Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 40)

То, что рвалось снизу, сперва затихло, а потом, по моим ощущениям, начало удаляться. Я всем телом чувствовал, как оно уходит вместе с мучительной дрожью в костях, просто отступает, будто вода во время отлива.

На всё вместе ушло гораздо меньше времени, чем можно себе представить… минуты… но, мне кажется, мы все так это восприняли, будто пытка длилась несколько часов.

Я очнулся, стоя на коленях в центре розы. Барн обнимал принца, солдаты, кажется, приходили в себя. Норфин тяжело сел на постель, он жмурился и держался за голову.

— Надо… проверить женщин… — сказал я.

Говорить было тяжело, будто в горле пересохло.

— Сделаю, — сказал Индар.

Встал, его качнуло, но он удержался на ногах и вышел из спальни.

— Мессир маршал, — спросил я, — как вы себя чувствуете?

Норфин с заметным трудом открыл глаза.

— Голова трещит, — сказал он. — И мутит, будто с перепою. Тошно.

Солдат, с которым случился припадок, похоже, уснул: его больше не трясло и не выгибало, он начал ровно дышать. Тарл взглянул на него — и на меня. Глаза у него были красные от лопнувших сосудов и больные.

— Не трогайте, — сказал я. — Пусть отлежится.

— Вот это атака, ваш-бродь, — пробормотал Барн. — Летучие-то — так себе, не ровня…

— Ты молодец, — сказал я. — Всё сделал правильно. Мессир Рэдерик, как вы?

— Я живой, — сказал Рэдерик куда-то Барну в бок. — Только было очень страшно.

Я поднялся и почувствовал, как устал. Будто вёз в гору воз кирпичей. Но надо было доделать и перестраховаться.

Я закрыл окно, запер раму на задвижку — и совсем уже крохотным истёршимся свечным огарком нарисовал на стёклах ещё два щита. Думал, что, с точки зрения церкви Сердца Мира и Святой Розы, эти щиты, наверное, страшная ересь, но меня это не особенно беспокоило. Я замкнул щиты во имя Путеводной Звезды и Благих Вод, — просто потому, что в этих символах был полностью уверен, — а Барн дал мне ещё крови, с ножа, чтобы закрепить и жертвой тоже.

— Это что-то новое, — сказал Норфин, который, кажется, слегка пришёл в себя. — И очень нехорошее. Совсем поганое.

— Секретные разработки! — злобно сказал Тарл. — Аристократы, холуи тьмы, чернокнижная сволочь…

— Ночевать в кольцевом флигеле — это очень неудачная затея для нас, — сказал я. — Нам надо было остаться здесь. Как можно ближе к вам, мессир маршал. Мы успели прийти на помощь по счастливой случайности — и в самый последний момент. Могли не успеть.

Норфин махнул рукой:

— Очевидная ж мысль… как предки говорили, лукавый попутал… Устраивайтесь прямо здесь… и парнишку притащили?

— Он запросто мог погибнуть, если бы мы оставили его одного, — сказал я.

В спальню вошёл Индар.

— Докладываю, прекраснейший мессир Клай, — сказал он, так очевидно ухмыляясь в душе, что ухмылка звучала в голосе, хоть нотами её записывай. — Дамы живы и целы. Леди Олия всего лишь увидела «стр-рашные глазища» в окне. А младенцы, очевидно, орали просто за компанию.

— Стр-рашные глаза, полагаю, искали мессира Рэдерика, — сказал я. — Логично?

— В моё окно он тоже заглядывал, погань, — сказал Норфин.

— Он убедился, что принца здесь нет… — я задумался. — А что, если принца им надо было добыть живым? Убедившись, что в этом корпусе его нет, твари приняли решение убить всех, кто здесь находится. Или у них был такой приказ.

— УзнаЮ, узнаЮ прекраснейшего мессира… — начал Индар — и осёкся.

— А почему мне мерещится голос одного… — Норфин замолчал и взглянул на Индара крайне подозрительно.

— Очевидно, — сказал я, — потому что это он и есть.

Глава 14

Так вышло, что мы выбрали очень удачный момент. Вернее, момент образовался сам.

Я думаю, если бы Норфин чувствовал себя лучше, приступ ярости у него случился бы гораздо серьёзнее. Я видел его в бешенстве — сильное зрелище.

Но после атаки у него сил не было. Он только взглянул на меня укоризненно:

— Это ж та вот самая паскуда! Шавка Хаэлы, королевский прихвостень. Говорили же, что его на фронте шлёпнули.

Индар вдребезги светски и вдребезги иронически раскланялся. Тарл глухо зарычал, но у него тоже не было сил немедленно дать Индару по морде — хоть явно ужасно хотелось. Барн, устроившийся в широком кресле в обнимку с принцем, даже напрягся: не понадобится ли кого-нибудь спасать. Я кивнул ему, что с некоторых пор означало у нас, что всё в порядке, и сказал Норфину:

— Положим, его впрямь шлёпнули. А леди Карла взяла духа в плен… ну или спасла от адских гончих. И он даже тогда помог ей, а теперь очень помогает мне. Вы помните, мессир маршал, как я сказал, что раздобуду вельможу с огромным опытом, образованного, того, кто разбирается в политике и дипломатии? Так вот — перед вами этот вельможа. Перелесец. В курсе всех интриг перелесского двора. Наш союзник. Помните, как вы обещали, что будете общаться с таким человеком любезно?

— Но мне и в голову не могло прийти, что ты… Индар, гадюка, как у тебя наглости-то хватило?

Мне даже показалось, что к злости Норфина примешалась изрядная толика отчаяния.

— На что? — наивно удивился Индар. — О какой наглости мессир маршал изволит говорить?

— А и впрямь, о какой? — спросил я. — Ведь мессир Индар спас вам жизнь, ваше высокопревосходительство. Это он предсказал атаку и поднял тревогу.

— Без чинов, — буркнул Норфин. — Неужели этот?

У него впрямь в голове не укладывалось.

Индар закатил глаза и воздел руки с видом «Господи, видишь ли эти цепи⁈» С его фарфоровой безмятежной маской всё это выглядело малость пародийно.

И очень, очень издевательски. Норфин аж смотреть на Индара не мог, его крючило, как от зубной боли. А Индара, если я правильно понимаю этого типа, положение страшно веселило. Опасность миновала, теперь можно слегка поразвлечься — как-то так.

— Ну вот что, — сказал я. — Давайте будем себя держать как взрослые люди. Если бы у нас с вами были другие консультанты по политике Перелесья, неужели я стал бы вас заставлять общаться с Индаром, мессир маршал, как вы думаете?

Норфин знал, что я прав. Просто ему было очень тяжело согласиться.

— Поздно дёргать лапками, Норфин, — сказал Индар. — Вы уже вляпались в политику по самые уши, у вас выхода нет. Этой ночью вас точно должны были посетить мысли о бренности, а?

— Это вот у вас считается за аристократическую любезность? — с тоской вопросил Норфин.

— Нет, — немедленно ответил Индар. — Это и у нас считается за сарказм.

— Не придавайте большого значения форме, мессир маршал, — сказал я. — Индар не умеет иначе. Он будет ломаться, сыпать оскорблениями и тыкать в больные места. Попробуйте принять это как тренировку.

— Тренировку? — Норфин так удивился, что даже беситься перестал.

— Когда унтер гоняет по плацу новобранцев, он с ними тоже не слишком любезен, — сказал я. — А вы, я бы даже сказал, мы с вами — такие же новобранцы в политике. Зато Индар в ней повоевал, у него серьёзный опыт. Мне представляется, что он правильно делает, когда нас гоняет.

Норфин мотнул головой — и ухмыльнулся:

— Ну и жох же ты, Клай!

— Приходится, — сказал я. — И у меня есть вопросы. Более важные, чем очевидная необходимость помощи Индара. Выслушаете, мессир, или вы слишком устали?

— Выслушаю, — сказал Норфин. — Куда ж деваться… отдохнём, когда подохнем.

Индар хохотнул — и, к моему удивлению, Норфин проникся юмором ситуации и ухмыльнулся в ответ.

— Отлично, — сказал я. — Тогда скажите вот что: когда мы только что прибыли, вы определили нам для жизни покои камергера. Но спустя пару часов переиграли и отправили нас в квартиру Индара — туда же отнесли и наши вещи. Что побудило вас изменить решение?

Норфин задумался. За этот день произошла адова уйма событий, Норфин как-то упустил из виду этот момент — и я утвердился в мысли, что это не его продуманное решение. И он не помнит чьё.

— Прошу прощения, мессир маршал, — кашлянул Тарл. — Раз уж у нас такой разговор зашёл… ведь было-то при мне.

— Говори! — напрягся Норфин.

— Это ведь Дайр распорядился, — сказал Тарл. — Он вам об этом сообщил между делом. Вы ещё удивились…

— Точно! — вспомнил Норфин. — Я спросил, почему туда, а он сказал, что так во всех смыслах безопаснее… чтоб всё это чернокнижие было всё-таки в сторонке от Резиденции Владык. Да и потом, кроме женщин… вдов этих самых… все живут в кольцевом флигеле, ещё со времён короля…