Максим Фальк – 52 Гц (страница 26)

— Что?.. — с веселой тревогой переспросил Майкл, наученный сюрпризом с Фредди, что от родителей можно ждать всякого.

— Месяц назад, — начал Кристофер, присаживаясь за стол, пока Эмма под предлогом поиска четвертой кружки убежала на кухню, — она зовет меня на выставку, отвези да отвези. Возникла нужда в каких-то кустах. Герань это была или лютики — не знаю.

— Альпийские примулы!.. — крикнула Эмма из кухни.

— В общем, какая-то трава, — сказал Кристофер, будто ничего не услышал. — И мы поехали. Сначала она — ни шагу в сторону, только под локоток, от одной лавки к другой. Там мох, тут папоротник, сбоку розы — я думал, в джунгли попал, сейчас обезьяны начнут выскакивать. А она посмотрела туда, посмотрела туда, нацапала себе буклетов — и иди, говорит, погуляй, я дальше сама. Можешь себе представить?..

— И ты отпустил?.. — заинтригованно сказал Майкл.

— Еще чего, — ревниво отозвался Кристофер и строго глянул на Эмму, которая поставила перед ним чашку и села обратно. — Ходил рядом и приглядывал. Пока она щебетала, разговорился с одним парнем, показал фотографии нашего сада от нечего делать. Он ужасно хвалил, потом дал мне свою визитку — я даже не взглянул. А через неделю нам звонят, как ты думаешь, откуда?..

— Откуда? — спросил Майкл.

— Из офиса главы городского Совета — и предлагают принять участие в оформлении Майского бала в старом Оленьем парке. Оказывается, мужик, с которым я говорил, был Гарет Ричардс, глава совета.

— Это же здорово! — сказал Майкл. — И вы согласились?..

— Ну, решение не мое, я всего-то похвастался женой, — сказал Кристофер с такой наивной улыбкой, что Майкл сразу усомнился в ней.

— Я согласилась, — сказала Эмма, стараясь улыбаться немного сдержаннее.

— И пошла на курсы ландшафтного дизайна, — громким шепотом сообщил Кристофер.

— Здорово, — повторил Майкл, рассеянно улыбаясь от усталости. — Я так вас люблю.

Приезжая сюда погостить, Майкл занимал маленькую комнату на втором этаже. По размеру она была почти такой же, как и его прежняя комната в Хакни, только в этой были чистые светлые стены, не утыканные ни постерами, ни фотографиями, а на полу лежал блестящий лаком паркет. И кровать тут была — нормальной широкой кроватью, а не антикварным диваном, чудом пережившим начало прошлого века.

Майкл бросил рюкзак возле комода, решив разобрать вещи позже. Лег на покрывало, не раздеваясь. Уставился в потолок.

Здесь было тихо. Иногда по улице проезжали машины, и Майклу до сих пор было странно слышать, что шорох колес по асфальту не сопровождается гремящей из опущенных окон музыкой, как всегда было в старом доме. Громкий звук тут был только один: голос Фредди, доносящийся через неплотно закрытую дверь.

Майкл отстраненно подумал, не рассказать ли родителям про появление Джеймса. Но зачем им знать?.. Зачем ворошить прошлое?.. Они наверняка давно забыли про его юношеское увлечение. Только огорчатся, если напомнить. Да и какая разница?.. Джеймс как объявился, так и пропал. Решили же попрощаться. Ну и думать тут нечего.

Майкл закрыл глаза, положил руки под голову, вытягиваясь во весь рост. Тихо скрипнула дверь, в комнату на цыпочках пробралась Уиннифред.

— Майкл!.. — шепотом позвала она.

— Что, мартышка?..

Фредди на четвереньках забралась на кровать, устроилась у него под боком. Майкл обхватил ее одной рукой, прижимая к себе.

— Когда ты будешь жениться, ты же позовешь нас на свадьбу?.. — пытливо спросила она.

— Конечно, позову, — шепотом ответил он.

— Только чтоб летом!.. — Фредди требовательно ткнула его острым пальцем под ребра, заставив фыркнуть от щекотки. — У меня летом будут каникулы.

— Я не знаю, мартышка, — сказал Майкл. — У нас пока нет времени. Может, появится еще очень нескоро.

А может, и никогда, — подумал он.

Фредди завозилась у него под боком, устраиваясь поудобнее, накинула на себя край покрывала.

— А ты сразу понял, что она тебе нравится?..

— Конечно. Ты же видела, какая она красивая? Я тоже сразу увидел.

Фредди тихо сопела у него под рукой. Потом пригрелась, задремала. Майкл лежал, закрыв глаза. Несмотря на усталось, сон не шел. Казалось, все навалилось на него сразу, и не хотелось никуда двигаться, хотелось просто лежать и не двигаться. Разговоры о свадьбах раздражали его до такой степени, что ему уже хотелось написать Вик и согласиться на все, лишь бы от него отстали.

Но усталость не давала даже открыть глаза, не то что пошевелить пальцем или поднять телефон.

Встретив Викторию, сразу он увидел одно: даст.

Он определял с первого взгляда, даст сразу или поломается для вида — и не тратил время на тех, кто набивал себе цену. Вокруг было слишком много других, доступных, покладистых. Виктория ломаться не собиралась. Их первый секс был быстрым и жарким, Виктория оказалась умелой, и он увлекся. С ней было просто. Она ему нравилась, она отлично смотрелась в узких платьях, с ней было о чем поговорить. Никаких обязательств, Майкл смотрел на нее трезво. Они просто коллеги, которые разбегутся по своим домам, едва закончатся съемки.

Но вдруг Виктория начала вешать в Инстаграмм их совместные фото и смущенно хихикать на интервью: ах, как романтично они познакомились, как чудесно ладят, как им прекрасно работается вдвоем. Майкл был в ярости. Выкидывать такое, не посоветовавшись с ним и его пресс-атташе, было гнусно. Он потребовал все опровергнуть, но было уже поздно. Слухи дошли до Фабьен, отрицать было бессмысленно. И однажды, вернувшись домой, Майкл нашел только записку. Фабьен вернулась в Париж.

Майкл взял билет, чтобы рвануть за ней, но когда он уже собирал чемодан, позвонил Зак. Сказал, что с ним хочет встретиться Ларри Блуменсдейл. Сегодня. Сейчас.

Кто такой Ларри, Майкл знал прекрасно. О личной встрече с ним мечтали тысячи, удостаивались ее единицы. Если он обратил на Майкла благожелательный взор — значит, он уже мысленно подсчитал, сколько денег Майкл принесет его студии. Постоянный контракт с «Нью Ривер» означал быструю и прямую дорогу в компанию самых высокооплачиваемых актеров. В сияющую жизнь настоящей звезды.

Майкл никогда не волновался ни перед школьными экзаменами, ни перед пробами. Но перед встречей с Ларри он с трудом находил себе место. Думал — что сказать, как себя вести. Так, чтобы с уважением, но не заискивать. Показать, что ценит выпавший шанс, но с достоинством, без подобострастия. Он ведь тоже кое-что из себя представляет, раз Ларри решил посмотреть на него живьем, да?..

Они встретились в ресторане, в маленьком зале, отгороженном от чужих глаз и ушей. Они с Заком появились минута в минуту. Ларри уже был на месте. Снисходительно кивнул им, но руки не протянул. Раньше Майкл видел его только на фото. Ларри было за шестьдесят, но он хорошо выглядел. Это был спокойный, крупный мужчина с рыхлой шеей, розовой кожей и холодным взглядом. Ровно выбритый, без галстука, в темной рубашке. У него были гладкие светлые волосы, платиновые от седины, и расплывчатые рыжие брови.

— Майкл. Привет, Зак. Садитесь, — разрешил он.

Стол был накрыт на троих. Аппетит у Майкла отшибло напрочь, и когда официант уточнил, что они будут заказывать, он наугад попросил блюдо от шеф-повара: он не мог прочитать в меню ни строчки. Судьба вела-вела его за руку, и наконец привела к последнему рубежу. Дальше — только небо и звезды.

— Я видел твои последние ленты, — сказал Ларри и поднял стакан с виски. — Ты хорошо работаешь.

— Спасибо, — отозвался Майкл.

— Спасибо, что пригласили, — энергично начал Зак, но Ларри оборвал его жестом:

— Помолчи, я хочу поговорить с ним. Майкл. У тебя есть амбиции?

— Думаю, да, — кивнул Майкл.

— «Думаешь» или «да»? — переспросил Ларри, будто ему не понравился этот ответ.

— Да, — твердо сказал Майкл. — Да, есть.

Микроскопическая пауза. Ларри смотрел на него, подняв стакан.

— Хочу сыграть Бонда, — мгновенно сказал Майкл, сообразив, что Ларри не будет переспрашивать и уточнять каждый раз.

— Хорошо, — тот кивнул. — Это хорошая цель. И сколько бы ты хотел за такую роль?

— Пятнадцать миллионов, — наобум сказал Майкл. Это было в несколько раз больше гонорара за его последний фильм, но ведь и речь шла не о рекламном ролике.

— Тебе нравится Виктория Фергюсон? — спросил Ларри.

Майкл вопросительно глянул на Зака, но тот только настороженно подвигал бровями, мол, это тебя спрашивают — ты и отвечай.

— Мы работали вместе, — осторожно сказал Майкл. — Она хорошо справляется.

— Значит, она тебе нравится? — уточнил Ларри, глянув на него поверх стакана.

Майкл помедлил. Он не понимал ни смысла, ни цели этих вопросов, ни того, каких ответов ждет Ларри. Что он должен ответить, да или нет? И какая ему разница, что там с Викторией? Она актриса средних достоинств, играет плоско, как по учебнику, разве что трахается хорошо.

— Она хорошая девочка, — сказал Ларри. — Очень умная.

Зак под столом что есть силы пнул Майкла в лодыжку — и тот вдруг все понял. И что это были за расспросы, и зачем был весь этот разговор. Ларри положил глаз на Викторию. И перебегать ему дорогу было не просто опасно — это было самоубийственно. Майкл буквально почувствовал, как уже вылетает из Голливуда прямым рейсом в забвение — туда же, откуда он взялся, в автомобильную мастерскую, в забытый богом район, в нищету.

— Я не знал, — сказал он, стараясь сохранять непринужденность. Как будто что-то меняло, знал он или не знал!.. — Я все понял. Понял и отвалил.