Максим Дуленцов – Заветными тропами. Роман (страница 7)
Лица Егор своего не видел в основном, а вот рук с облупленными грязными ногтями последнее время стеснялся. Тоня была такая чистая, а он – как негр какой-то. Усы еще росли плоховато, хоть и выбивались черными волосиками из-под верхней губы. Да редки были. А как же, мужчина и без усов – уродец. Усы Егор тщательно культивировал, да пока без толку.
В зале погасили свет, подсветили сцену красноватой лампочкой и Тоня в куртке из клеенки, выкрашенной в черный цвет, в красном платке вышла на середину. Тоня явно была Розалией Землячкой. Она руководила восстанием. Правда, вместе с ней в толпе пионеров-рабочих еще руководили «Свердлов» и «Борчанинов».
Особенно Егору не понравился «Свердлов» – в очках-велосипедах, в такой же, как у Тони, клеенчатой тужурке: малорослый паренек ненавязчиво и не по роли постоянно обнимал Тоню за талию. Егор даже хотел свистнуть, но передумал, выгонят еще, а ему хотелось досмотреть до конца, чтобы потом проводить Тоню до дома.
Постановка кончилась уже затемно. Выпускники пошли гулять во двор школы, на Красную, в Молотовский сад, а Егор поймал Тоню в коридоре.
– Давай провожу? Уж стемнело на улице.
– Так мне ж недалеко,
– Мне тоже домой – по дороге.
– Ну как, понравился спектакль наш?
– Конечно, ты красивая там была, хорошо играла… Наверно, – Егор мало что понимал в театральной деятельности, но надо было высказать какой-то комплимент
Тоня рассмеялась:
– Кожанка только к концу пошла по швам, клеенка не выдержала. А я ее всю ночь шила и красила. Ну да ничего, в следующем году другую постановку будем ставить – про летчиков-полярников. Ты вот кем после школы хочешь стать?
Егор озадачился. Школу-то он уже закончил, ФЗО тоже скоро.
– Летчиком хочу, – неуверенно пробормотал он.
– Правильно, летчиком надо становиться, это смелая и героическая профессия.
– Ну вот, поступлю в механический техникум, вступлю в комсомол, пошлют меня по комсомольской путевке в школу пилотов, – Егор размечтался. В техникум поступать желания не было, и в ближайшие планы не входило, но Тоня… Ради нее Егор был готов поступиться своей свободой от учебы.
Прохладная июньская ночь залезала под курточку и холодом щекотала все тело. Тоня была в одном платье, и Егор, поздно спохватившись, сдернул с себя куртку и накинул на плечи девушки. Тоня благодарно и зябко натянула курточку поглубже на себя. Егор был счастлив.
– Вот и дом, – Тоня скинула курточку и отдала Егору, – спасибо тебе, мне пора.
– Да не за что, пока, увидимся в выходной…
Тоня, чуть замявшись, метнулась к Егору и погладила его по щеке. Тут же убежала в дом, хлопнув дверью. Егор остолбенел, потер щеку, и поток счастья накатил на него, как та водка в цехе у мужиков. Шатаясь, он побрел домой по пустынным улицам ночного летнего Висима.
– Погодь-ка, паря.
На пути стояли четверо. Одного Егор узнал – из Тониного класса парнишка – остальные были незнакомые, шпана шпаной, наверно, с Чапаевского или Запруда.
– Ты чо с чужими девками шляешься?
Одноклассник Тони, кажется, Андрей, встал перед Егором.
– С какими это чужими?
– С Тонькой.
– А она чья? Что-то я не заметил на ней ошейника и вроде у нас народная власть, а не баре, – Егор лихорадочно думал, что делать. Дорогу к дому шпана перегородила достаточно плотно, а бежать в остальные стороны было неумно – догонят, там и прятаться-то негде – Висим заканчивался. К реке – еще утопят. Оставалось одно…
– Дюша, дай я ему вдарю! – мелкий шкет в кепочке и рубашке навыпуск подскочил к Егору и бандитским ударом, наотмашь по дуге с разворота залепил кулаком в ухо. Но Егор прикрылся рукой, и шкет отскочил, готовясь к следующему нападению. Другой шпанёнок был покрупнее, в тенниске, даже чуть толстоват и ростом почти с Егора. Видимо, подраться он тоже очень хотел и, встав на место шкета, был вполне готов к атаке.
Но Егор уже все решил. «Как Павка Корчагин, как в книге про сталь», – Егор перенес тяжесть тела на правую ногу выкинул руку снизу вверх, как раз на место чушки толстяка. Костяшки заныли, толстый шпаненок лег на палисадник, сломав пару досок.
Но на этом удача Егора покинула. В затылок прилетело доской или поленом, в глазах почернело, и он оказался на земле. Добивали ногами. Выбирая, что прикрывать руками – верх или низ – Егор инстинктивно выбрал низ, и по голове регулярно припечатывали ботинком. Но вдруг что-то изменилось, кто-то закричал, послышался топот ног. Егор поднял голову и увидел бегущую шпану и друга Витьку с коромыслом, неизвестно где ухваченным. Он вертел им над головой и бежал за пацанами.
Запыхавшись, он вернулся к Егору.
– Чо они тебя, сильно? Это с Запруда чуваки, не наши. Ты чего не орал-то? Если б я тут не услышал треск мамкиного палисадника, мочканули бы тебя.
– Да это ж твой дом! А я и не заметил.
– За Тоньку били-то? Дюша к ней подкатывает, я знаю.
Егор смущенно кивнул.
– Ладно, соберемся как нить вечером с пацанами, сходим на Запруд, поговорим. Неча им тут делать, да и Тонька наша, висимская, – Витька подбросил коромысло – айда спать, а то батя проснется, заорет.
– Спасибо тебе, – Егор протянул руку.
– Да чо ты… Бывай, друг, – Витька хлопнул по ладони и скрылся в доме. Егор побрел к себе.
Вечный город засыпал под перезвоны колоколов, как и ранее, тысячу лет подряд. Правда, ныне колокола били не празднично и не набатно, а так, просто звонили там по чему-то своему…
В сердце города за крепкими стенами, окружившими престол Святого Петра, в одной из комнат дворца у камина с пляшущими язычками огня, в креслах с одной едва светящей электрической лампой разговаривали двое. У одного затылок был покрыт красной шапочкой, второй был в цивильном, и только выбритая тонзура выдавала в нем служителя Церкви.
Беседа велась по-итальянски и очень тихо.
– Монсеньер, но как же нам быть? Мы уже тридцать лет заперты в этих стенах, и ни один монарх Европы не оказывает нам должного благочестия. Бибилию перевирают, Германия и Пруссия, да видно и Франция для нас потеряны. Испания и Португалия слабы, Австрия не вылезает из территориальных игр и претензий на Востоке. Что мы теперь можем? Прошли времена могущества…
– Да, Антонио, – кардинал назвал собеседника мирским именем – ты отчасти прав. Но не все так мрачно. Проблема только в папе. Он нерешителен. Он поручает создавать библейские комиссии, в то время, когда надо действовать. Что толку копаться в книгах и искать ересь? Мы живем на круглой планете, которая вращается вокруг Солнца и солнц этих несметное число. Нет уже геоцентризма триста лет, а мы все еще проклинаем Галилея. Был ли Иисус женат на Марии или сняли ли его с креста живым – что толку в этой возне и погоней за ведьмами. Тем более, что ведьмы уже были… Господи, прости нас, – он перекрестил себя и собеседника и смиренно склонил голову к распятию на стене.
– Так что же нам делать, монсеньер?
– Обратитесь на Восток, Антонио, – кардинал хищно улыбнулся.
– Азия? Опять крестовый поход? Я что-то не понимаю, монсеньер…
– Ну что вы, времена те славные для нашей Церкви давно прошли… Чуть ближе, Антонио, чуть ближе и северней.
– Польша?
– Почти угадали. Россия.
– Россия. Но там тысячелетнее православие.
– А кто сказал, что будет легко? Но есть положительные предпосылки: Польша и Малороссия – католические земли. Там есть наши храмы и наши люди. Это первое. А второе, Антонио, это русский народ.
– Русский народ? И чем он хорош? Его много?
– И это тоже, но главное – русский народ малообразован. Ему нужен король или царь и вера. Европа уже не верит никому и ничему, а на бескрайних русских просторах нет ничего крепче веры.
– Но православие…
– Православие, Антонио, так же прославляет Христа и дарит верующим царствие небесное после мук земных, как и католичество. Мы читаем одну и ту же книгу – Новый завет. А внешний вид веры и обрядов всегда можно чуть поменять, чуть подстроить. Ведь в Африке и Америке наши миссионеры ведут проповеди в храмах из бананов и пальм и на местном туземном наречии? Россия в этом смысле гораздо лояльней.
– Но как? Как это осуществить? Русский царь и их Священный Синод никогда не пойдут ни на какие переговоры с Римом.
– Антонио, будьте хитрее, вы слишком прямолинейны. Вы мое доверенное лицо в тайных делах, а позволяете себе такие недальновидные высказывания. Поработайте головой, она у вас не только для тиары в пасху и Рождество.
– Монсеньер…
– Нужна война… война с Россией. Неважно, выиграет Россия или проиграет – важно ослабление влияния царя сначала на окраины, а затем и на центр. Более того, скажу я вам, России нужна революция. Все потрясения такого плана ослабляли влияние церкви, пока что нашей церкви, на население земель. Ослабление влияния православной церкви даст нам возможность дарить спасение от геенны и отпускать грехи в католических храмах. Как я уже заметил, русскому народу нужен царь и вера. Новый царь, кем бы он не был, деспотом или никчемным шутом, рано или поздно призовет на помощь веру – а тут мы и придем в своем величии… И духовная власть вновь объединится со светской, с той, что мы потеряли, и вновь Римская Церковь станет великой, как прежде!
Кардинал поднял бокал с водой и отпил глоток.
Человек, которого он называл Антонио, благоговейно смотрел на него.
– Вы великий, монсеньер. Вы подобны Ришелье.