Максим Дегтярев – Предупреждение (страница 33)

— Ты это о себе? — прошепелявил он. У него недоставало нескольких передних зубов.

— Вроде того. Рассказывай.

— Откуда начинать?

— Детство можешь опустить. Я верю, оно было несчастным.

— Жаль. Я бы с удовольствием рассказал.

— В другой раз. Скажи, как так получилось, что ты приказал стрелять в своего человека? Я понимаю, меня тебе заказали. Но Бланец работал на тебя. Что, нельзя было подождать, пока мы не причалим?

— Нельзя. Мне приказали убрать тебя так, чтобы ничего нельзя было найти, ни вещей, ни останков. Ты не должен был лететь на «Гольфстриме», а Бланец не должен был брать товар и пассажиров. Предполагалось, что ты полетишь челноком. Бланец должен был лететь пустым. Но он решил подработать за моей спиной и взял на борт какое-то дерьмо. Я не имею в виду тебя. Тебя он взял для прикрытия, трус. Когда ты сел в «Гольфстрим» было поздно что-либо менять.

— Ты знаешь, каким будет следующий вопрос. Кто меня заказал?

— Умничаешь, да? Тогда ты должен знать, каким будет ответ. Я не знаю.

— То есть ты принимаешь заказ на убийство неизвестно от кого? Даже когда заказываешь травлю тараканов, спрашивают документы.

— Не хочешь, не верь.

Он снова уставился в потолок. Я решил смягчиться:

— Ладно, положим, верю. Как вы друг на друга вышли? Тебя кто-то свел с заказчиком?

— Нет, все было по-другому. Я не знал, что все кончится… тем, чем кончилось. Сначала была совершенно безобидная просьба. Я не знаю, кто дал ему мой адрес. Но просьба была плевая. Доставить трех человек на корабль мимо патруля и таможни…

— Что?!

На его лице мелькнул испуг.

— Что, я и этого не должен был делать?

— Нет. Но рассказывай подробно. Письмо от того типа осталось?

— Нет, я уничтожил все письма, когда выяснилось, что ты жив. В общем, как я сказал, надо было переправить какого-то мужика и его баб на большой корабль. Я написал, что сейчас мне не на чем везти. Клиент ответил, что пришлет денег на небольшую посудину — ее я потом заберу в качестве оплаты. В феврале пришли деньги, я купил «Фэлкон». В марте, числа десятого, мой пилот забрал пассажиров и доставил их за орбиту терминала. Там был корабль, очень большой, типа «Д», наверное. Они пристыковались, пассажиры вышли. Мой человек вернулся сюда. А тебе что за интерес в той истории?

— Я ищу заказчика, забыл? Он как-нибудь подписывался?

— Да, гад был с пафосом. Называл себя «Оракул».

— Он что-нибудь тебе предсказал?

— Что я буду богатым и счастливым, если выполню еще одну его просьбу. Насчет тебя. Ну, дальше ты знаешь.

— Он хорошо заплатил?

— Сто кило плюс пушка. Она болталась на орбите в контейнере с маяком, он сказал, как и где ее можно забрать. Да, чуть не забыл. Мы ждали еще одного комика, Говард его фамилия, кажется. Он должен был прибыть сюда, на планету. Инструкции относительно него ожидались после того, как мы разберемся с тобой.

— Оракул сильно обиделся, что ты провалил дело?

— Он не сказал. Не было ни одного письма. Потом он написал, что мы будем в расчете, если мой человек подчистит базу данных противометеоритного контроля.

— Когда это было?

— В последних числах марта.

В те дни Говард приезжал на Энно, чтобы разыскать Клемма. Уже тогда Оракул предположил, что Говарду понадобятся сведения о Д-кораблях в окрестностях Энно. Но на то он и Оракул. Я спросил:

— Твой пилот как-нибудь описал корабль, на который он доставил пассажиров?

— Нет, сказал только, что это был дефекационный… или как его… корабль. А тебе он сильно нужен?

По его голосу я понял, что вопрос был задан не из любопытства. Я склонился над его ухом.

— Док, я скажу, что ТЕБЕ очень нужно. Тебе очень нужно оказаться мне полезным. Тебе очень нужно сделать для меня что-нибудь прекрасное. Написать стихи, например, нарисовать картину, сочинить симфонию… Что ты умеешь, Док? Я не прошу тебя бегать за меня в прачечную, мое белье я бы тебе не доверил. Что тебе по силам, а?

Он отклонил голову и посмотрел на меня совсем не как человек, собирающийся посвятить мне поэму.

— Не удивительно, что Оракул хотел тебя грохнуть.

— А тебя не удивляет, что я до сих пор жив?

— Это тоже. Короче, Ленни сделал снимок того корабля. Его предупредили, чтоб он не вздумал делать что-либо подобное, но надо знать Ленни… отличный был парень. Как этому пню Бланецу удалось его завалить, ума не приложу. В общем, Ленни снял тот корабль. Он был только с габаритными огнями, но Ленни нашел способ. И показал мне снимок.

Он неожиданно замолчал.

— Ты не закончил рассказывать.

— Закончил. Я запомнил изображение. Больше рассказывать нечего.

— А где снимок?

— У Ленни. Где ж ему еще быть? Он со своего коммуникатора мне показывал.

Ни Ленни, ни его коммуникатора уже нельзя было найти. Единственное свидетельство осталось в голове Дока.

Эдвардс позвонил мне на комлог. Он уже глушил двигатели возле космопорта. Я вышел из камеры и пару минут с ним разговаривал. Потому вернулся, чтобы выслушать смутное описание корабля на снимке. Через пять минут вошел Эдвардс, в руках у него было устройство, напоминающее сварочный агрегат.

— Что это у него? — насторожился Док. Я ответил:

— Ты знаешь, что современная наука позволяет извлекать воспоминания из мозга в виде визуальных образов. В руках агента Эдвардса такая специальная штука для извлечения воспоминаний. Прибор сейчас находится на стадии испытаний. Вон тот длинный штырь с проводом вставляется в левую височную долю…

Эдвардс поставил аппарат рядом с койкой и начал разматывать провод, размахивая острым жалом перед носом контрабандиста.

— Я попробую отыскать снимок, — сказал последний.

Это оказалось не очень сложно. Файл находился в почте Дока. Эдвардс рассмотрел снимок и сказал.

— Все ясно. Это «Спрут» Командора.

35

Три недели назад, Лкафкен, зона Эола

Посол Валентайн Дикси разглядывал вытянутый прямоугольный зал, облицованный полированным камнем нежно-голубого цвета. Окон не было, тьму разгоняли светящиеся полуколонны, выступавшие по всей длине боковых стен, и непрерывная лента огней по периметру потолка, подсвечивавшая цветную роспись.

Поначалу Дикси не придал ей значения, посчитав роспись по потолку сугубо условной, декоративной. Но, присмотревшись к рисункам, он явно разглядел в них исторический нарратив. Серая планета обозначала Землю. От нее, через звездное небо, шел луч к окраине галактики. Наверное, он обозначал Трансгалактический Канал, по которому телепортировались переселенцы. Немного не дойдя до группы зелено-голубых планет, луч обрывался. Со следующим изображением масштаб сменился — рисунок показывал подробности освоения планет. Детали, как ни присматривайся, не открывали никаких секретов. Дикси усмехнулся незатейливому символизму: его внук нарисовал бы лучше. Сохраняя улыбку, он перевел глаза на последний (исходя из хронологии) рисунок, и вот тот заставил посла поморгать. На эолийцев с неба спускалось облако, у облака был рот, и этот рот, судя по всему, говорил. Эолийцы слушали его с благоговейным выражением лиц, и то, что они слышали их явно устраивало.

У Дикси начала кружиться голова. Он опустил взгляд и увидел, как к нему приближается специальный представитель Аграбхор.

На своей планете эолийцы не носили защитные комбинезоны, их рты и носы не были прикрыты мембранами. Сейчас спецпредставитель был одет в нечто яркое, бесформенное и, видимо, дорогое. Как бы его наряд ни назывался, думал Дикси, за тысячи лет нашей истории мы уже попытались это на себя натянуть. Пожалуй, он бы немного удивился, если бы дипломат явился голым.

— Прошу прощения, что заставляем вас ждать, — сказал специальный представитель Эола.

— Рад вас снова видеть, — ответил посол вполне искренне.

До этого момента они встречались на Приме, в «зоне Земли», как выражались эолийцы, хотя для нас и вся галактика и все что за ней было «общей зоной». Собственно это и не нравилось Эолу.

Аграбхор прибыл на родину для консультаций в Министерстве внешних контактов. Здесь он считался главным специалистом по нам, бедным родственникам, и его рекомендации имели вес. Поэтому Дикси был рад переговорить с ним перед визитом к министру. Со своей стороны, Аграбхор считал своим долгом предупредить посла, чтобы тот не ждал от встречи слишком многого.

Бок о бок они начали нарезать круги по тридцатиметровому залу.

— Я не понимаю, в чем проблема, — говорил Дикси, вкладывая в свою интонацию толику наивного негодования, — космос огромен, ваши корабли мощнее наших, у нас нет шансов за вами угнаться. Почему же вы настаиваете на разделении, как вы выражаетесь, «областей проникновения». Вы ограничиваете себя больше чем нас!

— Вы сами видите, что мы к вам более чем справедливы. Вас больше, вам и места больше. Мы готовы довольствоваться небольшим участком в районе внешнего рукава. Разумеется, нет никаких ограничений на использование космического пространства вне нашей галактики.

Посол Дикси не опасался, что предложенные ограничения как-то скажутся на нашей экспансии. В галактике сотни миллиардов звезд, и никакой десяток из них погоды не сделает. Его волновало, почему эолийцы вообще настаивают на разделении сфер влияния. Причем, разделение предусматривалось очень жестким. Земным кораблям строго запрещалось появляться на эолийской территории. Маршруты в пограничной зоне должны были согласовываться с Эолом, который оставлял за собой право применять любые средства к нарушителям.