Максим Далин – Знакомство (страница 20)
Ра глядел на него во все глаза, качая головой.
— Благие Небеса, Господин Ча, вы так легко об этом говорите! Мне! Я заслуживаю вашего доверия? Но — за что?!
Улыбка Ар-Неля стала чуть печальной.
— Скажу, что восхищён вашим безумным братцем — назовёте меня лжецом, правда? В действительности, дорогой Младший Л-Та, мы с вами сходимся по одному знаку. И это не происхождение, это тот знак, который гадальщики называют «Потайной Шестёркой». Это — место в Семье. Вы — Четвёртый и Последний Сын, и я тоже. Мое расположение к вам — следствие духовного родства сочетающихся силами Земли и Неба.
— Вы смеётесь надо мной?!
Ар-Нель покачал головой.
— Отнюдь. Я собираюсь предложить вам спарринг после праздников. Не на остром, конечно, оружии — но на палках. Я намерен кое-что показать вам… ради духовного родства…
— Я не понимаю…
— И не надо… — Ар-Нель на миг задумался — и вдруг резко перевел разговор на другую тему. — Послушайте, милый Младший Л-Та, говорят, будто вы родились в тот же час, день и год, что и Сын Государя… Правда ли это?
Ра усмехнулся.
— Моя Мать никогда не скрывала этого.
Ар-Нель кивнул.
— О да… ваша Мать говорила об этом с неким столичным вельможей, для знакомства с которым моё происхождение слишком низко… Но знаете ли вы, Дитя, что ваша «Потайная Шестёрка» тоже сходится с Принцем?
— Нет! — Ра даже привстал. — Послушайте, Господин Ча, это смешно, все знают, что Принц — Единственный Сын и Наследник!
— О да, — повторил Ар-Нель, снижая голос. — Единственный. Но — это оттого, что трое его старших братьев умерли в младенчестве. Сын Государя — Четвёртый и Последний Сын, как мы с вами, мой драгоценный новый друг Младший Л-Та. Никто и никогда не станет обсуждать это с вами — а что до меня, то меня толкает на эти слова духовное родство.
Ра всё мотал головой.
— Я не понимаю… у меня не складывается… я не могу как-то во всём этом…
— Вам и не надо, — сказал Ар-Нель. — Ваша Семья знаменита тем, что ваш прадед имел прямые права не престол и больше сторонников, чем сам Государь. Господин Л-Та, Господин-Головная-Боль-Двора, был блестящ, был неукротим, был подло убит… и с тех пор прошло уже лет шестьдесят или семьдесят… При Дворе вашу уважаемую Семью ненавидят — но не забывают…
Ар-Нель дружески протянул раскрытую руку, не предлагая сравнить ладони — и Ра смущённо коснулся его тонких, холодных, сильных пальцев.
— Пожалуйста, пожалуйста, Господин Ча, не надо об этом. У меня в животе холодеет, а моё солнце, как говорится, еле видно за тучами! Я не готов говорить об этом. Может, мой Старший готов, но я — нет. Мое образование не закончено, и вокруг слишком много… Господин Ча, лучше приезжайте драться или пить жасминовый настой, если хотите… я буду рад вас видеть…
— Хорошо, — сказал Ар-Нель покладисто. — Всему своя пора… Однако не вас ли разыскивают, мой новый друг? Кажется, на Мальчике — ваши цвета…
К беседке подбежал запыхавшийся верный Крошка Ие с корзинкой.
— Господин, — сказал он огорчённо, — я принес для вас пирожных и хочу позвать смотреть на жонглёров! Ваша свита грустит без вас.
— Ну да, — хмыкнул Ра, запуская в корзинку руку и понимая по искоркам в глазах Ар-Неля, что ведет себя до смешного ребячливо. — Вам было всё равно, когда угощали сладким… Я приду. Господин Ча, вы со мной?
Ар-Нель покачал головой и раскрыл книгу.
Запись № 87–01;
Нги-Унг-Лян, Кши-На, особняк Л-Та
Итак, значит, меч. Не люблю я это дело, но раз далекая родина требует…
Длина, насколько я заметил — от шестидесяти до семидесяти сантиметров; короткий, в общем. И узкий, пальца в три. И легкий — редко весит больше килограмма. Очень здорово сбалансирован — каждый, какой я держал в руках. Обычно — одно лезвие, но бывают варианты. Обычно — прямое, но опять же бывают варианты: у клинка любимого меча Н-До — элегантный еле заметный изгиб. Такие были в моде при дворе в стародавние времена — этому мечу уже лет сто пятьдесят.
В основном приспособлен резать и рубить; впрочем, острие часто тщательно затачивается. Тем не менее, высший пилотаж фехтовальщика — обезоружить; это — цель большинства салонных фехтовальных стилей. Убить — быстрее и проще, но нам надо, чтобы противник остался жив и не был тяжело травмирован. Потому ритуальный поединок и длится гораздо дольше, чем смертельный бой — соперники берегут друг друга, даже если настроены очень агрессивно.
Но вернемся к мечам. При таком всеобщем помешательстве на холодном оружии этой темы в любом случае нельзя избежать. Меч всё время оказывается перед глазами или на уме. Вокруг него крутится речь, фольклор, религия и бытовые детали. Я даже не знаю, с чем на Земле сравнить эту штуковину. С очагом, быть может, но очень, очень условно. Без дома жить можно — без меча нельзя.
Так вот.
Крестовина небольшая, кончики креста могут быть прямыми, лихо загнутыми вверх или опущенными вниз, к острию, как рога — видимо, тоже используется для попыток обезоружить. У мечей высшей знати часто — сложная гарда, защищающая кисть. Рукоять, как правило, кончается птичьей или звериной головкой; головка нужна, чтобы рука в бою не соскользнула. Держать такую рукоять очень удобно, она просто врастает в ладонь. На рукояти меча Лью — головка орла; у Н-До — дикого кота. Меч Ра украшен головкой странного создания, похожего на дракона. Этих маленьких тварек называют Разумом Стали, их призывают в свидетели, ими клянутся и обещают, если только клятва не требует прикоснуться губами к лезвию — это уже нерушимый обет. Чеканные головки, кованные тонко и точно, самоцветы, травление, эмаль, гравировки и позолота — должны бы превращать оружие в ювелирное украшение, но ровно ничего не убавляют в функциональности: меч — не церемониальная побрякушка; при всём своем глубоком смысле он, в первую очередь, оружие.
Форма — эргономичная и прекрасная; технология изготовления оружия оттачивалась тысячелетиями, каждый меч воспринимается сакральным, принципиально значимым — при таком подходе халтуры быть не может по определению. Оружейных дел мастер — наследственная, воспеваемая, чрезвычайно престижная и прекрасная специальность. Что-то рядом с философом, художником и поэтом.
Сталь на лезвия идет самая качественная, даже на крестьянские тесаки; подозреваю, что страсть улучшать сталь для мечей изрядно двигала прогресс. Ухаживать за ними на удивление легко; конструкция такова, что в случае крайней нужды можно и о камень наточить — хотя, конечно, ни один аристократ до такого не опустится: «тупой клинок» — это самое грязное оскорбление из всех мыслимых, хуже только «никудышник» — применительно к «нормальному» мужчине. За обожаемым оружием ухаживают больше, чем самая озабоченная внешностью земная модница — за своим личиком.
Меч стоит дорого; небогатая семья может год себе во всём отказывать, но купит меч, ценой сопоставимый с породистой лошадью. Такие покупки делаются, когда подрастает очередной младший ребенок: малышня может на палках тренироваться, на «тростнике» — но у юноши должно быть настоящее оружие. Меч — слишком серьёзная вещь: неудачный клинок может лишить своего обладателя жизни, чести и ещё массы всякой всячины.
Оружейных дел мастер к аристократам не ходит — они сами его посещают. В таких блистательных семействах, как Семья Л-Та, у каждого не по одному мечу, а по несколько: тот, главный, который с Разумом Стали, легкий меч для тренировок, похожий на фехтовальную рапиру, «тростник» — стальная имитация настоящего стебля тростника с деревянной рукоятью… И всё это добро — как одухотворенный семизвонный бубен у шамана, с множеством всяческих примочек, с защитными знаками, травленными на лезвиях, с клеймами в виде семейных гербов, с клеймами оружейника, Господина Огня и Металла — создает упомянутый Господин, доверенное лицо Семьи.
Я хотел сказать, что Семья Л-Та благоволит к Господину Ур-М, столичной штучке, — провинциальные оружейники из Тхо-Н для неё низковаты, — но, похоже, скорее Господин Ур-М благоволит Семье. Ему пишут почтительное письмо после окончательного решения о свадьбе Лью с Н-До; он отвечает благосклонно и к свадьбе присылает подмастерье с выполненным заказом — изящнейшим стилетом в нарукавных ножнах, прелестной вещицей, надлежащей юной аристократке, подарком Семьи окончательно принятой невестке.
Стилет заменит Лью её навсегда утраченный меч; считается, что он нужен для защиты женской чести, но я думаю, что бедные «условные женщины» просто жестоко тоскуют по оружию, а маленький клинок — нож, стилет — это компромисс, уступка, смягчающая депрессию. Я вижу, как Лью радуется подарку — просто расцветает; Н-До целует её локоть, пристегивая ножны.
Лью — положительно моя счастливая карта. Дружба с этим милым существом — в любом его виде — принесла мне столько пользы, что большего этнографу и желать грех. Конечно, за этот месяц я не видел ничего, кроме её спальни, но в её спальне произошло достаточно. Мало того, что малышка продемонстрировала коллегам с Земли метаморфозу в деталях — как камердинер Лью, я наблюдаю свадьбу.
Свадьба на Нги-Унг-Лян, в Кши-На, во всяком случае — особая история. Чуждость тут заметна в особенности.
Сходство с аналогичными земными ритуалами заключается только в том, что обряд закрепляет «право собственности» жениха на невесту. И всё.