Максим Фальк – 52 Гц (страница 72)

И его отпустило.

Пока маяк подживал, Майкл часто сидел и рассматривал его — бездумно, просто глядя на линию стен и на пенные гребни волн. Словно слушал шум моря, бьющего в скалы, шуршащего по камням. Дышал вместе с ним, в такт. Пытался услышать, пытался понять.

С маяком на руке жить стало как-то легче. Словно он сам расправился, поднял голову, задышал. Словно все, что было разобрано — собралось, как трансформер, во что-то новое, что-то другое.

Он просидел на одном месте, прощаясь с куском своей жизни, до конца мая. Отпуская Эрика, отпуская Джеймса. Отпуская себя, будто провожая в дальнее плавание, будто в новом мире кораблям все еще требовались месяцы, чтобы добраться из одной точки земного шара в другую. Он даже подумывал вернуться в Нью-Йорк не самолетом, а лайнером, но на трансатлантический рейс у него не хватило бы времени: в июне начинались съемки второй части «Неверлэнда».

Свадьбу Сары и Томми устроили с благородным размахом. Традиции традициями, мезальянс мезальянсом, но сохранять лицо было важнее, и аристократическая родня прогнулась. Деваться им было некуда, особенно — от авторитета леди Агаты. Со стороны Сары было несколько сотен гостей, со стороны Томми — пара далеких родственников, горстка близких друзей и лондонские знакомые.

Майкл радовался и завидовал — молча.

Томми в их компании бы не первым: у Эвана давно была семья и две дочери. У него была замечательная жена — спокойная, уверенная в себе, очень земная. Приятная брюнетка того особенного типа женщин, которые иногда встречаются рядом с гениальными мужчинами. Занятые своим собственным делом, домом, детьми, они ждут возвращения своих мужей из творческого полета и дают им возможность полностью отдаваться призванию. Жена Эвана работала акушером в частной клинике, писала диссертацию по каким-то сложным аспектам беременности (Майкл не вникал в детали) и была во всех отношениях человеком положительным. Их отношения казались Майклу куда больше дружескими, чем супружескими, но он в чужую личную жизнь не лез. Эван был доволен своим браком и любил всех своих девчонок, что жену, что дочерей. Этого Майклу хватало.

Отношения с женой Эвана у него как-то не складывались. Они общались дружелюбно, но на дальней дистанции. Майклу все время казалось, что он ей не нравится. Хотя она ни разу за все время их знакомства не дала ему этого понять, он испытывал что-то вроде детской мальчишеской ревности к женщине, которая завладела его лучшим другом. Может, она это чувствовала — а может, ему просто казалось. Выяснять правду он не стремился.

С Томми и Сарой все было иначе. Он видел, как зарождался их роман. Он помнил, как они встречались — еще тогда, то вчетвером, то впятером, в пабе. Он был в курсе всего, что у них происходило, даже когда уже уехал в Америку, потому что если Томми нужно было кому-то поныть и пожаловаться, он звонил или ему или Брану и пространно сетовал на жизнь. А они, как и полагается лучшим друзьям, в один голос советовали прямо противоположные вещи — извиниться, забить, извиниться с букетом, надраться, махнуть рукой.

А теперь у них будет семья. Теперь у них будет ребенок. Их, общий. Одна часть Сары, одна часть Томми, а в итоге — новая жизнь. Майкл с трудом это осознавал. Когда они все успели так повзрослеть?.. Они же сами совсем недавно были мальчишками!.. Он сам иногда до сих пор ощущал себя по-подростковому дурным и горячным. А оглянись — тебе уже тридцать, друзья женятся, друзья заводят детей… Рождение дочерей Эвана почему-то не казалось Майклу таким невероятным событием. Но Томми!.. Томми будет отцом? Да куда ему, он же сам вчерашний пацан!..

Это с трудом укладывалось в голове. И при всех попытках смириться и развернуть мысли в том направлении, что ему вообще-то тоже не помешает, сама идея того, что Виктория забеременеет от него и тоже кого-нибудь родит, приводила его в содрогание. Он бы скорее согласился, чтобы от него залетела любая из его случайных партнерш, но не дай бог Виктория.

— Когда у нас будет свадьба, я тоже хочу триста гостей, — сказала Виктория.

Они приехали в числе первых, с самого утра, задолго до момента, когда им, друзьям жениха и самому жениху, нужно было отправляться в церковь и ждать там невесту. Татуировку на руке еще чуть-чуть жгло, но это была приятная боль. Майкл ощущал ее под рукавом как свою тайну.

Томми заранее проинструктировал его насчет строгого дресс-кода, так что Майкл был экипирован по варианту white tie: фрак-визитка, особый жилет, особая сорочка, особенный галстук. Виктории к ее костюму полагалась шляпка, и та выбрала одну с такими длинными фазаньими перьями, что Майклу постоянно хотелось за них дернуть.

Высшее английское общество, конечно, производило впечатление. Майкл краем уха слышал титулы: половина женщин здесь была леди, половина мужчин — какие-то сэры, и их легко было отличить по совершенно особенной дружелюбной улыбке с сомкнутыми зубами. Улыбаться мы тебе улыбаемся, но близко не подходи. Куда легче было знакомиться с простыми смертными. Майкла и Викторию здесь знали как минимум в лицо, но они были далеко не единственными знаменитостями среди гостей. Знакомые лица мелькали то тут, то там, как на кинофестивале. Среди гостей он заметил Арджуна — узнал его сразу, хотя и видел-то всего пару раз в жизни. Один его фильм в судьбе Майкла был слишком уж судьбоносным, так что и лицо запомнилось. Они с Викторией подошли поближе, чтобы поздороваться. Майкл уже хотел было представиться, но тот опередил:

— Майкл!.. А я тебя помню. Рад видеть, ужасно рад.

Майкл удивленно поднял брови.

— Правда?..

— Ты часто бывал у Сары, я еще тогда заметил тебя. Когда это было?.. Лет восемь назад?..

— Десять, — сказал Майкл. — Я был на показе одного из ваших фильмов. Не думал, что вы запомните.

— Такое лицо?.. Такую фактуру?.. — спросил тот. — Нет-нет, мне было очень приятно следить за твоей карьерой. Особенно в ранние годы. У тебя были прекрасные работы!

— Спасибо, — Майкл улыбнулся. — А я помню ваш фильм. «Поиск солнца», кажется.

— Это был творческий поиск, — тот отмахнулся. — Ранняя лента, сейчас я бы сказал, там слишком много формы и мало сути.

Майкл слишком плохо помнил фильм, чтобы сказать по этому поводу что-то внятное, так что неопределенно повел головой, что могло означать как вежливое несогласие, так и вежливое согласие.

— Я знаю, что ты сейчас не занимаешься независимым кино, но я был бы рад однажды с тобой поработать, — сказал Арджун. — Если у тебя выдастся время.

— Да, — согласился Майкл. — Если выдастся время.

Они обменялись телефонами, как обычно делают в таких случаях. Такие контакты редко потом срабатывают, но Майкл выучил правило — знакомства, знакомства, еще раз знакомства. Этими знакомствами его Фейсбук был набит под завязку. Кто-то помнит тебя, ты помнишь кого-то, и может быть, однажды случайное знакомство принесет тебе шанс вырваться на голову вперед соперника. Кто знает?..

Держа Викторию рядом, Майкл, как и все остальные гости, передвигался от одного знакомого лица к другому. Между делом знакомился с незнакомыми. Было трогательно, когда он узнавал те, десятилетней давности лица, которые когда-то закатывали глаза от его присутствия. Ему было интересно — вспомнит ли кто-нибудь того парня на мотоцикле, что приезжал к Саре, над которым некоторые так любили поржать?..

Нет, не помнили. То ли он так изменился и они не могли связать нищего выходца из трущоб с восходящей звездой, то ли просто все эти тогдашние студенты, тусовщики, начинающие музыканты, модели и актеры не давали себе труда запомнить очередную Сарину игрушку. Майкл вклинился в одну группу гостей, в другую — ему улыбались, его узнавали, его принимали, как равного, а некоторые даже — с огоньком восхищения. Майкл улыбался в ответ снисходительно. Он помнил мулатку Нтомбе — она стала дизайнером, и Виктория пару минут оживленно щебетала с ней про фасоны. Обе обрадовались знакомству: Вик вообще любила надеть на себя что-нибудь нестандартное, прямо с подиума (Майкл говорил «о, Господи» и прикрывал глаза рукой, чтобы не видеть), Нтомбе не помешала бы реклама и она была бы счастлива предоставить Виктории одно из своих платьев. Майкл вежливо молчал и улыбался, пока они менялись контактами.

— Мне все больше здесь нравится, — сказала Виктория, цепляясь за его руку и невзначай прижимаясь бедром к бедру.

Она вела себя безупречно. Хотя, на вкус Майкла — слегка переигрывала с простодушной милотой. Теряя Ларри, она искала, в кого срочно вцепиться, чтобы не утонуть, если покровительство кончится. И она, конечно, первым делом вцеплялась в Майкла. Во-первых, потому что они были связаны контрактом, во-вторых — потому что ей явно казалось, что если посильнее надавить Майклу на жалость, тот наконец поддастся и женится. Майкл исполнял сложный танец «шаг вперед и два назад» и на данный момент слегка подостыл к идее свадьбы с Викторией.

Наконец среди гостей он разглядел золотую макушку Эвана, утянул Викторию к нему. Хочешь — не хочешь, а представлять девушку было нужно. Эван так искренне радовался знакомству, так улыбался и повторял, что ужасно, ужасно рад, что Майклу показалось — это ему самому сейчас предстоит вести Викторию к алтарю, и ему слегка поплохело.