Максим Эрштейн – Горный воздух Колорадо (страница 4)

С момента их отъезда прошло уже несколько лет. Раз в год Джон прилетает на недельку погостить, живет, как прежде, у меня, и навещает иногда мать. Я по-прежнему счастлив своей каждодневной работой, мне теперь помогает по хозяйству здоровенный парень лет тридцати, недавно обосновавшийся с семьей в нашей местности. Он, впрочем, берет довольно дорого за свою работу и трудится еще в нескольких местах по соседству, но дело свое знает хорошо, и я с радостью плачу ему столько, сколько он требует – ведь ему нужно выплачивать кредиты, возвращать долги, и вообще, у него еще вся жизнь впереди.

Кроссовки Адидас

Сергею Романову, моему бывшему ленинградскому однокурснику, который приперся однажды на учебу в девяностом году в недосягаемых для нас тогда, волшебных кроссовках Adidas Torsion.

С этим стариком я познакомился в Христианском квартале старого Иерусалима ранней весной то ли девяносто третьего, то ли девяносто четвертого года. Мы неожиданно наткнулись друг на друга в предрассветный час в узком переулке, ведущем прямиком к площади храма Гроба Господня. Старый город весь изрезан вкривь и вкось такими тесными проходами и пролазами, зажатыми между налезающими друг на друга зданиями неясной, смешанной архитектуры разных эпох. Объединяет эти здания лишь одно: все они неизменно облицованы местным иерусалимским камнем, изначально песчано-белым, но в реальности всегда покрытым серым налетом копоти и пыли. По улочкам старого города, как по артериям, днем и ночью стекается к религиозным реликвиям и памятникам многонациональная, разношерстная, но единая в своем фанатичном порыве увидеть все своими глазами, экзальтированная, оголтелая туристическая братия. Впрочем, есть все-таки несколько часов в месяц, когда и этим улочкам перепадает немного отдыха и тишины, и когда можно спокойно пройти по ним от начала до конца, не встретив ни единой живой души. Такое бывает с пяти до шести утра в те редкие дни, на которые не приходится никакого религиозного праздника, когда паломники и туристы еще не проснулись, а уборщики уже закончили свою работу.

Я в те далекие студенческие годы подрабатывал охранником в музее Давида, что возле Яффских ворот; мои ночные смены заканчивались в восемь утра, а в половине шестого я должен был ходить в одну маленькую пекарню в арабском квартале и приносить оттуда свежие круассаны и бублики, по заказу музейного кафе. Те, кто жил в Иерусалиме в девяностых, знают, что на кухне любого местного ресторана, будь-то французский, испанский или какой другой, поварами всегда были арабы. Поэтому круассаны, гаспаччо и другие гастрономические изыски здешнего меню, неизменно отдавали плотной, чтобы не сказать потной, арабской манерой и выделкой: круассаны сильно пахли оливковым маслом и заатаром, а гаспаччо мало отличался от сочной, душистой шакшуки. Я, однако, эти местные круассаны обожал и частенько съедал один по дороге и еще один уже в музее, на моем рабочем месте, запивая его прекрасным арабским кофе – это было единственным радостным эпизодом моей, в целом малоприятной, ночной вахты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.