Максим Дегтярев – Условный переход (Дело интуиционистов) (страница 86)
Глядя в сторону Шефа невидящим взором, Изида молчала. Шеф повысил голос:
— Борисов? Да или нет?
— Да, — произнесла она одними губами.
— Когда? После операции или до?
— Да.
— Что «да»?
— После.
— Уфф, — пропыхтел Шеф. — Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Если после, значит, ему было не до мистификаций. Значит, раскладка карт имеет значение. Что еще он сказал вам ПОСЛЕ операции? Признался, что готовил серию убийств?
Шеф не надеялся, что Изида сразу выложит ему все, что знает. Поэтому ее ответ был для него полной неожиданностью. Тихо, но отчетливо произнося слова, она заговорила:
— До того дня он никогда не рассказывал мне о своих отношениях с Чандлером — президентом земного «Роботроникса», о том, как ему трудно оставаться главой компании, которую он создал своими руками. Двадцать процентов «Роботроникса» принадлежало независимым акционерам, которые все больше подпадали под влияние Чандлера. Чандлер убеждал их сместить Борисова с поста президента, он говорил им, что мой муж не способен управлять компанией, что он выжил из ума и что, будучи одной ногой в могиле, он тянет туда и «Роботроникс». После того как Борисов отказался продать землянам свои акции, Чандлер заявил ему, что, когда тот умрет, он получит их за полцены, а до тех пор он будет снисходителен к выходкам «смертника» — так он называл моего мужа. И тогда Борисов сделал ужасную вещь: он назначил пятерых смертников, чьей смерти Чандлер станет бояться. Чандлеру не нравится, что Борисов конструирует роботов для «Дум-клуба», а не для него? Так пусть же роботы и докажут ему, каким гениальным изобретателем был Борисов. Чандлер мечтает добраться до его новейших изобретений? Пусть попробует отнять их у законных владельцев — у роботов, получивших от Борисова неподконтрольное человеку сознание. И пусть Чандлер возжелает спасения неизвестных ему людей так же, как он желал его смерти. Когда врачи сказали, что его жизнь вне опасности, Борисов радовался не только собственному выздоровлению, но и тому, что судьба позволила ему исправить содеянное. Он был счастлив оттого, что еще не поздно найти и остановить роботов. Но я допустила роковую ошибку. Вместо того, чтобы спросить, как мне найти номера роботов-убийц, я спросила его, как роботы будут выбирать себе жертв. Наверное, в тот момент я больше испугалась за себя, ведь в «Дум-клубе» много роботов, обученных стрелять в людей. Борисову было трудно говорить, и он попросил меня подать ему лист бумаги и ручку. Он нарисовал пятиугольник и подписал углы названиями карт таро. Потом он подал мне лист и что-то сказал, но внезапно его руки ослабели, лист упал на пол, и вместо слов я услышала страшный хрип умирающего человека. Я подобрала бумагу и вызвала врачей. Его снова повезли в операционную. Через сутки он умер.
— Вы хоть что-нибудь разобрали? Любые слова, сказанные по поводу рисунка.
— Почти ничего. Я расслышала, что «по одной карте на человека», а потом — только хрип.
— Именно «на человека»?
— Да. Эти слова я расслышала ясно.
— В центре пятиугольника была какая-нибудь карта?
— Нет.
— Вы добавляли ее от себя?
— Да.
— Хорошо, — кивнул Шеф удовлетворенно. — Впервые карты таро всплывают на спиритическом сеансе. Якобы их назвал Спиноза. Так Спиноза или Борисов? Не Борисов ли подговорил вас назвать эти карты Эйтведу?
— Нет! — вспыхнула Изида. — Я бы никогда…
— Ладно, — Шеф отмахнулся, — будь по-вашему. Я не в силах устроить вам со Спинозой перекрестный допрос. Действительно, с чего бы Борисову выдавать свой план раньше времени. Видимо, мысль запрограммировать убийства по картам таро родилась у него после сеанса. У вас же появилось основание подозревать Космический Разум в соучастии. Подозрение подкрепилось весьма содержательной теорией: эволюция разума от живого к кибернетическому, квантовые законы мыслящей субстанции, логическое взаимопонимание между ней и роботами… С присутствием в этом деле нетрадиционной логики вы почти что угадали… Впоследствии вы решили беречь память мужа и не доверять никому его тайну. Вместе с тем, вы хотели нейтрализовать роботов. Главным виновником вы объявили Космический Разум, а раз так, то искать роботов должен ДАГАР. Слухи, которые вы распространяли, послужили бы благоприятным фоном для вашего письма дагарцам. Анонимное письмо, подкрепленное соответствующим слухом, стоит двух подписанных. Тем не менее, вы не сумели их заинтересовать. Зато среди прочих, уже по-настоящему заинтересованных лиц, вы стали пользоваться невероятным успехом. Ваша верность Борисову, право слово, достойна лучшего применения… то есть, я хотел сказать, лучшего мужа. Человеку, покинувшему этот кабинет перед вашим приходом, я посоветовал идти и не грешить, вам я советую идти и впредь не делать глупостей. Прощайте.
Изида онемела от такого напутствия. Яна взяла ее под руку и проводила до лифта. Вернувшись к Шефу, она спросила:
— Что вы думаете по поводу покупки акций строительных компаний?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?!
— Но советы по поводу мужей вы же даете…
— Иди обедать! — рявкнул Шеф, потом, уже спокойнее, добавил: — И мне принеси, как обычно. Поверь, сегодня я этого заслужил.
— Вчера вы тоже обедали.
Последнее слово всегда остается за Яной, — наверное, оттого, что произносит она его стоя в дверях, а потом убегает.
38
Понятия не имею, чего он там о себе возомнил, но моя судьба его явно не тревожила. Вчера, четвертого марта, я получил предписание:
Кому и что я выдал? Какие еще бесплатные секреты?
Сейчас я твердо знал одно: в деле убийства Гретты Вайнберг у полиции появился подозреваемый, и этот подозреваемый — я. Двое сотрудников «Трамплина» дали описание человека, которого они видели в шестом часу утра неподалеку от места преступления. В отличие от описания, мое имя в прессе не приводилось — вероятнее всего, «в интересах следствия». Как пить дать, меня уже объявили в розыск. На Фаоне я бы чувствовал себя уверенней. Наша полиция сразу меня не выдаст — с Галактической Полицией у них отношения так себе. На пересадочной станции я рисковал нарваться на ГП — худшее развитие событий из всех возможных.
Забавно было узнать, как я убил Гретту. По версии следователей, я обездвижил робота, отнял у него трубу пылесоса, коварно применил ее к Греттиной голове, затем столь же коварно вернул трубу роботу. На трубе нашли микроскопические частицы крови. Черт с ней, с кровью, этого, по крайней мере, следовало ожидать, но полиция нашла на полу телепикт! Конечно, я не рассчитывал полностью стереть телепикт с пола, но почему полиция исследовала покрытие столь дотошно? И почему о телепикте сообщили прессе? Кто сказал, что жидкость не разбрызгали, к примеру, месяц назад?
Пятого марта, в 22:45 по Фаон-Полису, корабль начал причаливание к пересадочной станции. Я был уже в усах и бороде, на голове — бейсболка, отороченная ярко-зеленым париком, на мир и попутчиков я глядел сквозь розовые очки. Поверх свитера я надел футболку с «хари-кришной» на груди и призывом к легализации браков с инопланетянами на спине. На пересадочной станции я первым делом перевернул футболку задом наперед, чтобы обезопасить спину от ксенофобов и инопланетянок, затем направился к кассовым автоматам и купил билет на тот челнок, который указал мне Шеф. Естественно, на чужое имя. На корабле с Терминала я также звался не Ильинским.
Пятнадцать часов, с небольшими перерывами, я провел в единственном на всю пересадочную станцию кафетерии. За это время мне дважды предлагали обсудить обе указанные на моей футболке проблемы, трижды угощали нелегальной водкой (и все три раза я отказался), четырежды предлагали бесплатной еды (одним предложением я воспользовался — но не тем, который за казенный счет), и, наконец, один раз мне чуть было не дали денег на рейс до Фаона. Без двадцати час шестого марта я направился к приемно-посадочному модулю ближних рейсов. Я планировал сесть последним, поэтому стоял в стороне от улетавшей тем же рейсом публики. В 01:05 к ней присоединился господин, которому я с удовольствием одолжил бы волосатую бейсболку. Пойдет ли Гроссману зеленый цвет? Решение этого вопроса я отложил до приземления.
Челнок еще катился по взлетно-посадочной полосе, а Гроссман уже рвал на себя ручку основного люка. Стюардесса призывала его вернуться на место, но Гроссман пригрозил, что воспользуется запасным. Ему пошли навстречу и выпустили первым. Именем Кришны я приказал уступить мне дорогу и бросился за ним. На стоянке флаеров-такси я вступился за женщину с ребенком, у которой он попытался увести машину. В следующий флаер мы ввалились вместе.
— Подбросьте до города, — сказал я своим обычным голосом, и был тот час опознан.
— Ах, вот что значит «вас встретят»! — воскликнул он, отодвигаясь от меня к левой двери. — Ну и маскировка!
— Это не из-за вас, — ответил я, силясь припомнить, содержало ли шефское письмо что-нибудь вроде «ты встретишь». — Куда направляемся?
— К вам, куда же еще? — Гроссман перешел на доверительный тон: — Вы не поясните мне вот это…