Максим Долгов – Память по подписке (страница 1)

Максим Долгов

Память по подписке

РАССКАЗ

– Вы меня слышите? Секундочку. Вот так лучше. Ещё раз попробуем. Вы меня слышите?

Голос доносился сквозь белые облака тумана. Он плавно рассеивался, на его место приходил яркий свет. Он слепил левый глаз, затем правый, растворялся. Голос сопровождал свет, но не исчезал. Наоборот, становился ещё чётче. Да, теперь он мог слышать и видеть.

Лицо мужчины – гладко выбритое, короткая стрижка. На вид ему лет сорок. Ухоженный.

Как только лицо незнакомца прояснилось, оно тут же расплылось в улыбке.

– С вами всё в порядке, вы пришли в себя.

– Где я? – голос вырывался из лёгких с трудом. Что-то мешало говорить. Он ощущал трубку, проходившую через нос прямо по горлу.

– Вы в больнице, – ответил мужчина. Рядом с ним появилась женщина лет тридцати в белом обтягивающем халате и чепчике. На её лице минимум озабоченности – она просто делала своё дело.

– Я в больнице? – пришлось уточнить, поскольку он не помнил совершенно ничего. Даже не мог ухватиться за воспоминания, чтобы понять произошедшее: перед мысленным взором не было ни одного фрагмента из прошлого. Просто чистый лист.

– Да, вы в центральной областной больнице, – продолжал мужчина. – Поступили к нам неделю назад после аварии на станции.

– Аварии? Какой аварии?

– Вы не помните, что произошло?

– Нет.

Медсестра сделала пометку.

– На станции, где вы работали, произошёл взрыв. Вы получили серьёзную черепно-мозговую травму и были доставлены в больницу. Провели шесть дней в коме и только сегодня пришли в себя. Отсутствие памяти – это вполне объяснимая реакция на полученную травму. Но не беспокойтесь, мы вас вылечим.

Мужчина улыбнулся, похлопав пациента по плечу.

– Доктор, вы ведь доктор?

Теперь улыбнулась и медсестра. Почему-то его слова показались им забавными.

– Я ваш лечащий врач, Константин Фёдоров.

– Скажите, как меня зовут. Не могу вспомнить.

Лицо Константина стало серьёзным. Он бегло посмотрел на медсестру, и та вновь сделала пометку.

– Вас зовут Андрей.

– Сорокин Андрей Вадимович, – добавила медсестра, перелистнув страницу.

– Значит, Андрей, – прошептал пациент, закрывая глаза. Навалившаяся усталость отбила желание вести диалог дальше. Теперь он хотя бы знал своё имя. Но всё остальное – лишь белый лист бумаги.

***

Целый комплекс лечения, реабилитация, постоянное медицинское наблюдение вкупе с современной медициной возвращали Андрея на ноги. Константин Фёдоров чаще стал напоминать о выписке, руководствуясь быстрым выздоровлением. Только вот память не возвращалась.

Андрей не мог вспомнить ни единого фрагмента из своей жизни, словно её и не существовало вовсе. Это было странное, порой пугающее, угнетающее чувство. Особенно перед сном, оставаясь один в палате, Андрей изо всех сил напрягал память. Иногда воображение начинало что-то вырисовывать, и поначалу он принимал эти образы за воспоминания, но когда на следующий день образы менялись, становилось ясно: его травмированный мозг занимался замещением, пытаясь, если не вспомнить, то хотя бы придумать прошлое.

– Сегодня мы снимем повязку с головы, – проинформировала медсестра. Звали её Дана, ей было двадцать восемь лет, она часто улыбалась, поднимая Андрею настроение. – Вы идёте на поправку.

Андрей улыбнулся в ответ. Хорошая новость. Но за столько времени в больнице, учитывая полное отсутствие прошлого в памяти, ему стало казаться, что эта палата – его единственный дом.

– Даже не знаю, что я буду делать после выписки, – признался Сорокин. – Так странно не помнить своего прошлого.

– За то время, пока вы в больнице, вас ведь навещали родственники? – поинтересовалась Дана, проверяя растворы в капельницах.

– Нет, – сухо ответил Андрей, и медсестра остановила на нём опечаленный взгляд. – Никого не было. Только представители предприятия, где я работал. Они принесли какие-то документы, в которых значится адрес прописки. Я думал, что они сообщат близким о произошедшем. Даже по новостям передавали о взрыве. Но никто ко мне так и не приехал.

– Печально, – констатировала Дана. – Может быть, я попробую связаться с кем-нибудь из ваших родственников?

– А это возможно? Во время взрыва мой телефон, как говорят представители завода, вылетел из руки и полностью сплавился, превратившись в комок пластика. Я даже не знаю ни одного номера своих друзей или родственников.

Медсестра улыбнулась и пожала плечами.

– Я попробую. Есть адрес прописки.

Андрей взял медсестру за руку. За два месяца она стала единственным, кто заботился о нём, появляясь в палате каждый день с того момента, как он впервые открыл глаза.

– Я вам очень благодарен, – проговорил Андрей слегка дрогнувшим голосом.

Она вновь улыбнулась в ответ, мягко вынула свою ладонь из его рук. В этот момент в палату вошёл Константин Фёдоров.

– Ну что, начнём? – провозгласил он. – Избавимся раз и навсегда от этой повязки!

Андрея усадили на стул напротив зеркала. В отражении на него смотрело осунувшееся, бледное лицо с карими глазами. Он никак не мог привыкнуть к своему лицу. Словно оно принадлежало кому-то другому. Андрей провёл пальцами по щеке, вытянул лицо, затем растянул губы в улыбке, нахмурил брови, скривил гримасу. Нет, ничего. Ни единого воспоминания даже о самом себе.

Дана в это время снимала повязку, освобождая его наголо бритую голову от бинтов, и когда дело было сделано, Андрей уставился на жуткий шрам – яркой красной полосой вздувшегося рубца, проходившего через всю голову.

– Ого, – прошептал Андрей.

– Пришлось потрудиться, чтобы восстановить вам голову, – произнёс Константин. – Но работа проделана удачно, могу вас в этом заверить.

Андрей прикоснулся кончиками пальцев к рубцу.

– Придётся привыкать к новому образу, – добавил Константин. – Теперь осталось только вернуть вам память.

– А она вернётся?

Константин пожал плечами.

– В большинстве случаев возвращается.

– В большинстве случаев, – пробубнил Андрей, посмотрев через отражение в зеркале на медсестру. Дана сматывала использованные бинты, поглядывая на мужчин, не вмешиваясь в разговор.

***

На следующий день Андрей сидел в парке, размещавшемся на территории больничного комплекса. Август в этом году выдался прохладным, поэтому, усевшись под лучами обеденного солнца, Сорокин наблюдал за пациентами, медленно прогуливавшимися по извилистым тропкам, наслаждаясь возможностью покинуть свои палаты.

– Добрый день, – мужской голос заставил его посмотреть в сторону высокого силуэта в сером дорогом костюме. Мужчине было лет тридцать, он улыбался белозубой улыбкой. – Вы Сорокин Андрей Вадимович?

– Так написано в моей медицинской карте, – кивнул Андрей.

– Я знаю о вашей трагедии, – продолжил незнакомец. – Именно поэтому я здесь. Могу присесть с вами рядом?

Андрей жестом предложил теневую сторону.

– Меня зовут Максим Самойлов, – мужчина протянул руку. Андрей принял рукопожатие. – Я из компании «Память по подписке».

– Простите? – Андрей свёл брови. – Как называется ваша компания?

– Память по подписке, – отозвался Максим, улыбаясь. – Ваш диагноз – потеря памяти. Я понимаю, вы забыли даже собственное имя, не говоря уже о таких мелочах, как название нашей компании. Но могу сказать вам абсолютно точно: вы наш клиент. И не только вы, но и ваша супруга.

– Супруга? – встрепенулся Андрей. – У меня есть супруга?

Лицо представителя компании изменилось. Улыбка сползла, он выпрямился и прочистил горло.

– Простите, я думал, вы в курсе.

– В курсе чего?

– Вашего прошлого. Неужели вам до сих пор никто так и не рассказал, кто вы?