Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 2 (страница 42)

– Ты хочешь сказать, хуже, чем глубинные бомбы?

Тритон потянулся, устраиваясь поудобнее, и поправил перевязь на плече, будто его беспокоила раненая рука. Мне стало его остро жаль: ему же, наверное, неловко и больно сидеть на человеческом стуле, а ещё, быть может, ему тяжело без воды. Он же водяное существо!

– Слишком сухо? – спросила я.

– Сухо, – сказал тритон.

Мэтр Найл протянул ему жестяную банку с водой. Я думала, тритон попьёт – но он вылил воду на себя, на рубашку, на бинты, и прикрыл глаза от удовольствия. Остаток воды собрал в пригоршню и потёр лицо. И вздохнул легче.

– Ты потом сможешь снова отдохнуть в балластной цистерне, – сказал мэтр Найл. – Мы закачали туда чистую воду.

– Хорошо, – сказал тритон. – Это хорошо. Но сначала я расскажу. Я хочу, чтобы вы поняли, люди: в море случается всякое. Отец Вод может взять душу и человека, и тритона. Воды – стихия. Но не зло. Ваши враги принесли зло. Неживые твари убивают наших детей.

От того, что он сказал «неживые твари», меня будто молнией ударило.

– Как? – пробормотала я. Мне было очень страшно. Жарко и страшно.

– Я хочу, чтобы ты поняла, – сказал тритон. – Это началось на жемчужных россыпях у рифа, который люди называют Драконьим Хребтом, а мы – Лунным Домом. Люди всегда добывали там жемчуг, только это сложно: довольно большая глубина. Но те, кто ходит по морю под штандартами Святой Земли, нашли выход. Вместо живых ныряльщиков они спустили на дно это. Неживое. Злобное и голодное. Оно ползает по дну, собирая жемчуг, а если замечает живую русалку – ловит, рвёт на части и пожирает.

У меня горели щёки. Я обернулась к Валору, поймать его взгляд – потому что ужас переходил в стыд:

– Валор, как так? Мёртвое… трупы? Поднятые трупы?

– Вы так потрясены, что невнимательны, деточка, – тихо сказал Валор. – Наш союзник, безусловно, имеет в виду поднятых чернокнижием кадавров, вроде тех летающих тварей, с которыми наши солдаты столкнулись на Жемчужном Молу.

Ольгер покивал.

– Может, и не сшитые из кусков, – сказал он. – Но не просто поднятые тела. Никогда не слышал, леди, чтобы труп мог кого-то сожрать. Труп – он же мёртвый, леди.

Тритон смотрел на моих друзей.

– Да, – сказал он Ольгеру, дослушав. – Ты говоришь верно. Это не трупы. Неживое, но не трупы. Мёртвая жизнь. Адские твари. После Лунного Дома они начали появляться и в Синей гавани, где лежат затонувшие корабли. Ищут золото и живых существ, чтобы их убить. Мы не знаем, как справиться с этим. У вас – торпеды и глубинные бомбы. Если вы справитесь, мы будем в долгу перед побережьем, это слова нашего короля. И любой из нас поможет жителям побережья всем, чем только сможет.

– Так, – сказала я. – Спасибо тебе, Безмятежный. Я поняла. Капитан Дильман, нам нужен образец.

– Образец? – удивился Дильман.

– Благородный мессир, – пояснил Валор, – леди-рыцарь хочет сказать: нам необходимо как-то заполучить такую тварь, чтобы рассмотреть её в условиях лаборатории. Безусловно, наши многоуважаемые союзники-русалки готовы на всё, даже на глубинные бомбы, – но бомбардировка будет стоить многих случайных жертв. Если же мы увидим образчик нежити – разберёмся, нельзя ли как-то упокоить её с помощью нашей науки. Быть может, сработают охранные звёзды, может – Святое Слово…

– Может – алхимия, – вставил Ольгер.

– Может, и алхимия, – согласился Валор. – Я верно понял, деточка… э… милая леди?

– Ага, – сказала я. – Как думаете, мессиры, это возможно? Поймать тварь?

Они задумались.

– Ну, почему нет, – сказал Дильман. – Сеть из тонкого стального троса…

– Верно, мессир, – сказал офицер с рыжими усами. – Сеть накинуть, а снизу стянуть. Как крупную рыбёху – в сетку.

– И на борт не брать, – подытожил Найл. – Шкертиком принайтовать – и пусть себе плывёт. Что ей сделается, твари-то…

– Возьмём тварь – и пойдём домой, – сказал Дильман. – Годится?

– Да, – сказала я. – Чем раньше мы получим тварь, тем лучше. Надо найти метод. Мне кажется, что не только против подводных тварей годится этот метод.

– Я покажу, – сказал тритон. – Я покажу людям, где лучше их взять. Мы принесём сеть, если у людей нет. Даже намерение стоит благодарности. Скажите королеве, леди Карла: мы отблагодарим, чем сможем.

На том и попрощались – и я посмотрела на свою команду.

– Предположу, – сказал Валор, – что внутри твари мы найдём табличку со звездой Матейи. На которой будет гравированный призыв… того, кто пожирает несчастных русалок.

– Да очевидно! – кивнул Ольгер. – Нам бы из летающей тварюки табличку тоже! Потому что стрелять – это хорошо, но вот по морским-то – как… Далех, а что старики говорят?

Далех вздохнул.

– Старики… старики говорят: кто собирает кадавра из частей мёртвых тел, того древний закон велит привязать к столбу, облить смолой и сжечь, а вокруг костра начертать знак оберега от грязного зла. Так же надлежит и с кадавром поступить… да только я не слышал от стариков про огнедышащих тварей и про тех тварей, что бродят по дну… – и печально посмотрел на меня: – Это новое зло, светлая-тёмная леди. Или этого зла никогда не бывало на нашей земле.

– Понятно, – сказала я. Мне тоже было грустно. – Ничего, Далех. Разберёмся.

Обычно я не приходила в Штаб. Не моё это дело. Но в данном конкретном случае мне хотелось побыстрее всё рассказать Вильме – и я пришла.

Пришла не очень вовремя: маршал Лиэр сердился.

За это время он похудел ещё больше и стал сутулиться ещё заметнее. И по лицу сразу было понятно, что спал урывками. Но глаза у него зло горели, и на лице была написана недобрая решимость. И он ругался на генералов.

Генералов было пятеро – и все пятеро очень огорчались. И Вильма тоже: слушала, запахнувшись в шаль, обхватив себя руками. Хмуро.

Генералы мне обрадовались, Вильма тоже. Но Лиэр, отвесив церемонный поклон, тут же к ней обратился:

– Вы позволите мне договорить, государыня?

– Разумеется, дорогой маршал, – печально сказала Виллемина. – Я понимаю. Карла, дорогая, это важный момент, нужно прояснить его до конца.

– Я тоже понимаю, – сказала я. – Проясняйте, мессир, чего уж…

Лиэр тут же убрал с лица всякий намёк на любезность – продолжил пускать из бедных генералов пух.

– Так вот, мессиры, – сказал он мрачно, – вы видите, что проблема эта системная. И начинается она ещё в кадетских корпусах. Да! Воспитываем браваду, лихость, презрение к смерти. Именно это считается отвагой у мальчишек: посвистывая, под пулями… Хороший результат? Нам нельзя терять офицеров, мессиры. Нам некогда обучать офицеров! Курсы для унтеров – неплохая идея, кто-то выслужится – я понимаю, но армии нужны образованные кадры! А система воспитания офицеров отправляет поручиков на корм летающим тварям!

Генералы виновато молчали.

– Ваше высокопревосходительство, – рискнул заговорить генерал с рубцом на скуле и протянул исписанный лист. – Это… как бы… отчасти, возможно, решит…

Лиэр взял бумагу и бегло её проглядел.

– Рапорта? – спросил он. – Да, рапорта – хорошо, Борн. Лучше, чем ничего. Рапорта подавали все убитые?

Борн пожал плечами, пытаясь при этом стоять во фрунт:

– Никак нет, ваше высокопревосходительство… но многие. Я так думаю, что половина убитых, не меньше. И полковник Эгли, ваше высокопревосходительство, мы доставили тело…

– Эгли, – совсем уже мрачно повторил маршал. – Жене сообщили? Эгли-то как…

Борн скорбно покивал:

– Очень тяжёлое направление, ваше…

– Без чинов, – оборвал Лиэр. – Достойный офицер, но вот тоже…

– Летуны, – сказал Борн. – Они пытаются специально выбивать артиллеристов.

– Нечисть знает, как прогрызть дыру в обороне, – Лиэр вздохнул, но не печально, а зло. – Ладно, Борн, хорошо. А где рапорта с ваших фронтов, мессиры?

– Ваше высокопревосходительство… – начал другой генерал, пухлый, с пышными бакенбардами.

– Я же сказал: без чинов! – отрезал Лиэр. – Не тратьте время. Бумагу!

– Капеллан считает, – замялся пухлый, – что восставшие мертвецы в нашей армии сыграют на руку злу. И говорил, мол…

– А! Он так считает! – в тоне Лиэра прорезалась стальная ярость. – Отец наш Пресвятой Иерарх так не считает, а капеллан так считает! Этот капеллан святее Иерарха?

– Мессир… – заикнулся генерал.

– Рапорт! – тихо приказал Лиэр. – Подробно опишите, что этот подонок и предатель говорил о героях, которые отдали за побережье жизнь и готовы отдать посмертие. О тех, кто ради нашей победы отказался от рая! Слизняк в балахоне… Я сам напишу Иерарху! В ссылку гада. В деревню. Навоз месить. Не верю, что такая гнусь постоянно появляется с утешениями для бойцов на передовой позиции.

– Насколько я знаю, нет, – смирился генерал.