Максим Дегтярев – Карлики (страница 78)

— Ты на что намекаешь? — покосился Виттенгер.

— Совсем не то, что вы подумали… Итак, чтобы и впредь оставаться на станции только вдвоем, вы с Зиминым придумываете некого астронавта по имени Грег Сторм и берете его к себе на станцию третьим членом экипажа. ВАКоП в то время вел переговоры с АККО по поводу передачи станции, и им было не до экипажа. Нужно участь, что Плером-11 — далеко не единственная станция, готовившаяся к передаче в частные руки, поэтому в ВАКоПе царила жуткая неразбериха, и вам удалось без труда протащить кандидатуру человека, которого никто никогда не видел. Прибытие комиссии из АККО было для вас почти как вспышка сверхновой. Сторма нужно срочно куда-то девать. Вам, Вэндж, сорок пять лет и я уверен, СКЖ записывала именно вас, а вы, в свою очередь, выдали эту запись за запись путешествия Сторма к Улыбке Явао. Мол, тот пошел и свалился. Но для полного правдоподобия вам следовало бы самому свалится в каньон. Чтобы не идти на такую жертву, вы доходите лишь до края Улыбки, а потом его взрываете. Тем самым, выходит так, будто СКЖ потеряла Сторма не у каньона а НАД ним. Взрыв получился не слишком удачным. Вы рассчитывали немного расширить каньон, но в реальности лишь обвалили небольшой кусок его края. Подделка записи прошла удачнее — вам удалось ее стереть начиная с того момента, когда вы оказались у самого обрыва.

Я притормозил, чтобы перевести дыхание. Вэндж сразу же этим воспользовался:

— Скажите, как, по-вашему, мы собирались объяснить тот факт, что на дне Улыбки не найдут тела Сторма? И что нам мешало повторить взрыв и получить более правдоподобную картину?

— По поводу тела… Спасатели использовали двух биороботов, но не только не достали тела Сторма — они и одного из биороботов не смогли извлечь со дна разлома. Поэтому, по большому счету, никто и не удивился тому, что спасатели сработали впустую. Что же касается взрыва, я могу лишь предполагать, почему вы не взорвали Улыбку еще раз. Как вам такая версия: для того, чтобы обвал выглядел как естественный, взрывать следовало вдоль какой-либо трещины, уже существующей. После первого неудачного взрыва, другой, запасной трещины поблизости не оказалось. И вы оставили все как есть. Спасатели не нашли ничего подозрительного, и если бы не настырность АККО и сообразительность Берха, то Сторма до скончания века считали бы пропавшим без вести — у астронавтов такое происходит сплошь и рядом.

— Так они что, стромовскую зарплату собирались поделить, что ли! — воскликнул изумленный Виттенгер.

— Не думаю. Причины должны быть более глубокие. И господин Вэндж нам сейчас о них расскажет.

Взгляд у Вэнджа потускнел. Зимин привстал с постели и смотрел на меня как на приведение.

— Что я могу сказать… да, примерно так все и было, — в голосе командира станции звучала какая-то обреченность. Я спросил:

— В таком случае, объясните, зачем вам понадобилось выдумывать себе третьего астронавта?

— Дурацкая шутка, розыгрыш, если угодно… После смерти Ральфа (так звали «предшественника» Сторма), нас осталось двое. Мы не хотели ничего менять… Старый хозяин от станции отказался, а новый… — кто знает, кого бы он прислал. Времени на то, чтобы найти Ральфу достойную замену, у нас не было. И мы выдумали Сторма. Кто ж знал, что все так обернется…

Вэндж изо всех сил изображал раскаяние.

— Мне, видимо, снова придется вам помочь, — возразил я, — а лирику свою вы приберегите для комиссии из АККО — она будет решать, что делать с вами дальше. Вэндж, вы действительно отвыкли от общения с людьми, как вы говорите, из «большого мира». А они не так глупы, как вы думаете. Берх расшифровал ваши записи. Вижу, вы побледнели…Вам нехорошо?

Вэндж вдруг стал похож на того Вэнджа, которого мы с Виттенгером увидели сразу после того, как открыли дверь в пятый модуль. Я продолжал:

— Вы изучали Устье Канала. Сдается мне, что никто вам этого не поручал, но суть в другом — в конце концов, «левые» научные исследования — вещь не столь уж криминальная. Необходимое оборудование вы разместили в законсервированных модулях. Вопрос — для кого предназначались исследования? Ответ мне известен — для некоего доктора Абметова. Я не знаю, как погиб Ральф, но он, без сомнения, знал о несанкционированных исследованиях Устья Канала. После его смерти вам должны были прислать третьего астронавта, но это бы означало, что вам придется делится тайной и с ним. Поэтому вы поспешили изобрести третьего астронавта прежде, чем ВАКоП сделает это за вас. Не изобретет, то есть, а пришлет настоящего. Поначалу все шло отлично. С Абметовым вы поддерживали связь; информация для него вот-вот должна была поступить с нового спутника. Но тут у станции меняется владелец, и прилетает комиссия из АККО. Заметьте, вы узнали о смене владельца уже после того, как выдумали Сторма, а не до этого, как вы пытаетесь меня убедить. Теперь Сторм должен был исчезнуть. Одно не понятно, почему вы организовали его исчезновение так безыскусно, что мы вмиг обнаружили инсценировку?

Мы обнаружили обман отнюдь не «вмиг», но на Вэнджа мои слова произвели впечатление.

— Так и было задумано, — спокойно сказал Вэндж, — Сторму надлежало исчезнуть таким образом, чтобы его в любой момент можно было вернуть или воскресить…

— Что?! — я не поверил своим ушам.

— Как вы сказали, исследования мы держали в тайне. О них знали лишь я, Зимин и Абметов. Пока у нас был виртуальный Сторм, была страховка, что Абметов нас не тронет. Ведь если есть неуловимый третий — какой смысл расправляться с нами двумя? Поэтому мы и убрали Сторма так, чтобы его исчезновение и походило и, одновременно, не походило на смерть.

— У вас были основания опасаться Абметова? — спросил я.

— Безусловно.

— Черт, зря мы отдали их Флоксу! — воскликнул Виттенгер с досадой.

— Так вы его поймали? — удивился Вэндж.

— А как вы думаете, от кого мы узнали о ваших с ним делах? — задал я встречный вопрос.

— Кто б мог подумать… — еле слышно простонал Зимин.

— Так что, все-таки, требовал от вас Берх? — я напомнил Вэнджу, что он так и не ответил на мой первый вопрос.

— Во-первых, он спрашивал насчет Сторма. Хотите верьте, хотите нет, но он не догадался, что мы Сторма выдумали. Но он вплотную подошел к разгадке. Во-вторых, Берх требовал, чтобы мы расшифровали наши исследовательские записи. Мы ему уступили. Без нас он бы никогда не нашел ключа.

— Он объяснил, зачем ему понадобились ваши исследования?

— Хотите верьте, хотите…

— Вы это уже говорили, — перебил я его.

— Да… но сами посудите… Этот, извините, псих собрался войти вместе с беспилотным кораблем в Устье Канала. Мы отговаривали его, как могли. А четыре дня назад он перестал отвечать по интеркому. Мы решили, что он все-таки улетел и теперь нас ждет смерть — долгая и мучительная. Не знаю, знакомо ли вам это ощущение. Отчаяние могло убить нас раньше, чем нехватка воды или воздуха…

— Я вас понимаю, — ответил я, вспомнив свои блуждания в лабиринте пещер Южного Мыса. На этот раз я Вэнджу поверил — его слова соответствовали записям самого Берха. Оставалось проверить еще только одну вещь. Пожалуй, это скоро войдет у меня в привычку. Я сказал:

— Небольшой тест — сугубо для истории. Расстегните, пожалуйста куртку, а вы, Зимин, опустите одеяло, — и достал ультрафиолетовый фонарик.

— Вы что задумали?! А если я не соглашусь? — возмутился Вэндж.

— Отказываться не советую — мы ведь установили, что стрелять внутри станции вполне безопасно, — предупредил Виттенгер. Они подчинились.

Ни у того, ни у другого никакого крылатого треугольника не оказалось. «Надо бы, на всякий случай, и у себя проверить», — подумал я.

Больше делать на Плероме нам было нечего. Дождавшись спасательного корабля, мы загрузили в него Берха и покинули планету.

5

Доклад Шефу успеха не имел. Никакого — даже наоборот.

— Господи, за что ты наказал меня такими сотрудниками! — причитал Шеф, стоя у окна. Можно подумать, если б он взывал к Господу сидя в кресле, то Господь его бы не услышал. Я взял с стола медную проволочку и скрутил ее в трехкрылый треугольник. Виттенгер сидел молчаливый и слегка бледный. Ларсон раздумывал, относится ли замечание Шефа и к нему тоже или только к нам с полковником.

— Нет, вы подумайте, — продолжал стенать Шеф, обращаясь все к той же инстанции, — один оказался предателем (я рассказал ему о Номуре), другой — психом ненормальным, а третий все время лезет куда не просят! Такое дело загубили, такое дело! Виттенгер, вы тоже хороши, пошли на поводу у Ильинского. Да вы же ему в отцы годитесь!

Это уже что-то новенькое. О каком деле говорил Шеф, я искренне не понимал. Ларсона Шеф не упомянул, и у того отлегло от сердца. Теперь Шеф обращался ко мне лично:

— Со Стормом ты их ловко вычислил — не спорю. Твой метод следует взять на вооружение: всякий раз, когда мы не в состоянии найти какого-нибудь человека, мы будем говорить, что такого человека попросту нет на свете. Нет — и точка. Но, скажи, какого черта ты без спросу полез на станцию?! Тебя просили? Абметов, дескать, замышлял вселенский заговор. Тоже мне, нашел злого гения. Да на Оркусе таких полоумных — через два на третьего!

— Абметов — с Земли… — вставил я.

— А на Земле и подавно — через одного. Ну хорошо, поймал ты его — ну и молодец. Раскрыл убийство какого-то там торговца — прекрасно! Если ты взялся выполнять за оркусовскую полицию их работу — ради бога, переходи тогда работать к ним. Тебе кто зарплату платит? — это уже удар ниже пояса, зарплата — это святое, — Молчишь? Зачем на Плером полетел?