Как промолвит грозен Стенька Разин:
«Ой ты гой еси, Волга, мать родная!
С глупых лет меня ты воспоила,
В долгу ночь баюкала, качала,
В волновую погоду выносила,
За меня ли молодца не дремала,
Казаков моих добром наделила.
Что ничем тебя ещё мы не дарили».
Как вскочил тут грозен Стенька Разин,
Подхватил персидскую царевну,
В волны бросил красную девицу,
Волге-матушке ею поклонился.
(Любопытно, что Александр Сергеевич убивает девицу в первом стихотворении цикла, а в третьем как будто бы воскрешает её:
Что не конский топ, не людская молвь,
Не труба трубача с поля слышится,
А погодушка свищет, гудит,
Свищет, гудит, заливается.
Зазывает меня, Стеньку Разина,
Погулять по морю, по синему:
«Молодец удалой, ты разбойник лихой,
Ты разбойник лихой, ты разгульный буян,
Ты садись на ладьи свои скорые,
Распусти паруса полотняные,
Побеги по морю по синему.
Пригоню тебе три кораблика:
На первом корабле красно золото,
На втором корабле чисто серебро,
На третьем корабле душа-девица»).
Евграф Савельев берёт первый и третий мотивы:
На красавицу иную,
Что досталася в ясак,
Променял он мать родную
И обабился, казак.
Казаки кричат, что не время «возиться с бабой». Степан хватает княжну на руки и несёт к борту, та бьётся и кричит:
— Степан!., ты любишь...
Ведь я твоя... ханым... твоя...
Разин отвечает («с исступлением»):
— Бери, мать Волга! На, родная,
Как дар донского казака. За честь, за славу, за богатство.
(Бросает княжну в воду).
За всё... за всё...
(Хватается за голову).
То же самое у Садовникова:
Позади их слышен ропот:
«Нас на бабу променял,
Только ночь с ней провожжался,
Сам наутро бабой стал».
Этот ропот и насмешки
Слышит грозный атаман
И могучею рукою
Обнял персиянки стан.
Брови чёрные сошлися,
Надвигается гроза.
Буйной кровью налилися
Атамановы глаза.
«Ничего не пожалею,
Буйну голову отдам!» —
Раздаётся голос властный
По окрестным берегам.
«Волга, Волга, мать родная,
Волга, русская река,
Не видала ты подарка
От донского казака!
Чтобы не было раздора
Между вольными людьми, 
