Максим Далин – Семя скошенных трав (страница 81)

И вдруг всё рывком засекретили, а всех учёных, кто работал с тканями шедми, то ли купили, то ли запугали — интервью они давать перестали и вообще с горизонта исчезли. Зато остались сводки с войны и очень-очень туманные намёки правительства, что весь китайский народ под руководством Великого Кормчего, как только кончится вся эта суета, заживёт совершенно особенным образом.

— Сила тигра, мудрость дракона, — горько усмехнулся Джек. — Мадам Лю собирала информацию. Что-то у неё есть, но я не посвящён. Она скажет вам, скажет людям Майорова.

— А откуда она знает Вадима Александровича? — спросил я.

Шен сделал неопределённый жест:

— Мне она не рассказывала.

На этом мне пришлось от него отстать, потому что его кто-то срочно позвал в рубку.

Я остался обдумывать. Соваться к Кранцу не рискнул. Пытался поговорить с Веркой, но она была занята: сохраняла какие-то особо важные записи, потом настраивала камеру… Я печально подумал, что один тут маюсь дурью вместо работы, но тут меня поймала Тари и прямо-таки выручила: попросила перевести шедийские стандартные радиокоды, «ухо акулы», на английский и русский. Чтобы любой из нашей команды, даже такие необразованные ребята, как Яр или штатники, знал, что делать, если случайно поймает сигнал с маячка кого-нибудь из детей.

Я занялся работой и немного отвлёкся.

Но когда мы вошли в Солнечную систему и связались с этой станцией, мне снова стало не по себе. Очень тревожно.

Я даже завидовал Вере, которая заново зарядила камеру, перепроверила микроаккумуляторы и была спокойна, как слон. У меня сам вид этой станции почему-то вызывал натуральный мандраж.

Я потом уже понял: потому, что у китайских товарищей был уж очень хороший камуфляж. Станция была ровно такая, как в кино про контрабандистов, просто один в один. Казалась нелепой сборной дешёвкой, с оборудованием чуть не из пластика, с въевшейся пылью… и приходило в голову, что невозможно же контактёрам, резидентам ГС и друзьям Майорова работать в этой помойке, на то ли ворованной, то ли списанной технике.

Хорошо замаскировались, в общем. Изображай они астероид, комету или полное ничто — не стали бы менее заметны для спецслужб Земли. Я уже потом это понял. В таком виде интересны, наверное, только какой-нибудь китайской инспекции вроде нашего Управления по борьбе с экономическими правонарушениями. Далеко не Контора, чтоб не сказать сильнее, а Контора мелким ворьём не занимается никогда. Мне тоже было странно заниматься мелким ворьём… но потом-то я сообразил, что к чему.

Наш грузовик причалил к стартовому стенду в громадном ангаре.

Не успели остыть двигатели, как к трапу подошли хозяева станции. Немолодая, но очень красивая, — хотелось сказать, дама в красном вышитом платье-ципао сердечно улыбнулась и развела руки, будто хотела нас всех обнять.

— Как мы рады видеть тебя, Саид, — сказала она по-английски, чисто и чётко, светя улыбкой. — И твоих драгоценных друзей. Вадим не посетил нас?

— Он болен, дорогая, — сказал Саид. — Но мы во всё посвящены. Это Вениамин, это Юлий, это Верочка, а на борту — наши штатовские братья и братья-шедми. И мы все на тебя рассчитываем, Куанг, золотая моя.

— У меня есть хорошие новости для тебя, — сказала Куанг. — Я рада видеть вас всех. Я хочу пригласить вас выпить чаю и побеседовать.

Она посмотрела на Веру, и Вера, кажется, чуть смутилась.

— Здесь нельзя снимать, госпожа Куанг? — спросила она.

— Конечно, можно, — сказала Куанг, улыбнувшись ещё лучезарнее. — Называйте меня, пожалуйста, Розой. Роза Лю, так меня знают на Земле… и в других местах. И снимайте, пожалуйста, всё, что хотите. Вы ведь позаботитесь о том, чтобы это видео не попало в дурные руки?

— Я вам обещаю, — сказала Вера.

— Я верю, — чуть кивнула Роза. — Вы профессионал высокого класса.

Вера покраснела. Роза как-то умудрилась сказать этой фразой намного больше, чем просто комплимент. Я понял, что она видела работы Веры для ВИД-ФЕДа, не одобряет эти работы всей душой, но ценит профессионализм и понимает, как важно, что Вера на нашей стороне.

Роза была контактёром божьей милостью.

Три девушки, хорошенькие, как героини мультфильма, по-моему, кореянки, а не китаянки, за всё это время не сказали ни слова, только улыбались и сияли глазами из-под ресниц: они изображали свиту блистательной Розы. Когда она сделала нам приглашающий жест и пошла вперёд, девушки очень чётко перестроились и теперь показывали, что они уже наша свита.

Мы пошли по ангару к жилым секторам.

На стендах рядом стояли ещё три грузовика, а всё остальное пространство было забито барахлом. Чего там только не было! Нас вели по узкому и довольно запутанному коридору между полными непонятно чем контейнерами, принайтованными к полу и стенам цистернами, закреплёнными штабелями ящиков, затянутых пластиком. Маркировка на этом добре была то китайская, то корейская, то английская, мелькали штампы «для зон искусственной гравитации», «хрупко», «ценный груз», эмблемы Кока-Колы, Нестле, Энерджайзер, каких-то китайских и японских корпораций… В общем, я так и представлял себе берлогу контрабандистов.

Четвёртый грузовик, стоящий поодаль, грузили. На погрузке работали только мехи, кондовые такие, посконные мехи, как в видеороликах начала века, но рядом зачем-то ошивались несколько крепких мальчиков с совершенно криминальными физиономиями. При виде нас они, впрочем, разулыбались и поклонились. Госпожа Лю уже производила впечатление крёстного отца… или, что по обстановке точнее, крёстной матери.

Через то ли склад, то ли трюм, забитый ещё плотнее, чем ангар, мы прошли в жилой сектор. Единственное, что тут было хорошо — это просто замечательные гравитаторы и вентиляция: дышалось легко и вес ощущался, как на Земле. Остальное соответствовало барахлу в ангаре, охранникам на погрузке и общей атмосфере. Мы шли по тронутым ржавчиной и зашарканным стальным мосткам, вдоль стен, заклеенных между торчащих кабелей рекламными плакатами с гибкими ориентальными красотками, прикрытыми прозрачным шёлком, и мультипликационными девочками с бюстами, как воздушные шарики, под мигающими лампами, мимо раскрытого настежь блока жизнеобеспечения, над которым красной масляной краской кто-то намалевал «ОСТОРОЖНО! КИСЛОРОД ПОД ДАВЛЕНИЕМ!» Будь я китайским инспектором, содрал бы взятку и свалил бы как можно скорее, подумал я — и понял, что да, тут работают профессионалы.

И это впечатление только усилилось, когда очаровательная девушка из свиты госпожи Лю с поклоном открыла дверь — механически открывающуюся дверь, с ручкой, как на Земле в прошлом веке — и за дверью оказался совершенно неожиданный райский уголок. Девушки отодвинули шелестящий занавес из стеклянных шариков — и мы вошли в мягко освещённый зал с настоящими, живыми цветущими рододендронами и столиком между цветочными купами. В широкое голографическое окно напротив столика заглядывали ветки цветущей сливы, а за сливой виднелись холмы в нежной дымке.

Пока мы усаживались, девушки бесшумно хлопотали вокруг: из ниоткуда появились чайники, чашки, блюдо с кубиками ананаса в карамели и ещё какие-то традиционные диковины. Нарисованные лепестки сыпались с цветов в чашки — и таяли, не долетев. Еле-еле слышно заиграла музыка, скорее, тень музыки — вроде экзотического аромата.

Это было специальное место для охмурения всяческих проверяющих. Понятно даже мне: представительская зона.

Закончив возиться с чайными приборами, девушки дематериализовались. Или ушли в стены — в общем, исчезли бесшумно и непонятно. И госпожа Лю сказала:

— Теперь мы можем побеседовать о наших делах, Саид.

— Кранц осведомлён лучше, дорогая, — сказал Саид. — Можешь доверять всем присутствующим.

Госпожа Лю взглянула на Кранца.

— Мне искренне жаль, что не удалось познакомиться с вами прежде, Роза, — сказал он. — Но сейчас это неважно, правда?

Госпожа Лю чуть заметно кивнула в ответ, улыбаясь уголками губ. Держалась, как старинный рисунок на шёлке, из какой-нибудь коллекции вроде «Десять первых красавиц Китая».

— Я слышала о вас, Вениамин, — сказала она. — Мне представляется, что вы не только лучше осведомлены, но и лучше подготовлены к операциям подобного рода. Ваших друзей мои люди доставят на Землю, на нашу базу в Гонконге. Оттуда они смогут попасть в Федерацию или в Штаты. Вы сами останетесь здесь. Мы с Вадимом решили, что именно вы будете курировать операцию… — и улыбнулась яркой, нежной и почему-то очень страшной улыбкой. — Скажем точнее: крах операции «Небесная Хризантема».

Кранц подобрался и сузил глаза — еле заметно, но мне уже заметно.

— У вас есть план? — спросил он.

— У меня есть человек, у которого есть план, — сказала госпожа Лю.

— Надёжный человек, дорогая? — спросил Саид.

Госпожа Лю усмехнулась.

— Нет, — сказала она. — Подонок. Но у него нет выхода. Он хотел поговорить с вами, Вениамин. Предложить вам сделку. Он предлагал её мне, но я не могу заплатить ему столько, сколько он хочет. Вы, полагаю, сможете. И если вы сговоритесь, он выведет нас на закрытую базу, а его люди сделают грязную работу.

— Если сговоримся, — кивнул Кранц.

— Куда ж вы денетесь, — улыбнулась госпожа Лю. — От того, насколько вы хорошо и быстро договоритесь, зависит судьба детей-шедми, находящихся на территории Китая. Другого способа я не нашла.