Максим Далин – Костер и Саламандра. Книга 2 (страница 24)

Призрачная Эрла перестала плакать, её сестра стояла, оцепенев, зажимая почему-то ладонями рот, а дети смотрели во все глаза, приоткрыв рты: кажется, начали что-то понимать. Некроманты, стоящие вокруг, как прихожане, следили с напряжённым вниманием. Я подумала, что студенты-медики, наверное, так наблюдают за сложной операцией.

Закончив рисовать звезду, Жейнар переглянулся с Лейфом – и они уверенно, уже без оглядки на меня, запели молитву за душу Эрлы. Байр и Валор осторожно внесли куклу в центр звёздочки, Жейнар спокойно, с расстановкой выдал формулу, не торопясь разрезал ладонь, капли крови упали на чертёж – и душа Эрлы вошла в тело-протез без всякого напряжения, страха и нажима. Как домой вернулась.

И свечение погасло. Никаких демонов, чисто и красиво.

Валор подал Эрле руку и помог встать, а Ольгер накинул на неё шаль. Эрла взглянула благодарно – и кинулась к детям.

Честно говоря, больше всего я боялась не демона, который мог потребовать с Жейнара дополнительной платы, а того, что дети разревутся и не примут Эрлу в искусственном теле. Но она охнула: «Как же ты похудел, Лей!» – обнимая старшего, поправила девочке локон и кончиком шали что-то стёрла со щеки малыша:

– А Тилли снова измазался! Тилли хочет, чтобы киска облизала?

И всё. Они все хором завопили: «Мама!» – и повисли у Эрлы на шее. Грязнуля Тилли неожиданно заревел, хотя причины плакать у него уже не было никакой, а Лей обхватил Эрлу так, что она взмолилась:

– Золотко, ты же меня сейчас поломаешь, как Вилсину куклу!

Вот тогда-то мы все и поняли, что – сработало.

– Неужели это правда ты, Эрла?! – поражалась сестра Эрлы и пыталась её незаметно потрогать.

– Ты теперь – как фарфоровые моряки! – восхищался старшенький Эрлы по имени Лей. – Расскажу ребятам – не поверят, пока не увидят! Все обзавидуются, знаешь!

– Дурачок мой, – бормотала Эрла, приглаживая ему вихры.

– Леди Карла, – спросил некромант из новеньких, – а вот когда заканчиваешь врисовывать третий Узел…

– Так! – сказала я. – Все технические вопросы – когда людей отпустим.

– Мэтресса Эрла, кхм, – окликнул Ольгер и, когда Эрла обернулась, сунул ей в руки бумажник. – Мы так благодарны за помощь! Вы очень помогли, правда! И, знаете, ведь не каждый согласится быть наглядным пособием – поэтому от казны вот…

– От казны? – удивилась Эрла.

– Конечно, глубокоуважаемая, – авторитетно подтвердил Валор. – Вы, вероятно, не до конца понимаете, как важно то, что вы для нас сделали. Мы все – военнообязанные, дорогая мэтресса, а этот метод…

– О Господи! – ахнула сестра Эрлы. – Это ведь для армии, да? Для солдатиков?

– Вот! – радостно заорал Ольгер. – Ваша сестрица, мэтресса, совершенно верно понимает!

– Вас ждёт мотор у входа на кладбище, – сказал Валор. – Водитель отвезёт вас домой. Время ведь уже позднее, а у вас маленькие дети. Непросто будет искать извозчика.

– Спасибо вам, спасибо! – сказала Эрла, и при свечах её кукольное лицо выглядело совсем как живое, а в голосе звучали почти слёзы. Некоторые люди ухитряются плакать и радоваться сразу.

– Улаф, – сказал Валор некроманту из новичков, – будьте любезны проводить дам с детьми до мотора. Возьмите наш фонарь, там темно и скользко.

Жейнар зажёг фонарь от первой подвернувшейся свечи – Улаф взял фонарь у него из рук и открыл двери часовни. Эрла с сестрой вышли, дети цеплялись за них и болтали всякий радостный вздор – и создавали шум, довольно необычный для нищего кладбища в такую пору.

Мы слышали их ещё минуты три, пока кто-то не прикрыл дверь.

– Здорово вышло, барон, – сказал Ольгер. – Эта Фирга, Эрлина сестрица, каждый раз так смотрела, когда мы пытались денег им дать, будто милостыню кидаем… а теперь ей деваться некуда. От казны, точка!

Далех ухмыльнулся так, что я подумала: он, видимо, тоже был в курсе или в доле. Валор обнял Ольгера за плечо:

– У вас вышло лучше, чем получилось бы у меня, дорогой граф. Пусть кормят детей, солдаты Прибережью ещё понадобятся, к сожалению. Деточка! – окликнул он меня. – Вы можете уточнить детали с курсантами?

– А что уточнять? – я пожала плечами. – Жейнар молодец, уверенно сработал, точно и чисто. Главное – попасть в ритм, в резонанс. А с наставником Лейфом легко: он, кажется, уже научился. Давайте лучше так: задавайте вопросы, я попробую ответить.

До утра мы как раз управились.

На следующий день наши курсанты заучивали формулы и чертили звёзды для разных случаев, а я думала, что нам, пожалуй, потребуются и ещё кое-какие курсы.

И на этот случай я сходила к Лейфу. Подгадала к окончанию утренней службы.

– Слушайте, наставник, – сказала я. – А ведь надо будет провести инструктаж с полковыми святыми наставниками. Мало ли что. Ведь могут помешать, если вдруг понадобится срочный обряд.

Лейф только улыбнулся в ответ:

– Милая леди, это точно не в вашей компетенции. Я поговорю с наставником Элией и попробую написать Иерарху. Если всё будет в порядке, впредь мы начнём проводить инструктаж среди моих коллег.

– А я так и знала, что вам цены нет, – сказала я. – Вы храбрый, наставник. Просто бриллиант какой-то среди святош.

– Да таких много, – засмущался Лейф.

– Может быть, – сказала я. – Но мне не попадались.

А я ещё думала: сколько времени письмо до Лазурных Скал пойдёт, пока его прочтёт Иерарх… Глупая курица! Вечером того дня, когда мы разговаривали с наставником Лейфом про инструктаж для святош, Иерарх уже потихоньку размещался в маленьком загородном дворце на Родниковой Горке. Этот дворец с давних пор был летней резиденцией прибережных королей, но мы с Виллеминой туда ни разу не ездили, потому что было ужасно некогда… и вот теперь домик пригодился. А что? Тихо, симпатично, громадный парк с вековыми деревьями, свежий ветер с моря, маленький хорошенький храм, который страшно любили художники, потому что здорово выходил на открытках, – храм Хельма-на-Ракушках…

На самом деле нам всем крупно повезло. Потому что мог случиться настоящий кошмар – мне даже в голову не пришло, потому что не умещалось в голове: они же могли убить Агриэла! Перелесцы же считали, что он – еретик! Тем более что заодно с нами же благословил и короновал Виллемину, благословлял всякие её шальные идеи… Они запросто могли убить нашего Иерарха! Хорошо, что я поняла это уже задним числом, потому что в холодный пот бросало от одной мысли.

Наши гренадеры заняли оборону на Лазурных Скалах – и сражались насмерть, пока гвардейцы не вывезли Иерарха и причт. И ничего практически с собой не взяли, только нерукотворные образы Отца Небесного и Отца Вод – потому что некогда было собираться. И паровую яхту Иерарха «Пречистая Эльха» сопровождал броненосец. И если бы мне кто-то год назад о таком рассказал – я бы подняла дурака на смех.

Потому что – кто ж посмеет поднять руку на Иерарха? Всё равно что на образ плюнуть. Это же ты навсегда, с гарантией загубишь душу! А при жизни Господь наверняка рассердится и отвернётся – и останешься наедине с такой судьбой, что сам полезешь в петлю. И я ведь знала, что Лазурные Скалы не так уж и далеко от Жемчужного Мола, – но даже не дрогнуло нигде. Разве ад посмеет напасть на святую обитель? Тем более что запросто может оказаться, что Агриэл благой: он хороший.

А потом уже мне рассказали, что монастырь Блаженной Атты сожгли. Вообще сожгли, дотла. Их уникальную библиотеку сожгли, странноприимный дом, госпиталь… И что монахинь убили, почти всех. В городе шептались, беженцы рассказывали такие чудовищные вещи! Тогда, я думаю, наши и поняли: если уж адские твари не пощадили беззащитных монахинь, то ведь и Иерарха могут убить запросто.

Королевский Штаб Армии издал приказ, чтобы монастыри эвакуировать вместе со всем остальным ценным: с библиотеками, заводами, музеями… Но успевали не все.

А меня – лично меня, с ума сойти! – пригласили на аудиенцию к Иерарху. Вот тогда я впервые и увидела не на открытке, а наяву этот самый дворец, маленький, голубой и золотой. Парк, ещё покрытый снегом, – но снег уже начал по-весеннему оседать и блестел, будто его залили тонким слоем стекла, – оказался таким красивым и уютным, каким бывает только что-то сделанное очень любовно.

Этот дворец выстроили для внука Риэля Чайки – и государь Карен, наверное, очень любил деда: бронзовая статуя короля Риэля, ещё совсем молодого, с мечтательным добрым лицом, с локонами как у девушки, по тогдашней моде, с моделькой фрегата в руках, стояла напротив парадного входа. За спиной Риэля был дворец, а смотрел он в море.

Носок правого сапога Риэля сиял, словно золотой.

– Кто-то государю сапоги недочистил, – хихикнула я.

– Тут летом гуляет мирская публика, – улыбнулся Лейф, которому велели меня сопровождать. – И многие верят, что прекрасный государь замолвит Вседержителю словечко, если почистить ему сапог. Суеверие и глупость, конечно… но мне кажется, что государь не в обиде на подданных прибережной короны.

– Ну так и на меня не обижайтесь, государь, – сказала я Риэлю и потёрла его сапог ладонью. Не клешнёй – это было бы уж слишком. – Я тоже, знаете, не особо умная.

Нас встретили наставники из свиты Агриэла. Они очень старались выглядеть радушно и благостно, но просто бросалось в глаза, какие они уставшие: глаза красные от бессонницы, лица серые…

– Тяжёлая была дорога, да, святой наставник? – спросила я одного, довольно ещё молодого, лет, наверное, тридцати.