Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 2 (страница 27)
– Ничего ж себе, – я даже хотела присвистнуть, но вовремя спохватилась. – Какой кошмар! И Эргла изгнали, да?
– Нет, – печально сказал Агриэл. – В пояснениях к декреталиям Аксир писал: богоотступник не может быть изгнан, ибо нечестивые дадут ему приют – и он призовёт ад, и зло восторжествует. Так что Эргла замуровали в дикий камень в темнице тогдашней резиденции Иерархов Святого Ордена. В Зелёных Холмах. Это в Святой Земле.
Я содрогнулась.
– Аксир проклял Эргла и «всех, кто отмечен так же, как и сей нечестивый», на торжественной службе в Новогодье, – продолжал Агриэл. – На той самой службе, которая, как уверяют, ближе всего Небесам. Не знаю, услышал ли его Господь, но он определённо был услышан причтом и адом. Дар был официально объявлен злом и прирождённым проклятием. С тех пор посвятить себя служению в Святом Ордене мог только тот… скажем так, некромант… который официально, перед ликом Господним, на Священном Писании и Святом Слове отрекался от Дара и всего, что с ним связано. Полагаю, что защита сил небесных, которую мы с вами, дитя, отметили у Далеха и которая сохранилась у южан, для жителей Севера была уничтожена навсегда. Взамен неё отмеченный Промыслом получал вместе с Даром клеймо – и будущую судьбу, полную несчастий и позора.
– А Господь?! – не удержалась я.
– А Господь, как и было предначертано, зрит, не вмешиваясь. – Агриэл чуть пожал плечами. – Кому много дано – с того много и спросится. Справедливый суд – не от мира сего, а ад ловит любое неосторожное слово… Вам и тем, кто с вами, милое дитя моё, дан Дар – и знание того, во что прочим смертным остаётся лишь верить. И честный выбор: быть рабами ада или солдатами Небес.
– Ну да, солдатами Небес, ну да, – сказала я в тоске. – Родился уродом, повезло, если не задушили в колыбели, не бросили в лесу и не подкинули в приют. И потом живёшь хуже бродячего пса, люди боятся и плюют в спину, а все твои друзья – мертвецы и сущности из Сумерек…
– Очевидно, – сказал Агриэл, – это жестокое искушение отчасти искупает страшную ересь Святого Ордена – если отмеченный сумеет как-то преодолеть его.
– А вы… – и у меня чуть не сорвался с языка такой вопрос, что язык было впору просто откусить.
Но Агриэл ответил даже на незаданный вопрос:
– А я, милое дитя моё, обладаю такой крохотной толикой Дара, что о ней и говорить неуместно. Еле заметной даже мне самому. Сумерки практически закрыты для меня, я не слышу духов, не вижу Князей Ночи… но я всем телом чувствую места, где пролилась кровь. И ощущаю таких, как вы: первая встреча с отмеченным отзывается во мне колокольным звоном. Очевидно, поэтому на мне и нет телесного клейма… но боли и печали Дар и мне принёс немало. И душевных терзаний, когда я пытался понять, достоин ли сана наставника и не проклянёт ли меня Господь. И… если не прямой лжи, то умолчаний на исповеди. Страха, раскаяния, попыток что-то себе объяснить… Я хорошо понимаю вас. Думаю, лучше, чем люди, лишённые Дара вовсе.
– Поэтому вы и заинтересовались… этим вопросом, да, Отец Святейший? – спросила я.
Агриэл кивнул:
– Я разбирался в себе, потом попытался разобраться в мире, который меня окружает. В вашем возрасте, дорогое дитя моё, я жил в библиотеке, порой не покидая её даже для того, чтобы поспать. Мне повезло быть архивариусом в причте Иерарха Берхолна: эта должность давала доступ в самые удалённые библиотечные уголки и не мешала читать запоем.
– Злоупотребляли, Отец Святейший? – чуть-чуть улыбнулась я.
– Ещё как! – Агриэл ответил улыбкой. – Наставники были снисходительны к послушнику, мне повезло. А библиотекарь был стар, немощен телом – и не хотел лишний раз брести за очередным томом сам, оттого и отдал мне ключи. Так я попал в закрытый зал. Полгода я забирался туда со свечой, чтобы читать по ночам. И моя душа сначала содрогалась от ужаса, а потом обрела ту броню и то оружие духовное, которое даёт знание.
– Ох, представляю, Отец Святейший… вы прочли об Эргле?
– И о той страшной охоте, которую открыл Святой Орден после его смерти, – на лицо Агриэла набежала тень. – Любой признак Дара был объявлен знаком проклятия души – и младенцев по одному подозрению убивали в колыбелях. Все проповедники во всех храмах Святого Ордена вещали, что всякий намёк на необычные возможности – от ада. Тогда само слово «ад» попало под запрет, а всё, напоминающее о присутствии неизъяснимых сил, было прямо объявлено злом. Об этом не говорят, но о рождении даже детей королевской крови не объявлялось, пока младенцев не осматривали наставники Святого Ордена. Убивали и принцев, да… но не усмотрели Церла. И за двадцать пять лет правления он вогнал Орден в такой нестерпимый ужас, так точно исполнил все их зловещие пророчества, так подтвердил собственную адскую природу, что после его казни уже не сомневался никто.
– А Дольф Междугорский? – тихонько спросила я, когда снова смогла говорить.
– Междугорье всегда держалось в сторонке, – сказал Агриэл. – Охота на ведьм не была там такой кровавой, как в Перелесье или Прибережье, а уж тем более – как в Святой Земле. Иерарх Междугорский считался почти самостоятельной фигурой… хотя он и был, да и доселе является, я думаю, наместником престола Святого Ордена в Междугорье… всё равно, там было во многих отношениях легче дышать. И хоть Дольф Некромант и хлебнул горя, сколько вместил, всё равно это было долгое и в общем удивительно благополучное правление.
– Благополучное?! – не удержалась я.
Агриэл улыбнулся:
– Привёл в порядок экономику, покончил с бунтом, не дав ему стать гражданской войной, провёл победоносную войну с Перелесьем, которое било Междугорье и отрывало куски его территории с давних пор, вернул древние земли междугорской короны, прижал Святой Орден так, что те и пикнуть не смели. Оставил достойного наследника и продолжателя. Междугорье при Дольфе превратилось из зажатого горными хребтами тёмного угла Севера в великую державу – и с тех пор страна процветает и с ней считаются. Последующие правители так или иначе придерживались принципов Дольфа, а кое-кто – как Хельгар Волкодав или Дайар Красивый – прямо говорил: предок был прав, несмотря на всю свою дурную славу.
– Я всё поняла, Отец Святейший, – сказала я. – Надо запретить Святой Орден ветви Сердца Мира и Святой Розы, да? И победить Перелесье – убить Рандольфа, он не просто захватчик, он ещё и богоотступник…
Агриэл смотрел на меня, улыбаясь, – и я как-то смешалась и замолчала.
– Милое наивное дитя моё, – сказал он тихо. – Не торопитесь. Всё не так просто, как вам сейчас представилось. Запретив Святой Орден, вы сделаете врагами короны тысячи и десятки тысяч верующих, которым будет не объяснить причин… как вы расскажете простецам об этом ужасе, что творится уже половину тысячелетия? И гибель Рандольфа ничего не изменит: он лишь марионетка Святого Ордена, Иерарха Святой Земли. Даже Майгл Святоземельский – марионетка. Я переписывался с ним… он неплохой человек, недаром же внук благого короля. И искренне не понимает, что происходит. Его окружают люди Иерарха, аристократы, верные Иерарху, шпионы Иерарха. Майгл живёт в придуманном мире… Святая Земля процветает, она настолько сильна, что всегда готова помочь соседям, задумавшим благое дело. Святой Союз, да. Великое братство Северо-запада. Ради этого Майгл готов помогать Рандольфу и деньгами, и хлебом, и оружием. Святая Земля впрямь процветает: она ещё благого короля помнит… к тому же получает сейчас вполне проклятое золото…
– Рандольф – марионетка? – выдохнула я. – Рандольф?! От которого вообще всё зло? Как так? Да так же вообще не может быть?
Агриэл тихонько кивнул:
– Подумайте, дитя моё. В Перелесье творятся опасные дела, там охота на ведьм, там на фабриках штампуют страшные проклятия, там зло ползёт изо всех пор… культ смерти: песенки эти гадкие, девицы с чёрными тенями вокруг глаз изображают вставшие трупы и любовниц Сумеречных Князей, аристократия заигрывает с адом… А в Святой Земле тишь и благость, Святая Земля не рискует, только снимает сливки. Рандольф добывает для Иерарха Святой Земли новых… прихожан…
– Мы же воюем с Перелесьем, – сказала я, чуть скинув обороты. – Нам Святая Земля и войну-то не объявляла…
– Вы, милое дитя, сейчас говорите: «рыцарь защищается от меча», – ласково сказал Агриэл. – А рыцарь защищается от врага, вооружённого мечом, верно? Сам меч – просто железо. Рандольф – меч в руках Святого Ордена… а Святой Орден – прибежище ада в земной юдоли. Приготовьтесь к тому, что воевать придётся с адом, дойти придётся до Святой Земли – и как-то снять проклятие, искупить оскорбление Вседержителя, нанесённое Святым Орденом множество лет назад. Так мы вернём… не рай на земле, но хоть естественный порядок вещей. Я говорил об этом с государыней Виллеминой. Вы тоже должны это знать. Вы должны быть готовы. Вы не должны удивляться или приходить в ужас. Вы – белый воин, дитя моё. Следуйте своим путём. Вам разбивать древние чары и уничтожать смертное зло… – и добавил с улыбкой: – А инструктаж для святых наставников я благословил. Мои преподобные выбирают самые подходящие священные тексты. Мы с вами – ветвь Путеводной Звезды и Благих Вод и некроманты – будем сражаться вместе, насколько у людей божьих хватит слабых сил.