Максим Далин – Семя скошенных трав (страница 59)
Ночь бесконечна. Если бы не пык-пыканье катера, не плеск воды от движений моих родичей и не щёлканье пеленгатора, можно было бы совсем потерять ощущение направления, расстояний, верха и низа. Мы плывём молча. Думаю, большинство уже почти на пределе.
— Шедми! — щёлкаю я иногда. — Ответьте Армаде!
И слышу короткий дельфиний щебет: ни у кого не хватает энергии на длинные фразы. Я рад, что хоть как-то отзываются: вроде мы ещё держимся на плаву.
Мрак и тепло вытягивают силы, укачивают, лишают воли. Вдруг понимаю, что почти сплю: по инерции гребу, ноздри зажаты. Вздёргиваю голову, встряхиваюсь:
— Ответьте Армаде!
Фырканье, плеск, щебет.
— Проснитесь, шедми! Элгрэ!
Мой брат выныривает рядом, фыркает, вдыхает.
— Командир, я задремал…
Щёлканье пеленгатора — где-то вдалеке.
— Катер ушёл! — ору я. — Шедми, поднажмите.
Голоса:
— Темно, как в желудке лучехвата…
— Вода в ноздрях…пф…
— Сэру! Доктор Сэру!
— Здесь, я здесь…
— Хоть бы каплю света…
Встряхнулись. Даже чуть отдохнули. Можно продолжать.
И тут ужасный режущий свет вспыхивает за нами.
— Ныряйте! — ору я изо всех сил, делаю вдох и рвусь в глубину, расталкивая воду, как густую тёплую смолу.
Невероятный тяжёлый грохот сотрясает весь мир до самых основ — и я чётко вижу прямо перед собой, в кромешной тьме липкой воды, кошмарную офиуру — лучехвата из мёртвого белого огня — того самого, о котором говорится в легендах — слепую тварь из множества ветвящихся щупалец-змей и чудовищной пасти, ведущей прямо в желудок, в кромешное небытие — разум гаснет…
Вокруг — вода, я отталкиваюсь от неё… поднимаюсь к поверхности… жар обжигает лицо. Мир освещён багровым, полон рокочущего гула. Дышать тяжело: воздух жжёт изнутри.
— Шедми! — ору я так громко, как могу. — Ответьте Армаде!
Фырканье, плеск.
— Больно!
— Помоги мне! Помоги!
— Командир, где ты, я ничего не вижу!
Рука Элгрэ. Прижимаю её к щеке.
— Глаза болят, командир… — он моргает и моргает. По щекам — слёзы, как у людей — или капли воды, как слёзы. — Ничего не вижу.
— Держись, — приказываю я. Выдёргиваю руку из рукава, рукав подаю ему. — Не отпускай, — и снова ору. — Шедми, сюда!
Лица. Руки. Призраки в багровой мгле. Всплывшее тело — Ртэху. Ещё тело. Пальцы без перепонок. Шурик…
Кто-то выныривает прямо передо мной. Хирмэ — а за него судорожно цепляется Соня. Вдыхает — и отрыгивает воду, и снова. Кашляет. Еле выговаривает:
— Я… утонула… не умею… плавать…
Вдруг вспыхивает прожектор. Катер?!
На каком-то всплывшем обломке на коленях стоит тёмная фигура, придерживает прожектор, укреплённый непонятно на чём. Голос Амунэгэ:
— Шедми, сюда! Люди, сюда!
Плеск. Головы, тёмные над отражающей свет прожектора водой.
Я подплываю ближе.
— Пустите, у меня человек тут, — Хосчэ подтаскивает к плоту кого-то, кто потерял сознание, держа его голову над водой. — Борис. У него кровь.
Голос Сэру:
— Он жив?
— Кажется, тёплый.
Голос Нихэя:
— А остальные люди? А Лариса? А Арман? Толик?
Я кричу:
— Люди, сюда! Шедми, кто видел людей?!
Голос Хосчэ:
— Помогите поднять Бориса на плот! Амунэгэ, помоги.
— Подержи фонарь, — плеск, возня.
Рука на моём плече:
— Командир, ты здесь?
Глажу руку:
— Здесь. Да.
Голос Ангрю:
— Выключите свет: нас засекут.
Амунэгэ:
— Не беспокойся, сестра — видишь, облако пепла над нами?
Голос Сэру:
— Радиоактивный пепел…
Живые выныривают и плывут к свету. Я кладу руки Элгрэ на край плота:
— Братишка, держись. Я должен посмотреть — вдруг ещё кто-то не может видеть из-за той вспышки.
Элгрэ просит, как белёк:
— Командир, останься!
Глажу его по щеке:
— Братишка, тюленёнок, я вернусь. Сейчас вернусь.