Максим Дегтярев – Условный переход (Дело интуиционистов) (страница 68)

Я поднял глаза от статьи и наткнулся на взгляд Гроссмана. Обычно я чувствую, когда на меня смотрят так, как смотрел он. В этот раз что-то помешало моему седьмому (к шестому я отношу интуицию) чувству.

— Я готов, — сказал он, — сходить в здешний ботанический сад и принести вам пальму, только чтобы вы постучали по дереву.

Поблизости от столика, за которым мы сидели, действительно, не было ничего деревянного: металл, стекло, пластмасса неоновых расцветок и натуральная кожа.

— С удовольствием постучу, — кивнул я, — сходим туда вместе. Что стало с вашей верой в подлинность накладных?

— М-да, верую, ибо абсурдно… нет, это я не о накладных, а о вашей новой гипотезе. Абсурдно, больше сказать нечего.

— Действительно нечего?

— Нет фактов, на которые можно было бы опереться. В том, что «Роботроникс» подготовил роботов для гостиниц, я, как и раньше, не сомневаюсь. Перепрофилировать робота не позволяет конструкция корпуса и двигательного аппарата. Нейросимулятор… да, это единственная возможность, другой я не вижу.

— Вы имеете в виду замену нейросимулятора?

— Да. Предположим, у робота-монтера вышел из строя нейросимулятор. Замена нейросимулятора — операция стандартная и несложная. Можно извлечь его из одного робота и поставить другому, затем — перепрограммировать в соответствие с новой специализацией, скачав информацию с исправного робота-монтера.

— Перепрограммирование не затронет низкоуровневые настройки?

— Нет. Затронуты будут лишь данные, записанные в процессе специализации робота. Проклятье! — Гроссман в отчаянии тер виски, — я не хочу в это верить! Последний робот!

— Почему последний? — насторожился я.

— Карт — пять. Среди восьмидесяти роботов мы нашли только двух убийц. Если бы их было больше, то они и попадались бы чаще, разве не так?

— Может и так. Вы правильно заметили, что сейчас мы кормимся одними предположениями. Не пора ли нам отправиться за фактами?

— Вы правы, — вздохнул он, набирая номер офиса «Галактик-Трэвэлинг», — пора!

Секретарша ответила, что вице-президент Роу готов уделить нам не более пяти минут.

К офису «Галактик-Трэвэлинг» ходил отдельный лифт. Мы догадались об этом, когда наш лифт, выгрузив часть туристов на шестом этаже, отказался реагировать на кнопку с цифрой семь, доставив нас прямиком к сфере «всестороннего обзора». Там мы были более осмотрительны, и прежде чем войти в лифт с надписью «служебный», убедились, что он не увезет нас в подвал с силовыми агрегатами Терминала.

На полу в коридоре офиса лежал толстый ковер, на котором не заметны пятна крови. Секретарша модельного типа была с нами холодна, но корректна. Естественно, она попросила нас подождать. В ее глазах мы были двумя заблудившимися коммивояжерами, и Гроссман уже начал жалеть, что не представился вице-президентом. Застукав меня за чтением его мыслей, он прочитал мои и шепотом приказал оставить секретарше хотя бы дезабилье.

— После этим займетесь, — добавил он, смягчившись.

Когда она открывала перед нами дверь в кабинет Роу, на ней оставались только трусики от «Шанель».

В вице-президенте я узнал того господина, который час назад норовил выпростать на миллионного туриста вторую бутылку «Асти мартини».

— Чем могу служить? — спросил он, приподымаясь в кожаном кресле, чтобы одернуть припотевшие брюки. Заодно он пожал нам руки.

— О, нет, — сладко улыбнулся Гроссман, — служить будет вам наш товар… — и он исполнил знакомую песню о роботах, которые есть у всех, и только вице-президенту Роу их не доставало.

— Но мы не испытываем недостатка в роботах, — возразил Роу, мечтая, что вот бы и торговых агентов ГТ научить так сладко петь.

— Кстати, как они? — резко сменил тему Гроссман. — В мае прошлого года вы купили у «Роботроникса» пятнадцать роботов новой серии. Они себя хорошо зарекомендовали?

Роу выпал редкий шанс не выслушивать жалобы, а пожаловаться самому, но он этим шансом не воспользовался.

— Боюсь, что не в силах удовлетворить ваше любопытство. Я не занимаюсь закупками оборудования… хотя, постойте, — в напомаженной голове вице-президента мелькнула какая-то мысль, — когда, вы говорите, были куплены роботы?

— В передаточном акте стоит дата двадцать пятое мая.

— О, ну, в таком случае я действительно не могу вам сказать, была ли эта покупка удачной. Вряд ли тех роботов успели, как это говорится, обкатать. Если старт снова отложат, то их, вероятно, придется вернуть назад, — и Роу захихикал, показывая, что он в какой-то момент пошутил.

Гроссман натянуто улыбнулся. Он был бы в восторге от предложения вернуть роботов, если бы не подозрительная смерть инструктора Осборна.

— Прошу прощения, — проговорил он крайне деликатно, — какой старт, по вашим словам, снова отложат?

— О, нет, нет, — Роу понял, что шутка была неудачной, — никаких отсрочек больше не будет. Не принимайте мои слова всерьез, ваши роботы нам еще послужат. Что же касается новых закупок, то вам следует обратиться в соответствующий отдел, мой секретарь даст вам координаты, — с этими словами он бросил взгляд на часы. — Да, господа, прошу извинить меня великодушно, но дела вынуждают меня прервать нашу беседу. Рад был познакомиться.

Поднявшись с кресла, он оправил брюки и протянул руку для прощального рукопожатия.

Секретарша снова была застегнута на все пуговицы. Я шагнул к ней сугубо по делу:

— А когда старт-то?..

— Первого, — ответила она так уверенно, будто лично собиралась нажать на кнопку.

— Марта?

— Марта.

— Прощайте. — Подарив ей воздушный поцелуй, я поспешил за Гроссманом.

Мы спустились в холл и устроились на диване под голограммой системы Сириусов A-D. Кто-то кинул в меня воздушным шариком. Я ущипнул шар, и он лопнул.

— Все сходится, — сказал Гроссман, сдвигаясь с мокрого пятна от шампанского.

— Вы уверены?

— Да. Роботы им не нужны, поэтому они пустили одного робота на запчасти. Вынули нейросимулятор и вставили его роботу-монтеру. Что бы сделать, чтобы все это оказалось страшным сном?

В словах Роу меня больше заинтересовал отложенный старт. «Старт чего-то назначен на…». Нет, кажется, так: «Объявлена точная дата старта…» — дальше не помню. Статья с похожим заголовком мелькнула, когда я просматривал публикации по делу Осборна. Чтобы снова не рыться в таблоидах, я настроил поиск на все старты, назначенные на первое марта. Результаты поиска появились через мгновение. В первый день весны (для большинства планет — формально-календарной) стартовать планировали многие: марафонцы на Хармасе, яхтсмены на Оркусе, перелетные птицы — в земной Африке, рейсовые корабли — во всех уголках Ойкумены. Все эти старты не переносились, — исключая птиц, за которых ручаться трудно. На что же я наткнулся, когда… Вероятнее всего, вот на это сообщение от пятнадцатого января:

ВАКоП официально объявил новую дату старта корабля-деформатора «Гигантропос».

Читатели, вероятно, помнят, что запуск «Гигантропоса» уже дважды переносился: сначала с 1-ого июля прошлого года на Новый год, затем запуск отложили без объявления точной даты, — как выразился руководитель проекта, доктор Сабуро, «чтобы не сглазить». В обоих случаях причины переносов были охарактеризованы как «технические». Сегодня, во время специально созванной пресс-конференции, доктор Сабуро назвал окончательную дату — 1-е марта. На вопрос нашего корреспондента, будет ли запуск снова перенесен, Сабуро сказал, что хоть и знает ответ, но переносит его оглашение на 2-е марта…

Дальше шла справка, что представляет из себя «Гигантропос», что значит «корабль-деформатор», кто и куда на нем летит, и во сколько обойдется все это удовольствие. Место старта: станция «Трамплин-2». А Гроссман еще спрашивает:

— Куда направимся?

— Терминал одиннадцать-восемьдесят три, «Трамплин-Два», чтоб мне с него спрыгнуть!

— Мы на ногах двенадцать часов. Давайте хотя бы примем душ и нормально поедим.

— Именно в таком порядке?

— Здешний сервис позволит вам сделать это одновременно.

Чудо сервиса стоило того, чтобы задержаться в «Сириус-Плаза» на несколько часов. Осборну все равно уже не поможешь. Мы прошли к стойке портье.

— Каюту на час, — потребовал Гроссман.

Портье, одетый в серебристый костюм сириусянина, взглянул на меня исподлобья и вымолвил:

— У нас не принято.

Мне захотелось насильно вернуть ему человеческий облик, но, следуя наставлениям Шефа, я для начала испробовал силу слова:

— Две каюты на час.

Слова не подействовали. Сириусянина спас Гроссман:

— Заплатим за сутки.

— Пятьсот вторая и пятьсот третья вас устроят?

— Если нет, — сказал я, — ты узнаешь об этом первым.

Пружинки на сириусянской голове мелко-мелко затряслись. Гроссман сказал «о’кей», подхватил чемодан и потащил меня к лифтам.

В 501-ую каюту втаскивали четыре упаковки питьевой воды по шесть двухлитровых бутылок в каждой.

— Вот это похмелье! — вырвалось у меня, на что тащивший упаковки стюард в сердцах ответил: