Максим Чертанов – Степан Разин (страница 75)

Разин развернул бурную деятельность и помимо штурмов — пропагандистскую. Примерно с этого момента «прелесные письма» и спецпосланники стали разлетаться десятками. Обычно хватало появления разинского эмиссара в сопровождении четырёх-пяти человек, чтобы какое-нибудь село поднялось на мятеж. Образец «прелесного письма» (Крестьянская война. Т. 2.4.1. Док. 53. Не позднее 14 сентября): «Пишет вам Степан Тимофеевич всей черни. Хто хочет богу да государю послужить. Да и великому войску. И Степану Тимофеевичу, и я выслал казаков, и вам бы заодно изменников вывалить и мирских кровопивцев вывалить. И мои казаки какой промысл станут чинить, и вам бы итить к ним в совет, и кабапьныя и опапьныя шли бы в полк к моим казакам». Довольно туманно, но крестьяне, видимо, понимали; по несколько своеобразному стилю кажется, что текст действительно составлял сам Разин, а не подьячий.

А вот послание казанским татарам (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 38. После 4 сентября): «От великого войска. От Степана Тимофеевича. Буде вам ведома, казанским посадцким бусурманом и абызом начальным, которые мечеть держат, бусурманским веродержцам, и которые над бедными сиротами и над вдовами милосердствуют — Икшею мурзе. Да Мамаю мурзе да Ханышу мурзе да Москову мурзе и всем слободцким и уездным бусурманом от Степана Тимофеевича на сём свете и в будущем челобитье. А после челобитья, буде про нас спросите, мы здоровы. И вам бы здравствовать. Слово наше то для бога и пророка и для государя и для войска. Быть вам заодно; а буде заодно не будете, и вам бы не пенять после. Бог тому свидетель — ничево вам худова не будет, и мы за вас радеем...» Далее шла приписка от татарина Асана Айбулатова, что вот он, «бусурман», при Разине и ничего плохого с ним не случилось.

Возможно, были опять попытки снестись с Никоном — или просто хитрости. Мы уже цитировали наказную память архимандриту Чудова монастыря об объявлении Никону о переводе его в Кирилло-Белозерский монастырь; там говорится, что Разин сам утверждал: «Приезжал к Синбирску старец от него, Никона, и говорил ему, чтоб ему идти вверх Волгою, а он, Никон, в свою сторону пойдёт для того, что ему тошно от бояр; да бояре же переводят государские семена. И тот де старец из-под Синбирска ушол. А сказывал де ему тот старец, что у Никона есть готовых людей с 5000 человек, а те де люди у него готовы на Белоозере. И тот старец на бою был, исколол своими руками сына боярского при нём, Стеньке. А товарыщ Стенькин, Лазорка... сказал, что старец от Никона к Стеньке приходил на Царицын и был под Синбирским, а для чего приходил, тот не ведает. А от Стеньки слышели всем войском, что старец от Никона был с теми словами, что писано выше сего. Да и брат Стеньки Фролко... говорил те же речи». Никон, конечно, всё отрицал (Крестьянская война. Т. 3. Док. 290): «Которые де казаки у него были, и тех де казаков присылал к нему Степан Наумов со стрельцами; а с кем имяны, того он не упомнит. А к Разину де к Синбирску старца никакова он не посылывал и про 5000 человек людей не приказывал, и вверх Волгою Разина звать не веливал». Возможно, Разин придумал этого старца, чтобы поднять боевой дух своих людей.

Официальная переписка сентября — нервная. В Смоленске и Уфе наказывались люди за «прелестные слова от Стеньки». Суздаль просил о помощи и защите. «Главком» Долгоруков сообщал в приказ Казанского дворца о мятежах в Алатыре, Лыскове, Мурашкине, Саранске, Темникове[75] и требовал ещё людей. Показания на допросе пленных участников восстания (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 126. Середина октября 1670 года): «Вор Стенька Разин послал от Синбирска казака Максимку Осипова и велел ему по городам с воровскими прелесными письмами ездить, и збирать в казаки вольницу, и идти с ними воровать...»

Максим Осипов пришёл в богатое село Лысково, произвёл тамошних жителей в казаки (по их собственной просьбе), с такой же лёгкостью прошёлся по окрестным деревням, набрал себе людей и двинулся на Курмыш. «И курмышаня де градцкие и уездные люди город им здали и встретили их с образы, а курмышской де воевода с теми градцкими и уезднями людьми встречал вместе. И ево де всем миром одобрили, и он де и ныне на Курмыше, и грабежу никакова разоренья воеводе и градцким людям они не чинили». (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 165. Допрос в полковом стану воеводы Долгорукова казака Емельяна Иванова от 24 октября 1670 года). Добрый (или хитрый) курмышский воевода остался спокойно воеводствовать, а Осипов пошагал дальше — через Ядрин на Саранск. В дальнейшем он собирался атаковать Долгорукова под Арзамасом, но получил письмо от Разина, который просил ещё людей под Симбирск; Осипов вернулся туда с отрядом в полторы тысячи человек.

В конце сентября арзамасский воевода Л. Шайсупов сообщал в Разрядный приказ, что мятежники сожгли город Алатырь и идут к Арзамасу (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 60); здесь впервые упоминаются в качестве бунтовщиков никакие не «воровские казаки», а «мордва и черемиса [марийцы] и чюваша, и помещиков люди и крестьяне». Нижнеломовский воевода А. Пекин писал своему тамбовскому коллеге Я. Хитрово (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 62.23 сентября 1670 года), что «прислал де он, Стенька, воровских людей от себя с Синбирска на черту, атамана Ваську Тимофеева с воровским собраньем. И атемарцы де служилые и всяких чинов люди великому государю изменили и город Атемар здали сентября в 18-м числе... Да сентября ж в 19-й день Инсарской острог голова со служилыми людьми здал вору Стеньке Разину и его присыльщикам».

Общепризнанное мнение: Разина погубила задержка под Симбирском. Возможно, ему также повредили, как это ни парадоксально, размах затеянной им войны и его умение делегировать полномочия. Самых талантливых он отправлял атаманствовать в разные стороны; больших отрядов им не давал — наберут сами, — но интеллектуальная элита войска всё больше распылялась: этак скоро и посоветоваться не с кем будет. Атамана Михаила Харитонова он отправил на Саранск и Пензу; по пути Харитонов с лёгкостью набрал отряд и занял без сопротивления Юшанск, Таган, Урень, Корсунь и Сурск. Новоиспечённый атаман (бывший царский солдат), саратовец Василий Фёдоров, пошёл с Волги конницей на соединение с Харитоновым — взяли Пензу, Нижний и Верхний Ломовы и в конце концов — Керенск, где их уже ждал атаман Матвей Семенов с тысячным крестьянским войском. Долгоруков давно уже должен был быть в Алатыре, но не смог прорваться и засел в Арзамасе, обложенный со всех сторон мятежниками. Он сообщал в приказ Казанского дворца (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 80. Между 30 сентября и 2 октября 1670 года), что удалось захватить некоторых «воров» и что «мы, холопи твои, тех воров за их воровство велели казнить смертью, отсечь головы и над телами их головы вздёрнуть на колье». Но это только озлобляло людей.

Что творили сами восставшие, когда брали какой-нибудь населённый пункт? Отписка шацкого воеводы А. Остафьева полковому воеводе Я. Хитрово от 1 октября 1670 года (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 85): «Да в кадомском же де уезде в селе Жукове те ж воровские казаки сожгли церковь божию, а Керенского де уезду деревни Дракины мордвина Алыша Учютова убили до смерти и в том же селе Жукове и многие де домы грабят и людей до смерти побивают». «Расспросные речи» крестьянина Ф. Шелудяка в Тамбовской приказной избе о действиях восставших в Ломовском уезде (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 92.3 октября 1670 года): «Да в Керенском жа де уезде в деревне Тимашове они ж, воровские козаки, побили помещиков 3-х человек, и домы их разграбили и пожгли, и жён их и детей побили до смерти...» Боярский сын С. Невежин, допрошенный вместе с Шелудяком, правда, отметил: «А ездя де они, воровские казаки, по усадам, рубят помещиков и вотчинников, за которыми крестьяне, а чорных де людей, крестьян и боярских людей, и Козаков, и иных чинов служилых людей никово не рубят и не грабят».

В сентябре 1670 года галичские помещики пишут галичскому воеводе С. Нестерову о начале восстания в их имениях в Нижегородском уезде (Крестьянская война. Т. 2. Ч. 1. Док. 81): «...забунтовали воры Нижегородцкова уезду Закудемского стану, сложась с мурашкинцы, а назвались бутго от Стеньки Разина присланы к ним зговаривать». Тогда же керенский воевода А. Безобразов пишет полковому воеводе Я. Хитрово (Крестьянская война. Т. 2.4.1. Док. 83): «...от вора от Стеньки Разина послан атаман Васька Серебряков. А с ним де казаков с 400 человек. Да великому государю изменили по черте острошки, которые были приписаны к Синбирску и к Саранску. И те воровские казаки, собрався с уездными людьми тутошних городов со многими, с мордвою и с помещиковыми крестьяны, и сентября в 19 день те воровские люди Саранск взяли. И воеводу и ратных людей побили. А говорил де тот воровской атаман, что итить ему по черте до Танбова... Да их же, государь, воровская прелесть во все люди пошла, что бутто с ними, ворами, идёт Нечай-царевич Алексей Алексеевич да Никон патриарх. И малоумные люди всё то ставят в правду их воровскую затейку, и от того, государь, пущая беда и поколебание в людех...»