Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга вторая (страница 7)

— Милый граф, — ласково сказала Виллемина, — дорогой друг, ваша помощь неоценима. Позвольте ещё раз поблагодарить вас.

— Слава-слава Богу, — сказал Ольгер. — Теперь можно жить дальше.

— Замечательно выглядите, прекрасная государыня! — восхищённо сказал Раш. — Нереально прекрасно. Не ожидал.

Броук закашлялся, извинился и полез за платком — и потом кашлял в него, отвернувшись. Простудился, бывает.

Зато Валор был в полном блеске: Вильма подала ему руку, он обозначил поцелуй, а меня чуть приобнял за плечи, как старший родственник. Не просто так, конечно: чтобы я почувствовала, какие тёплые у него ладони.

— Вы тоже спали сегодня ночью, Валор? — спросила я.

— Вы, деточка, шалости ради не предупредили меня о последствиях, — сказал Валор, и живые искорки в глазах дорисовали и его лицо до улыбки. — И я заснул в третьем часу пополуночи за рабочим столом, как нерадивый школяр. Я уже отвык, даже не понял, что это за чудеса происходят со мною — и как же я оказался во фраке при дворе государя Эрвина, да ещё и на осеннем балу. Я забыл, что такое видеть сны. И как удивительно было это вспомнить…

— Кстати, о балах, — сказала Виллемина весело. — Дорогие друзья, я рада сообщить вам, что спуск на воду подводного корабля состоится, как и было назначено ранее, в день Святых Дора и Далерии у Вод, в полдень. А позже, в тот же день, мы даём большой танцевальный вечер в честь всех моряков Прибережья. Дорогой адмирал, приглашаю вас в особенности, но буду рада всем желающим. Прекраснейший мессир Раш, пожалуйста, отметьте: представителей прессы будем привечать особо. Я позволяю принести в бальный зал светописцы: будет красиво — и в газетах, полагаю, придутся к месту светописные картинки.

Показаться хочет, подумала я. Вильма хочет показаться людям, свету, газетёрам с их светописцами, чтобы все убедились: королева жива, королева настоящая. И сейчас она показывала себя и ласкала словами и взглядом всех, кого видела. И подала Лиэру руку без перчатки — посмотреть:

— Видите, дорогой маршал, как далеко шагнули наша наука и наши технологии?

— Лучше бы на любом из нас, солдат, ваши мудрецы опробовали эти технологии, государыня, — сказал Лиэр. — Теперь выходит, что и вы пролили кровь за Прибережье — королева, женщина… необычную войну мы ждём. Впрямь с адом.

— Да, дорогой маршал, — сказала Виллемина нежно. — Мы с вами в одном строю — и мы победим.

Лиэр посмотрел на неё с настоящим обожанием.

В общем, получается, что мы успокоили весь ближний круг. Из-за того, что все хотели послушать, что Вильма будет говорить, у нас даже затянулись визитные часы. Но моей королеве надо было именно поговорить: может, и можно найти девицу, похожую на Виллемину, или сделать заводную куклу, похожую на Виллемину, — но уж разговаривать с людьми, как Виллемина, и так греть людей собой может только она сама.

Это уже все знают, кто её знает.

Но настоящие деловые разговоры во время визитных часов никто не ведёт. На деловые с Вильмой остались Броук и Раш, а меня позвал Ольгер. Я слегка удивилась, я собиралась остаться — но Вильма сказала:

— Нет, дорогая, сегодня у меня не хватит духу мучить тебя нашими хозяйственными делами. Нам с мессиром Рашем придётся срочно прикинуть смету на этот бал, — и хихикнула. — Вот только бала нам сейчас и не хватало! Он совершенно некстати. Но я не могу придумать более умный способ показаться всему свету и всем гражданам сразу.

— Бал — очень разумно, государыня, — сказал Раш. — И с точки зрения чувств — тоже. Мы будем веселиться, наша государыня решила потанцевать — и пусть враги себе хоть ногти на ногах обгрызут.

— Вы меня успокоили, дорогой герцог, — сказала Вильма удовлетворённо. — Ну что ж, попробуем найти несколько свободных грошей на эти танцы.

И мы с Ольгером оставили их искать гроши, а сами спустились в каземат.

5

А в каземате, в нашем главном зале, меня встретили Валор, которого я собиралась тут увидеть, и Ирдинг, которого я увидеть ну никак не собиралась. Ирдинг! В его пижонском костюмчике модного песочного цвета — и с усиками, напомаженными «шильцем»! Рядом с нашим рабочим зеркалом и стеллажом, на котором стоит целая куча Ольгеровых склянок, пара старых чистых черепов лежит про запас — ну и прочее барахло.

И при этом Ирдинг совершенно не выглядел как всегда. То есть вид у него сосредоточенный и взгляд цепкий — и на салонного озабоченного балбеса он больше не похож. Будто маску поменял.

Валор, конечно, заметил, что у меня до пола отвисла челюсть, — и сказал:

— У мессира Ирдинга всё не было времени вам подобающе представиться, деточка. Внешняя разведка — нервная работа, она забирает слишком много сил. Но так просто не может больше продолжаться, верно?

— Ну да, — сказала я. — У вас, мессир Ирдинг, верно, какие-то новости для нас? Которые надо принять к сведению?

— Много новостей, дорогая леди, — сказал Ирдинг. — Но тут мне понадобится ваша помощь, граф.

— Ага, — сказал Ольгер и достал свой флакончик эликсира для зеркального телеграфа. — Вот смотрите, леди: наш стандартный ключик — и новый значок зова. Первый — и второй.

И махнул широким жестом, во всё наше стенное зеркало, которое для вампиров.

Поверхность зеркала стала тёмной и глубокой — но и только.

— Где ж новости? — удивилась я.

— Простите, леди Карла, — сказал Ирдинг. — Им, с той стороны, видно, хочется подойти к хорошему, большому зеркалу.

— Ну, подождём, — хмыкнула я и принялась наблюдать, как Ольгер Тяпку гладит.

Как-то всё это было нелепо.

— Наверное, мне бы следовало вам рассказать, — выдал Ирдинг. — Но я подумал: пусть лучше вы посмотрите своими глазами. С мессиром Ольгером это вышло хорошо.

— У меня особый случай, леди, — сказал Ольгер. — Я сам сказал: мне рассказывать не надо, вы, мессир, не специалист, вы всё перепутали. Алхимия любит точность. Мне нужны формулы, а не красочные истории о том, какие это удивительные возможности.

— Тебе показали формулы в зеркало? — удивилась я. — А кто?

— А вот об этом и речь, — ухмыльнулся Ольгер. — Это, леди, и есть наши новости.

Тут в зеркале посветлело: подошли, значит, к большому и хорошему наши собеседники. И я их увидела.

Молодого аристократа, статного парня — с шикарной чёлкой, как в последнее время стало модно у перелесских бездельников и наших, которые пытаются им подражать, завитого в девичьи локоны, в золотистого цвета сюртуке с иголочки и с бриллиантовой булавкой в модном галстуке. А рядом с ним — совершенно сказочное существо.

Карликов-то я видела. И горбунов я видела — того же Байра. Но Мелкий Флик был просто карлик, ну меленького роста — это даже на клеймо не тянуло, а Байр просто горбат, это, конечно, выглядит клеймом, но… Он — горбатый человек, а не какая-то странная нечисть.

А вот этот — он был странная нечисть.

Дар чувствовал его даже через зеркало: меня в жар кинуло. Жуткий мужик впрямь: ростом в половину аристократа, с острым горбом выше головы, старый, как смертный грех, с седыми патлами вокруг сморщенного тёмного лица, нос — как смятый носок туфли, и глаза — как у филина. В общем, наш человек.

Почему-то у них там, в лесах, случаются такие странные вещи — ну вот как с тем же Ольгером. Такое чувство, что там у них бывали некромантки, которые заводили шашни с лесной нечистью, — и плоды этого дела периодически проявлялись в новых поколениях.

Они оба мне поклонились, причём карлик даже шаркнул ножкой. Обалдеть вообще…

— Мессир Гурд Краснопольский, — отрекомендовал молодого Ирдинг.

— Перелесец? — удивилась я.

— И мэтр Тарин Темноборский, — кивнул Ирдинг. — Господа — оба перелесцы. И это мои люди, леди. Можете им доверять вполне.

— Я присягал государыне Виллемине, — сказал Гурд. — А Тарин присягал ей заочно. Леди Карла, скажите: как здоровье государыни? В Перелесье ходят чудовищные слухи.

— Государыня пребывает в искусственном теле, — сказал Валор. — Как я… хотя тело государыни много совершеннее. Она привыкает — и мне представляется, что чувствует себя недурно.

— Да всё уже хорошо, — сказала я. — Государыня назначила большой танцевальный вечер на Дора и Далерию, только что мы об этом разговаривали. Говорите о важном, мессир Гурд, да быстрее, пока зеркало держит эликсир.

Гурд облегчённо вздохнул.

— Слава Богу, государыня жива, — сказал он. — Хоть так… А о зеркале не беспокойтесь. Это новая формула. Мой друг Тарин — одарённый алхимик, он усовершенствовал формулу Ольгера.

— Жаль, — восхищённо сказал Ольгер у меня за плечом, — что работает только на больших зеркалах. Зато даёт потрясающую чёткость — и беседовать можно долго. Мэтр Тарин заменил соль Чёрного Льва окислом Клинка Луны в растворе тройной перегонки, идея просто потрясающая…

— А что, — перебила я, — мэтр Тарин — не только алхимик же?

— Да, леди, — сказал Тарин неожиданно молодым голосом и ухмыльнулся, обнажив неожиданный и совершенно нечеловеческий клык, торчащий слева внизу из челюсти, как у кабана. — Не только. Даже, можно сказать, ещё и алхимик, потому что это не главное. И специалист по чернокнижию, леди.

— И это самое главное, то, для чего вы меня позвали, — кивнула я. — Гурд вас прячет, мэтр Тарин?

— Мессир меня спас, — снова ухмыльнулся Тарин, и я снова подумала, что у него должны быть своеобразные родственники. — Я обязан ему — и королеве Виллемине, очевидно, раз она принимает участие в некромантах. Поэтому я хотел бы рассказать вам кое-что важное. Мессир расскажет графу Ирвингу то, что ему полагается рассказывать графу Ирвингу, а я хочу рассказать и показать кое-что лично вам, леди. О вас говорят как о серьёзном специалисте в чернокнижии, хоть вы ещё девочка…