал с дивана.
Перед выходом на улицу умылся, взглянул в зеркало. Недовольное лицо. Презрительный взгляд на собственное отражение.
На улице прохладно, но солнце своё дело знает — греет спину. В умеренном темпе шагал по тротуару мимо разноцветных домов. В пути наткнулся на непреодолимую преграду: две женщины с колясками заняли всю ширину дороги. Олег, недолго думая, вскипел и раздражительно прокричал: «А можно пройти?!»
Первая коляска проехала пару метров, вторая встала на месте. Из коляски донёсся плач ребёнка.
— Придурок! — сказала мать.