Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 69)
Ей странным образом шло беленькое платьице из простой холстинки — тюремная униформа. Лисса помолодела в нём на десять лет. Всё портило только выражение лица: в первый миг — раздражение и досада, а когда она поняла, кто пришёл — ярость.
Увидев Рэдерика, Лисса швырнула книжку на пол.
— Здравствуй, мама, — сказал Рэдерик безучастно-вежливо.
Лисса скрестила руки на груди.
— Ты пришёл за мной? — спросила она, еле сдерживая гнев.
— Я пришёл поговорить, — сказал Рэдерик.
— Нам не о чем разговаривать! — крикнула Лисса. — Ты меня предал! Из-за тебя, всё из-за тебя! Я из-за тебя в этой дыре, мне скучно, я вынуждена терпеть этих плебеев, этих холуёв, этих…
— Тогда я пойду, — сказал Рэдерик и вздохнул. — Пойдёмте, мессиры. Она не хочет, я же говорил…
— Нет, стой! — тут же спохватилась Лисса. — Как это «пойдёмте»? Что ты хотел сказать? Долго мне ещё здесь сидеть?
— Всё зависит от тебя, — сказал Рэдерик. — И от того, сумеешь ли ты рассказать моим друзьям всё, что им необходимо узнать. И скажешь ли ты правду.
— Ты должен мне верить, — заявила Лисса. — Просто обязан. Сын обязан верить матери! Так сказано в Писании!
— Ты же всегда меня обманываешь, — грустно сказал Рэдерик.
— Если когда-то мне пришлось, это ничего не значит, — Лисса поджала губы и сощурилась. — Ты всё равно должен мне верить. И помогать мне!
— Ты ведь отчима… всё равно что убила, — сказал Рэдерик.
— Он мне жизнь сломал! — Лисса нервно заходила по камере. — И потом, если бы я тогда не сказала солдатам, они убили бы и нас с тобой, разве ты не понимаешь⁈
— И меня хотела убить, — сказал Рэдерик.
— Нет! — возмутилась Лисса. — Они собирались забрать тебя в Святую Землю, там безопаснее. Иерарх ведь знает, что ты… принц…
— И ты знала, что я принц? — тут же спросил Рэдерик. — Настоящий принц, не бастард?
Лисса зыркнула на нас — мы изображали телохранителей и свиту, стояли у дверей столбами. Думаю, не ошибусь, предположив: Индар тоже был потрясён тем, как Рэдерик её допрашивает, и решил, как и я, что соваться — только мешать.
— При них можно говорить, — сказал Рэдерик. — Это мои самые верные друзья. И им тоже надо услышать, они меня защищают.
— Тебе такое ещё рано слушать, — сказала Лисса неожиданно жеманно.
— Я ведь знаю, откуда берутся дети, — скучно сказал Рэдерик. — Мне отчим рассказал. А он правда не мог это делать? Совсем?
Лисса вспыхнула до корней волос.
— Ах, я ведь знала, когда выходила за него замуж, — сказала она, прижимая руки к щекам. — Они мне сказали: ты будешь королевой, не номинально, как Налика, а настоящей… — и тут её понесло. Глаза Лиссы загорелись так же, как щёки, жадным и жарким огоньком, она тяжело задышала и облизнула губы. — Рандольф так меня любил! Безумно, Боже мой! Он не мог отказаться от Налики, династический брак, ты не поймёшь, но любил он меня! Такая страсть! А я была ещё девочка, мало что понимала… меня только учили, что нельзя… ах, я была такая добродетельная! Даже когда моя мать намекала, что королю можно и уступить, я не… А потом они пришли вместе — мой отец, твой отчим и Нагберт — и рассказали, как всё устроится… Рандольф совсем потерял голову от любви, он был готов на всё — даже на тайный брак!
— Вы поженились в деревенском храме? — спросил Рэдерик. — Да?
Лисса мечтательно улыбнулась:
— О да!.. Рандольф подарил мне невероятное колье, бесценное: на золотой ветке изумрудные листья, на серебряной — бриллиантовые цветы, а на груди — огромный изумруд, невероятной воды, размером с орешек миндаля… У меня был прекрасный букет, из бутонов роз… и вот что удивительно: они начали распускаться прямо на глазах, когда этот старичок запел первую молитву за нас! И храм — да, деревенский, просто развалюха, если называть вещи своими именами, вдруг наполнился солнечным светом! Ах, ты не поверишь, как это было прекрасно!.. А уже потом Рандольф обвенчался официально с этой Наликой, потому что делал политику, я — с Хоуртом… но перед Вседержителем именно я, я — настоящая королева!
А мне пришло в голову, что в этот момент она выглядит так же одержимо, как и Хоурт. Другой одержимостью, правда…
— Но Рандольф разлюбил меня, когда я… когда появился ты, — закончила Лисса с горечью и отвращением. — Совсем. Вдруг начал миловаться с Наликой… и рождение её Лежара не помешало. Все мужчины — подлецы, даже коронованные!
Барн хмуро слушал. Мы переглянулись с Индаром.
— Потом, — сказал Индар.
— Вам не понять, — сказала Лисса. — Когда вы были живыми, у вас была свобода, вы делали что хотели. А я была так несчастна! Мой отец — твой несчастный дед, Рэдерик — умер, когда ты ещё не родился, от скоротечной чахотки, а твоя бабушка уехала в Заозерье к моей сестре с её мужем. И я осталась одна, с твоим отчимом… он был страшный человек, тиран! Да и не мудрено: неспособный любить ни душой, ни телом… да просто не мужчина в полной мере! То, что у него… бр-р! Какая-то вывернутая опухоль…
— Леди Лисса! — не выдержал Барн.
— Помолчи! — отмахнулась Лисса. — Что ты понимаешь… я жила… ах, да как сейчас, даже хуже! Хоурт заставлял меня возиться с младенцем, будто я деревенская кормилица. И сам возился. Запретил мне брать няню. Потом сам подбирал гувернёров. У твоего отчима на тебе свет клином сошёлся, Рэдерик. И твой отец, подлец, заговаривал со мной только для того, чтобы спросить о твоём здоровье. А я? Я была так одинока!
— Отчим же не ругался из-за твоих поклонников, — сказал Рэдерик.
Лисса трагически вздёрнула брови и заломила руки:
— Поклонники! Кто это «мои поклонники», скажи-ка! Кто бывал у нас в доме — уму непостижимо, вся эта мерзость, все эти падальщики, коллеги твоего отчима, приятели его, Нагберт этот мерзкий, Тэшлин — красавчик, а померзее, чем Нагберт, Индар этот, злобный шут… Адор ещё туда-сюда, когда не пьян… все разговоры — только о смерти, об аде, о трупах, о демонах, о проклятиях… светское общество! Приличные люди только случайно и попадали — и бежали, как от чумы. Только леди Хаэла была мила, ну так твой дорогой отчим её не выносил. А Хаэла умела наводить чары красоты. Налику сделала прекрасной, а меня — нет, твой дорогой отчим не позволил. Ах, если бы я знала до брака, какие они мерзкие! Вся эта некромантия, чернокнижие… гадкие! У Тэшлина причинные места раздвоенные, как у гадюки, ну так Люнгера и есть змея, ей как раз впору, хоть её все и звали Лягушкой…
— Леди Лисса, — окликнул Барн безнадёжно.
— А мессира Шельера из дома Пионов твой отчим проклял, — продолжала Лисса, будто не расслышав. — Мессир Шельер увёз бы меня, точно увёз бы, он был не похож на весь этот адский сброд! Может, я была бы счастлива на Островах! Болотная лихорадка — это точно проклятие, эти убийцы даже не скрывали особо! А Хоурт прямо сказал, чтобы я… в общем, он запретил мне покидать столицу. Даже в моё родовое имение не пускал. Тиран!
— Мне кажется, он пытался тебя уберечь, — сказал Рэдерик.
— Они все просто хотели, чтобы я была под рукой, если снова понадоблюсь королю, — с отвращением сказала Лисса. — Иногда он меня вспоминал. Дарил подарки, звал на балы… как твою мать, вот мерзость!
— Они все знали? — спросил Рэдерик.
— Почти все! — фыркнула Лисса. — И почти все убиты, туда и дорога! Ещё бы Нагберт издох. Врал мне, как трубадур. «Ах-ах, леди Лисса, вы непременно станете королевой-матерью, вам нужно только набраться терпения и во всём слушаться мужа!» И вот чем кончилось! Крепостью!
— Ты зря мне не поверила, — сказал Рэдерик.
— Ты вправду будешь королём? — спросила Лисса сварливо.
— Правда, — просто сказал Рэдерик.
— Значит, выпустишь меня отсюда, — сказала Лисса.
Не спросила. Констатировала. Как очевидный факт.
Рэдерик пожал плечами:
— Не знаю, — и повернулся к нам. — Мессиры, вам надо узнать ещё что-нибудь?
Мы снова переглянулись.
— Мне уже всё понятно, — сказал Индар. — Прозрачно, как стёклышко.
— Спасибо, — сказал я. — Вы всё сделали правильно, ваше высочество.
— Тогда пойдёмте, — сказал Рэдерик и взял Барна за руку. — До свидания, мама. Я решу, что делать, а тебе сообщат.
— Ты не можешь так просто уйти! — закричала Лисса и кинулась вперёд с таким лицом, будто хотела убить Рэдерика на месте.
Я её удержал, а Индар открыл дверь камеры перед Рэдериком. Наш принц вышел, не оглянувшись, держа Барна за руку и прижимаясь к нему плечом.
Дежурный стражник до изумления профессионально отцепил Лиссу от меня и запер дверь на несколько сложных замков. Лисса тут же заколотила по двери кулаками. Дежурный закрыл квадратное зарешёченное окошко — и звук как в вату ушёл.
— Обед ей через час подадут, ваше высочество, — сказал стражник. — Сырный суп, жаркое из утки и яблочный пирог.
— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Она любит яблоки.
Дождь почти перестал. В крепостном дворе несколько солдат с опасливым любопытством рассматривали костяшку, но близко на всякий случай не подходили. Барн поднял Рэдерика и посадил в седло, а я тронул костяшку рукой — и она пошла шажком. Маленький рыжеватый солдатик шарахнулся так, будто адскую тварь увидел.
— Представляешь, — сказал я Индару, — сколько им придётся всего объяснять, если их пугает простая некромеханическая лошадка?
— Брось, — сказал Индар. — Ещё война-другая — и они привыкнут.
Глава 23
Разговаривать по дороге, в моторе, который вёл ушастый солдат Норфина, мы, конечно, не стали, отложили разговор до Резиденции Владык. А в Резиденции нам не дали всё обсудить по горячим следам.