Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 3 (страница 25)

Валор принялся это записывать. А я подумала, что казуистика Святого Слова не слабее любой адской, – и если Грейд прав, то килькин хвост они получат вместо ценной информации.

Мы доделали доклад, а я думала, что когда-то, в стародавние времена, ещё до того, как всякие гады из Святого Ордена предали и казнили наставника Эргла, аду вообще не было ходу в человеческий мир. Священники вместе с некромантами заделывали все дыры от нечистых тварей, как от крыс. Засыпали битым стеклом священных знаков – и молитвой замуровывали наглухо.

Надо же было так всё поломать! Что мы, люди, за существа такие?! Лишь бы поломать всё… ради сиюминутной выгоды…

Ольгер и Грейд остались в нашем каземате: Грейд – разбирать шифр в какой-то таблице, а Ольгер – возиться с алхимическими текстами, которые тоже оказались в этой папке. А мы с Валором пошли в Штаб.

Было странно видеть яркий день самого начала лета, солнечную сетку на паркете под окнами… Ночные жители выбрались из своего подземелья в неподобающее время.

Мы прошли по галерее, потом – по площади Дворца, а я думала: насколько же тут всё изменилось за время правления Виллемины… и за месяцы войны. Не видно светских бездельников вообще, только дворцовая прислуга, святые наставники, медики, военные, мессиры работяги… Меня удивили пробежавшие от Штаба до мотора молодые офицеры со странными эмблемами на рукавах: белая маска, как театральная, на чёрном гербовом щите. Капитаны непонятно какого рода войск.

– Валор, – спросила я, – а маска – это чей шеврон? Разве такие есть?

– Медико-ремонтная часть некромеханических войск, – сказал Валор. – Обоз наших фарфоровых ребят. Там ведь война, деточка. И их, к сожалению, тоже ранят, им порой требуется срочная помощь. Можете считать, дорогая, что это подразделение имени Фогеля.

– У нас что, столько фарфоровых? – поразилась я.

Валор грустно кивнул:

– Достаточно, чтобы им уже требовались свои лазареты. Не стоит также забывать и о некромеханической кавалерии: лошадки – штука дорогая, ценная. Им тоже требуется ремонт. Не бросать же полезную, хоть и несомненно мёртвую скотину на поле боя с поломанными ногами, когда специалист может за пару часов заменить шарниры или поставить другую кость.

Я вдруг вспомнила одну забавную вещь и даже невольно улыбнулась:

– Только не говорите про «несомненно мёртвую» Жейнару, Валор! Он обожает эту игрушку. Приделал ей кожаные уши, гриву из расплетённого каната – говорит, что так красивее. Гнедок! Зовёт коняшку Гнедок! Движет мастерски и хвастается гвардейцам, что мёртвый коник всё, мол, понимает!

Валор остановился, чтобы потрепать по голове Тяпку.

– Думаю, деточка, он попросту завидует вам. У вас есть некромеханическая собака с живой душой, уникальный зверь… а все мальчики страстно желают иметь собак и лошадей. За неимением живых – на худой конец сойдут и игрушечные. В конце концов, досточтимый предок нашей государыни тоже развлекался некромеханическим зверьём – мне даже встречалось у кого-то из летописцев упоминание, что у его лошадки была звучная кличка.

Я вспомнила светокарточку, где фарфоровые кавалеристы напялили венок на череп своей лошади, и подумала, что Валор, видимо, прав.

Вильму мы в Штабе не застали, зато застали Миля, Лиэра и нескольких генералов. Там были старенький генерал Тогль, которого я знала, пухлый генерал с бакенбардами, которого я забыла, как зовут, пара незнакомых генералов, и один генерал был фарфоровый! Фарфоровый! У него было красивое обветренное лицо работы Рауля, с жёсткими скулами и яркими глазами, длинная лихая чёлка, как у кавалеристов, и крылатый череп на шевроне. И осанка в струнку – а это не от протеза зависело, это зависело от души.

Лихой он был при жизни – и сейчас, видимо, не менее лихой.

Его шеврон мне уже и объяснять было не надо: и так понятно. Это некромеханическая кавалерия. Рохар, адский холуй, кое в чём был прав: у нас уже складывались новые рода войск – и своя символика у них, и свои традиции, наверное.

Мне показалось, что остальные генералы чуть-чуть косились. Но маршал – вот совсем нет! Лиэр смотрел на фарфорового тепло, не просто деловито. И Миль, кажется, тоже. Они возлагали на него надежды – и, уж наверное, не зря возлагали.

Он представился нам вместе с другими генералами. Его звали Эгли, Эгли из дома Серебряного Ливня – и именно с ним мне хотелось поговорить больше всего.

– Вы же, мессир, кавалерист, да? – спросила я.

Он поклонился, как на балу, и щёлкнул каблуками, чтобы шпоры лязгнули. Франты они, эти кавалеристы! Будто их некромеханическим лошадкам так уж нужны шпоры, чтобы их носить! Просто нравится производить впечатление, вот и всё.

И я ему достала лист с чертежом.

– Смотрите, мессир Эгли: это, получается, ваш будущий противник.

Изучали, конечно, все. Но я оказалась права: фарфоровые всегда были на острие атаки – или на острие прорыва, а значит, всю адскую гадость первым делом спускали на них.

Генералы рассматривали чертёж и задавали вопросы нам с Валором – и меня очень погрело и утешило, что Эгли выглядел почти так же невозмутимо, как Валор.

– Пулемётные очереди рубят жруна сурово, – сказал он с этакой усмешечкой в тоне. – Если хорошо попасть, то эти их поганые вкладыши вылетают из тушки вместе с осколками костей. А некоторые из моих ребят охотятся с междугорскими дробовиками. Дробь тоже неплохо спускает гада с небес на землю. Что до этих четвероногих – это, прекраснейшая леди, не такое уж и удачное конструктивное решение. Потому что ножки уязвимые: срезать из пулемёта или дробью хорошо попасть – и всё, бери его голыми руками.

– А огонь? – спросила я.

– А граната? – так же чуть ли не весело спросил Эгли. – Закидываешь подарочек в их эту адскую дыру – и прощай, бедняжка, прощай.

Я хихикнула. Он был такой бравый, что мне просто любоваться хотелось.

– Я полагаю, – сказал Валор, – вам известны их уязвимые места?

– Да, дорогой мессир, – сказал Эгли. – Они от нас по этим местам уже изрядно получили.

Его манера, по-моему, очень благотворно действовала на остальных генералов. Они увлеклись, перестали коситься, внимательно слушали – и кто-то зарисовывал схему в блокнот. Мы рассказывали, а Лиэр показывал на карте, где можно ждать гадов.

По карте выходило совсем грустно. Потому что в районе Западных Чащ они ломились через границу в нескольких местах сразу, а Жемчужный Мол они держали с двух сторон: островитяне наносили удары с моря, а перелесцы – через Девятиозерье. Лиэр черкал красным карандашом движение армий. Когда я увидела, на какой территории идут бои, мне стало всерьёз нехорошо.

Виллемина не показывала мне карту. Не то чтобы запрещала на неё смотреть, но вела себя так, будто это неважно. Сейчас я понимала почему.

Чтобы я не пала духом.

Я честно постаралась не пасть. Они смогут. Наши воины – и фарфоровая кавалерия Эгли. Наш флот – и «Мираж». Карта выглядит ужасно… но… мы всё равно сильнее.

– Перейдём к следующему вопросу, мессиры, – напомнил Валор.

И я отследила, как у мессиров лица менялись, пока он читал. Когда речь шла о получении сведений от ада – лица у генералов, да и у Лиэра, погасли, будто кто внутренний свет за ними задул. Мне это было уже знакомо: они все делались такими, когда им казалось, что ад непобедим. Но Валор читал дальше – мессиры защитники оживились, а когда Валор начал излагать предложения Преподобного Грейда, кое-кому уже, по-моему, захотелось неприлично заржать.

– Красота, мессиры! – восхищённо выдал генерал Эгли сразу, как только Валор дочитал до конца. – Не знаю, как вы, но мои ребята даже не монахи, а светлое воинство Божье, души почти бесплотные и совсем безгрешные. Мы просто временно задержались в лучшем из миров по дороге в рай. Так что целиком приветствую эту методу, мессир Валор. И прошу записать на отдельной бумаге эти молитвы – передам капеллану.

– Кхм, ну да, – заметил пухлый, ах да, генерал Гелл. – То-то же по всем фронтам сплетничают, что летучая некрокавалерия не может пьянствовать, а потому ударилась в амуры со всем, что носит юбку, не различая ни гражданства девиц, ни прочих условностей…

– Кто ж виноват, что женщины всегда обожали кавалеристов? – невозмутимо парировал Эгли. – Орлы не делают ничего дурного. Нужно же им хоть чем-то отвлекаться от ужасов войны…

– Вы уклоняетесь от темы разговора, мессиры, – сказал Лиэр. – Что же касается предложения Преподобного… Валор, вы полагаете, что в этом впрямь есть смысл?

– Ну мессир Лиэр! – не выдержала я. – Вы же видите: это же война символов! И наши союзники – высшие силы в большой степени! Или как-то так вышло, что вы уже больше верите в некромантские звёзды, чем в молитву?

Лиэр смутился.

– В силе ваших… так сказать… языческих символов… у меня были поводы убедиться, – сказал он, но довольно неуверенным тоном.

– Ну что вы, ваше высокопревосходительство, – заметил генерал Тогль. – Это же не языческие, это, выходит, тоже священные символы… только церковь Сердца Мира и Святой Розы их не признаёт. Но наша-то признаёт, стало быть – идут наравне с освящёнными знаками…

– И всё-таки мне тоже сомнительно, – сказал незнакомый мне генерал Динг, в порошинках, въевшихся в лицо, как в веснушках. – Все молятся, да не всякая молитва доходит…

– Для этого у вас капелланы, – сказала я. – Чтобы объяснять, как правильно молиться, что вы, в самом деле…