Максим Далин – Фарфор Ее Величества (страница 21)

И кулаки тоже квадратные. И носит витой старинный перстень с тёмным камнем каким-то — небось, Рандольфа.

И неумело ухмыльнулся.

— Здравствуйте, мессир, — тихо сказал Вэгс.

— Здорово, старина, — сказал Норфин. — Привет, прибережцы. Ждал вас, Клай. Слава Вседержителю, вас прислали, а не вельможу какого… с вами мы проще договоримся, хоть вы и фарфоровый.

Мы с Барном его приветствовали как положено — и Норфин ответил кивком-поклоном, как маршал, принимающий парад.

— Мы на осадном положении, парни, — сказал он. — Не замок, а табор. Тут у нас — ну сравнительно безопасно, по крайней мере, от людей безопасно, так видите… До кого мои люди дотянулись — те здесь. И семьи моих товарищей здесь, и семьи кое-кого из аристократов здесь. Город-то нам зачищать пришлось… как чужой… там форменная война была.

— С кем? — спросил я.

— Стенка на стенку, — мрачно сказал Норфин. — Перегнули мы с прессой-то… простой народ решил, что аристократия всему виной и всё, что похоже на чернокнижие это самое… Нашлись такие, что подстрекали бить, громить всё, дома жечь… Командира пожарной команды мои люди под пистолетом заставили отправить пожарные расчёты туда, где горело. Я, говорит, королю присягал, а вы — так, хамьё, хоть все горите… Раненых привезли в госпиталь Святого Кайра — персонал разбежался, врачей нет, монахини только, что обет давали, а что они с ожогами-то сделают…

— Ничего себе, — вырвалось у меня.

— А один там целое отделение положил, — продолжал Норфин. — Руку себе разрезал, запел вроде молитвы наоборот — и все мёртвые повалились. Ещё повезло нам: жандарм ему голову прострелил из окна дома напротив… и вот такое везде. По всему городу такое. Я фронтовиков привёл, они вроде навели порядок… днём… а что по ночам… Ужас там по ночам. Я и здесь-то спать не могу. От людей — пулемёты, а нечисти наплевать, всюду шастает, в окна заглядывает. И ведь был у меня некромант, был — да тоже удрал, второй день не можем найти нигде. Не иначе как переметнулся, сволочь… Мы очень вас ждали. Без вас — кранты, если по-простому сказать. И из провинций такие телеграммы приходят, что и не читал бы. А заграница пришипилась и помалкивает. Дипломаты разбежались, как тараканы. Только златолесцы вроде остались, да и то носа не кажут, а озёрные с островитянами наперегонки драпанули, теперь в газетах гадости пишут про нас…

— Обстановка просто сказочная, — оценил Индар с некоторым даже удовлетворением.

— Мы уже приехали, мессир Норфин, — сказал я. — И у нас есть кое-какие возможности. И мы не сбежим. Может, нам удастся что-то сделать. Вместе.

— Хм, удрать было бы умно, — сказал Индар. — Здесь, похоже, уже нечего ловить. Одна беда — бежать особо некуда.

Глава 8

— Жаль, что товарищи ваши вас не дождались, — говорил Норфин несколько даже печально. — Надёжные парни. Они, по всему, в вашей науке не слишком продвинулись, но всё-таки вот зеркальный телеграф настроили. А главное — звёзды эти самые нарисовали в самых опасных местах. В первую ночь в замке очень было плохо… так и мерещилось, что прямо из стен полезут. А сейчас ещё ничего. Самую Резиденцию они, говорят, прикрыли, как сумели. Пока мы в городе разбирались, они тут пытались… Хуже всего, что ведь проклятия кто-то спустил, представляете? Ваши ребята тут закололи шесть штук. А я вот думаю: а вдруг у них ещё есть? Я городской склад опечатал, охрану приставил, но вы ж сами понимаете…

— Хорошо, что закололи, — сказал я. — И хорошо, что склад охраняют. Плохо, что не дождались. Я на них рассчитывал.

— Ну вот, мы сами думали, что они останутся, — сказал Норфин. — Но вот буквально вчера вечером с ними связались через зеркало. Они же у вас одарённые… ну вот, Валор им сказал, что в Синелесье рук не хватает. А передо мной извинился. Он же так красиво умеет извиняться… любезный такой… Мол, к вам едет Клай, он настоящий профессионал, а ребята на базе вот так нужны — завалы разбирать. Что ж мне делать… пришлось согласиться. С Валором поди поспорь — не таковский.

Барн вздохнул у меня за плечом.

— Пожалела Куколка людей для мессира маршала, — мрачно сказал Индар. — Пожалела.

— Некромантов всегда не хватает, — сказал я в пространство. — Даже таких условных и слабеньких, как Барн и те ребята. А у вас ещё и перебили одарённых, уцелевшие подались в бега… мы хлебнём.

— Уж понятно, что хлебнём, — сказал Норфин. — Видишь, Клай, я ничего не скрываю. Я тебе прямо и откровенно, как своему. Мы, конечно, воевали, но мы с тобой солдаты, дело подневольное. Я не то чтоб ненавидеть — я вашему побережью уже и на ноготь не враг. Ты же понимаешь?

— Я понимаю, — сказал я и не соврал. Я понимал, кому мы были враги и кому мы сейчас враги.

Норфин смотрел на меня, приподняв брови и холмики морщин на лбу. Не выглядел грозным диктатором — выглядел как очень замученный пёс очень крупной породы. Наверное, злобный, но смертельно усталый. Будто бился с десятком волков… да уж наверное бился.

— Вельможам привычно, — говорил он с тоской. — Их с детства учили. А я даже не понимаю, за что хвататься. Меня учили другому. Меня рвать учили. Рвать врагов короля… а видишь, как оно вышло…

— А Дайр и Гилор не годятся для дипломатической работы, мессир, — тихонечко заметил Вэгс. — Мессир Гилор с Клаем поссорился на вокзале…

— Ах, какой ты шустрый… они не годятся… А кто годится? Ты годишься? Разорвёшься? Они хоть верные…

И тут мне в голову пришла совершенно безумная идея.

— Мессир Норфин, — сказал я, — я найду человека, который годится. Перелесца, аристократа, с отличным образованием, опытного.

— Лич, ты окончательно чокнулся, — ласково сказал Индар. Он всегда соображал очень быстро.

Норфин взглянул уныло и скептически:

— Где ж ты возьмёшь? Мне не найти. Высшая знать частью разбежалась, частью побили их. Если кого поймать и силком притащить — много они наработают…

— Диктатор дело говорит, — ухмыльнулся Индар. — Тупой-тупой, но это и он понимает.

— А вот я найду, — сказал я. — И тащить его силком не надо. И я надеюсь, что вы будете с ним любезны, мессир, вежливы согласно титулу и опыту. Позвольте мне хотя бы попробовать?

— Что ж делать, — вздохнул Норфин. — Я уже на всё согласен.

— Отлично, — сказал я. — Тогда мы, с вашего позволения, мессир, пойдём и попробуем осмотреть Резиденцию. Найдём лазейки, которые нужно заделать, поставим защиту.

— Иди, конечно, — сказал Норфин. — Тебе провожатых дать? Резиденция — штука такая… тут с непривычки самое оно — заблудиться.

— Я сам разберусь, — сказал я. — Спасибо. Только скажите, куда вы нас поселили.

— Рядом с королевской спальней, — сказал Норфин уныло. — В апартаментах камергера.

— О! — ухмыльнулся Индар. — Камергера, значит, тоже — того? Ах, бедняжка Лэрик! Туда и дорога…

— Ладно, — сказал я. — Я понял. Разрешите идти?

— Иди, — сказал Норфин. — Иди-иди.

— Дам знать, когда закончим, — сказал я. — Честь имею.

Щёлкнул каблуками, то же самое догадался сделать и Барн. Мы вышли — и я чувствовал спиной взгляд Норфина. Гораздо, гораздо более дружелюбный, чем я ожидал.

Мы вышли в тот самый солнечный зал — и оттуда, через другую дверь, я попал в галерею с портретами и бронзовыми девами. Там я и остановился, чтобы устроить совет: моих людей аж подмывало поговорить.

— Надо было провожатого-то взять, ваш-бродь, — сказал Барн. — Заблудимся же!

— У нас есть, — сказал я.

— Лич, — сказал Индар нежно, — тебе что, по дороге сюда напекло голову? Ты что ж, решил, что я, внезапно, буду пахать на этого борова, узурпатора и плебея? Я? Ты ничего не перепутал, а, башка ты фарфоровая?

— Какой же ты, барон, стал вежливый, — сказал я ему в тон. — Я прямо наслаждаюсь твоей любезностью. Конечно, дохлый аристократишко, ты будешь пахать. На борова и на государыню. По крайней мере, пусть они все так думают. А на самом деле мне просто нужно как-то легализовать при этом дворе твои горелые кости и будущую фарфоровую морду — и я просто не знаю, как это сделать, чтобы твой будущий скелет тут же не разобрали по косточкам и винтикам.

— Я ж его враг номер один, — ухмыльнулся Индар. — Как ты, я хотел бы знать, меня легализуешь? Они ведь тут думают, что я убит с концами, а узнают, что ещё трепыхаюсь — впрямь разберут по косточкам. Диктатор меня ненавидит, аж кушать не может.

— И что тебя в этом радует? — спросил я. — Осознай: ты получишь тело сегодня-завтра — и что мы будем делать?

Индар понял — и сразу помрачнел. И Барн опечалился.

— А ведь и впрямь, — сказал Барн. — Пока он дух — его ж никому, кроме нас, не видно…

— Можно, конечно, всё оставить так, как есть, — сказал я. — Но ты же хочешь тело, Индар?

Индар переплёл пальцы и сжал зубы — будь живым человеком, скрипел бы зубами и кости сам себе переломал бы. Ему страшно хотелось, ему так хотелось, что он даже не мог сделать равнодушный вид, хоть и пытался. У него было хорошо с самообладанием, но тут вопрос стоял о жизни и смерти. Даже больше.

О душе.

— Надо думать, — сказал Индар через силу, — ты уже прикинул, что делать, мессир мудрец?

— Да, — сказал я. — Я ещё тогда прикинул, когда разговаривал с Ричардом. Ты ведь слушал?

Индар кивнул.

— Помнишь, я попросил, чтобы твою голову лепила Глена? Знаешь, кто такая Глена? Да я понимаю, что не представляешь. Так вот. Глена — очень хороший скульптор, но она вообще не умеет лепить похоже. У тебя будет средневековой красы лицо, Индар. Как у эльфа на миниатюре в древней рукописи. Но ни грана сходства — я тебе обещаю.