Максим Дегтярев – Моролинги (страница 33)

Яна посмотрела на медведя и тихо прошептала:

– Он молчун… В такие минуты мне кажется, что настоящий Бьярки – это тот, на стене. А мелкий Бьярки – его посланец, и он следит за мною.

Ларсон, лаборантишка, так напугать девушку!

Я прибавил верхний свет и выключил лампу. Тень исчезла.

– Так и запишем: настоящий Бьярки появляется, только если вблизи мелкого Бьярки находится яркий точечный источник света… и стена.

– Это закон физики?

– Философии. Закон медвежьих архетипов.

– Ты ничего не изменил. Большой Бьярки не выносит света, он попросту ушел, – задумчиво проговорила она.

Я вернулся в свой кабинет.

В массе имен, мелькавших на локусах по проблеме аттракторов, особенно выделялось три-четыре. Среди этих трех-четырех присутствовал Казимир Цанс. Ни Корно, ни Бенедикт не упоминались. Никаких ссылок на аруанские работы я не нашел.

За изучением локусов с аттракторами я просидел часов до семи. В статьях пятилетней давности ученые связывали проблему вычисления аттракторов с проблемой существования Другой Вселенной – вселенной с противоположной стрелой времени. В более поздних публикациях Другая Вселенная упоминалась реже, появились альтернативные предложения. Детали для меня оставались неясны. Как и сказала Яна, в последние годы новых статей по проблеме аттракторов было меньше и носили они, по большей части, умозрительный характер. От тоски, я погрузился в размышления, не менее умозрительные, что статьи об аттракторах.

Кто такой Чарльз Корно? Программист, создавший тьму игр, последняя из которых, «Шесть Дней Творения» симулирует эволюцию. Эволюционистом был академик Лиувилль, чей архив разворошил Бенедикт.

А кто такой Бенедикт? Студент, изучающий динамическую лингвистику, которая не имеет отношения к «ШДТ», ибо в правилах игры не сказано, что разумные существа, создаваемые по ходу игры, обязаны сочинять мифы. Ученик Казимира Цанса. Что мне известно о последнем?

Профессор Казимир Цанс, единственное лицо, находящееся в зоне досягаемости. Доказал что-то про аттракторы. Аттракторы – это из хаотической динамики. Вселенной правят законы хаоса, но по-моему – его беззаконье. Спорил с Рундом, а Рунд – с ним. Пять лет назад Рунд спорить прекратил и скрылся на Ауре, где живут моролинги, о которых писал Брубер.

Белиберда-бруберда.

Нет, срочно нужен Ларсон.

Хью Ларсон сидел перед двумя метровыми экранами. На одном из них виднелась безжизненная планета, щербатая и пыльная. На другом – список из двух тысяч сотрудников «Виртуальных Игр». То есть на самом экране их было только тридцать, но судя по номеру перед последней фамилии – тысяча восемьсот восемьдесят девять – Ларсон собрал их всех.

– Готовишь кандидатов для заселения новой планеты? – спросил я.

– Я бы их оптом туда послал, – желчно ответил Ларсон. – Ты не представляешь, как они мне надоели. Необходимо срочно создать новое поколение морально-криминальных фильтров – наподобие тех, что стоят на твоем компьютере. Раз – и преступников отфильтровали.

– Я тебе еще когда об этом говорил! Как продвигается игра?

– Со скрипом. Видишь, что выходит, – он указал на планету. – Уродка! Так и назову: Уродка.

– Плохо подбираешь возмущения.

Ларсон взорвался:

– Сам бы попробовал! Можно подумать, ты что-то в этом понимаешь! Думаешь все так просто? Да одна подгонка космологической постоянной чего стоит! Игрок тут как Господь Бог с неограниченными правами, но с сильно ограниченными возможностями – возмущения вводишь какие угодно, а последствия могут оказаться вовсе не те, что ты ожидал. Хочешь, например, получить звезду класса G3, а выходит красный гигант.

Огненные протуберанцы сдували с Уродки последнюю пыль.

– Так ты возмущай не наобум, а так, чтобы прийти куда надо. Ты же физику проходил: конечная точка определяется начальными условиями. Вот и вычисли начальные условия по конечной точке.

– Федр, ты только при людях такого не говори, хорошо? – грубо опустил меня Ларсон. – Нельзя это вычислить, даже в принципе. Теорема Цанса-Лиувилля о невычислимости аттрактора – слыхал о такой?

– Тебе Яна сказала? – предположил я, имея в виду, что Яна изложила Ларсону новости от Нимеша, и Ларсон, будучи все-таки экспертом, понял ее лучше меня.

– Почему Яна? – искренне удивился эксперт. – Это общеизвестный факт. Лет пятнадцать назад Лиувилль высказал гипотезу о невычислимости аттракторов для некоторого класса динамических процессов эволюционного типа, а Цанс эту гипотезу доказал. Поэтому гипотеза стала теоремой – теоремой Цанса-Лиувилля.

– Ларсон, ты соображаешь, что саботируешь расследование?

Я достиг желаемого: мой зловещий тон его напугал.

– Ты это… брось наезжать. Ничего я не саботирую. Наоборот, тружусь не покладая рук.

– Эх ты, лаборант! Да кто ж тебя руками-то заставляет работать! Даже меня Шеф иногда заставляет работать головой. Тебя не руками работать нанимали, а мозгами. Давай, живо объясняй про теорему. Только простыми словами.

Ларсон вскинул голову и выдал:

– Теорема, двоеточие, цель не оправдывает средства, точка. Это самые простые слова, какие я знаю.

– Я их знаю с детского сада.

– Ничего удивительного. Я же сказал, в те времена это была гипотеза, а теперь – теорема.

– Хорошо, дай мне пример из жизни, а то Янин пример про Нимеша и «Фрайдес» оказался слишком простым. Вопреки всем теоремам, я послал ее к аттрактору «дом».

Ларсон всполошился:

– Он ее опять пригласил?

– Опять?! – теперь уже всполошился я. – Хью, нам надо чаще обмениваться информацией, не то уведут нашу Яну. Ладно, о Яне потом поговорим, давай пример более фундаментальный.

– Пожалуйста, вот тебе пример. Предположим, ты желаешь через год заработать миллион. Вопрос: что ты должен сделать прямо сегодня, чтобы через год со стопроцентной вероятностью у тебя в кармане лежал миллион?

– Во-первых, зашить дыру в кармане. Во-вторых, найти убийцу Корно и убить еще одного гениального программиста.

– И в какой детский сад ты ходил… – покачал головой Ларсон. – За вечер ты успеешь разве что дыру зашить.

– Ну а правильный ответ?

– Чтобы к сегодняшнему вечеру быть уверенным, что через год ты получишь миллион, ты должен достать этот миллион уже сегодня.

– По-моему, это какая-то тавтология, а не теорема.

– Ничуть. В этой на первый взгляд тавтологии содержится глубочайший смысл. Любая достижимая цель – это аттрактор, но не в том смысле, что она тебя притягивает, а в том, что она достижима. Достижимых целей много, ты для себя выбираешь самую привлекательную. Теперь, средства – это энергия и время. Ты бы хотел уже сегодня придать себе такое направление, чтобы, скажем, через год, плывя по течению, попасть точно в цель. Но это невозможно, по вышеупомянутой теореме, ибо ты не провидец и не в состоянии предугадать все препятствия. Изо дня в день тебе необходимо трудиться, корректировать движение, но даже за день или, выражаясь энергетически, за электрон-вольт до цели тебя может снести в сторону. В итоге – никакой экономии, сколько заплатил – столько получил, если, конечно, тебя не снесло-таки в сторону и ты не ушел от выбранной цели. Понятно?

– Хью, это философия. Из философских убеждений уже лет пятьсот никого не убивают.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Наверное, обратиться к первоисточнику.

– Это будет правильно, – с явным одобрением поддержал меня Ларсон. – Могу порекомендовать неплохой учебник.

В ответ я предложил ему возглавить экспедицию на Уродку.

По пути в кабинет я сделал фундаментальный вывод: игра «ШДТ» основана на законах хаоса, одним из которых является закон о невычислимости аттракторов. Следовательно, между Корно и Рундом существует еще одно связующее звено – аттракторы.

16

Профессор Цанс занимал отдельный коттедж в Академгородке – так назвали квартал плоских однообразных домов, выстроенных для университетских преподавателей. Подстригать кактусы здесь никому бы и в голову не пришло. Я приземлился на грунтовой площадке перед домом, подняв клубы пыли и вспугнув серого сухопутного шнырька. Шнырек перебежал площадку, толкнул мордой подвальное окно и скрылся. Услышав шум, Цанс вышел на порог, подул на пыль и вернулся в дом, оставив дверь приоткрытой. Шнырек высунул морду из подвального окна и посмотрел на дверь, оценивая шансы добежать до нее вперед меня. Оценил не в свою пользу. Закрыл мордой окно и исчез.

– Вы зашли? Идите сюда! – покричал Цанс из глубины дома.

– Вы бы заперли окна в подвал, – сказал я, обнаружив Цанса в спальне. На кровати лежала гора одежды и раскрытый чемодан.

– Они заперты, – ответил он, запихивая в чемодан стопку рубашек.

– Так вот почему вы просили меня явиться до восьми, – догадался я. – Уезжаете?

– Уезжаю.

Я подошел к пыхтевшему профессору и надавил на крышку чемодана. Цанс быстро щелкнул замками.

– Спасибо… Ох, нет, извините, забыл спортивный костюм…

Он снова щелкнул замком. Взмахнув крышкой, чемодан отрыгнул половину содержимого.

– Всегда так, когда в спешке, – сказал Цанс.