Максим Чертанов – Степан Разин (страница 15)
Надо полагать, стрельцы попросту не хотели стрелять и не подчинились приказу, или сам воевода всё прохлопал либо испугался: надо же ему было потом как-то объяснить царю, почему он не только не задержал казаков, но и беспрекословно отдал им по их требованию кузнечную снасть. Отсюда намёк на сверхъестественные силы, защитившие разинцев.
Неизвестно, сразу ли распространилось мнение о Разине как о колдуне или это более поздний фольклор: в приговоре от 6 июня 1671 года (Крестьянская война. Т. 3. Док. 81) его в колдовстве не обвиняли, а фольклор по-настоящему начали собирать лишь в XIX веке[37]. «Песни и сказания о Разине и Пугачёве» под редакцией А. Н. Лозановой (М., 1935):
«[Разин] возьмёт нитки, как лодке быть, и сядут в неё, и под неё плеснёт ложку воды, и поплывут из острога по городу, и песни поют. — Он, по-нашему, как бы как дьявол был. Стреляют в них, стреляют, стреляют. “Стой-ко-те!” — кричит его сила. Перестанут стрелять; они снимут с себя одежды, повытряхнут пули и отдадут назад; а сами стреляют, как “прядь” делают. — Сенька[38] заговаривал от пуль... Сенька Разин на своей кошме-самолетке-самоплавке перелетал с Дона на Волгу, а с Волги на Дон».
Костомаров: «Народное предание говорит, что чародей Стенька останавливал плывущие суда своим ведовством. Была у него кошма, на которой можно было и по воде плыть, и по воздуху летать. Как завидит он с высокого бугра судно, сядет на кошму и полетит, и как долетит до того, что станет над самым судном, тотчас крикнет: “Сарынь на кичку!” От его слова суда останавливались; от его погляда люди каменели». («Сарынь» — искажённое слово «чернь», кичка — возвышенное место на носу судна. По наиболее распространённой версии, «Сарынь на кичку» кричали разбойники, нападая на судно: это было приказание бурлакам и прочим работным людям убраться на кичку и не мешать грабежу; есть также ряд версий о том, что «сарынь на кичку» — это искажённое произношение различных нерусских слов; в любом случае, возглас этот — разбойничий, пиратский).
И. Н. Кузнецов, «Предания русского народа» (М., 2008):
«Совсем мальчишкой попал Стенька в шайку к разбойнику Уракову. Был он кашеваром на корабле. Да не заладил пятнадцатилетний мальчишка с атаманом. Идёт как-то купеческое судно, приготовился Ураков захватить его. А молодой кашевар кричит:
— Не тронь, бедно оно!
Тот и пропустил. Показалось из-за острова другое судно, а Стенька опять:
— Брось, не стоит, бедно!
Атаман и это судно пропустил, но жутко рассердился на Стеньку.
— Молодой ещё мной командовать! — выпалил он и нажал на курок пистолета. А Стенька даже не пошатнулся. Вытащил пулю и подаёт её назад Уракову.
— Возьми, — говорит, — может, в другой раз пригодится.
Ураков в ужасе упал на землю, а кашевар тут же пристрелил его из незаряженного пистолета. И сам стал атаманом. Пошёл Разин вольничать да разбойничать. Всё ему нипочём. Грабил без разбора и царские суда, и купеческие. Никого не боялся. Говорят, была у него, кроме людской, и другая — нечистая сила. Ещё в детстве он себя нечистому продал, не боялся ни пуль, ни железа, на огне не горел, ни в воде не тонул».
Что касается полётов Разина по воздуху, то есть версия исследователя Л. М. Вяткина[39]:
«Мне представляется весьма любопытным утверждение старого бакенщика на Каме, близ Перми, слышанное им от дедов на Волге, что-де разинцы подавали друг другу сигналы (с берега на берег и на разбойные струги) при помощи больших воздушных змеев, называемых “голубями”, что непосвящённым простым людом воспринималось как колдовство. Нельзя не признать, что сигнализация разинцев при помощи змеев в значительной степени объясняет их осведомлённость, и стремительную неожиданность атак, и захват купеческих стругов на Волге. Без хорошей связи это было бы трудно сделать: собрать вооружённую ватагу, организовать засаду, в нужный момент ринуться на абордажный бой. К запущенному змею можно было послать в воздух условный знак в виде квадрата, треугольника, шара и т. д. Такой закодированный знак мог дать краткую информацию о количестве судов (сколько, куда, откуда), сообщить время прохождения “разбойного места”, засады и многое другое».
Разин в фольклоре — существо абсолютно сказочное, более фантастическое, чем, например, Илья Муромец; он бросает в небо предметы и создаёт созвездия, дует на лес — и лес ложится; создаёт гигантскую ступку, производящую в неограниченных количествах соль; свои силы он получил, по одним легендам, от нечистого, по другим — от чудовища Волкодира, который стережёт границу добра и зла. Из записей Д. Н. Садовникова:
«В одно прекрасное время взял Стенька шашку и ружьё, вышел за ворота. Шёл он немного чащей и вышел на большую поляну. Вдруг видит перед собою огромную чуду.
— Нет, это не так, — думает, — я здесь теперь должен погибнуть.
Испугался, стоит на одном месте, не знат, что делать.
— Куды же мне деться и как от этой чудищи скрыться?
Чудища подняла голову и увидала юношу; дохнула на него и стала двигаться к нему...
— Неужто, — думает, — Бог мне не поможет срубить Волкодира? Я не буду так трусить, и Бог поможет!
Волкодир его тянет и хочет проглонуть сразу. Стал Стенька шашкой своей владать, все челюсти его разрезат. Когда челюсти ему до ушей разрезал и нижняя часть отстала, захватить Волкодира силы не стало, развернулся Степан своею шашкой и давай голову рубить, сколько силы его хватало (потому что он был не богатырь). Отрубил голову, стал брюхо разрезать; разрезал брюхо, нашёл в кулак камень и дивуется над этим камнем. Повернулся и пошёл. Идя он дорогой, думает себе:
— Что это за вещь такая и какой это камень?
Взял, нечаянно лизнул и узнал всё, что есть на свете, ахнул перед собой.
— Вот, — думает, — этот камень мне дорог!»
Во многих легендах имя Разина связывали с Мариной Мнишек (то ли потому, что казаки в своё время стояли за Марину и хотели посадить на трон её сына, то ли просто по ассоциации — как с бунтовщицей и колдуньей). «Предания русского народа» (записал знаменитый фольклорист XIX века Павел Иванович Якушкин):
«В Орловском кусте обитала атаманша Марина-безбожница, а в Чукалах — Стенька Разин. Местности эти в то время были покрыты непроходимым лесом. Марина со Стенькой вели знакомство, и вот, когда Марина вздумает со Стенькой повидаться, то кинет в стан к нему, вёрст за шесть, косырь, а он ей отвечает: иду-де, и кинет к ней топор. Марина эта была у него первой наложницей, а прочих — до пятисот, и триста жён».
Но самые прелестные легенды — об отношениях Разина с фауной. «Песни и сказания о Разине и Пугачёве»: «За Волгой вот хорошо из-за этого, там ни одна змея не кусается. Всех их там заговорил Стенька Разин на веки-вечные. Он брался заговорить их и во всей России, даже не одних змей, но всяку гадость, как то: блох, клопов, вшей, комаров, вообще всяку гадость, которая кусает человека. Но, прежде чем заговорить, просил собрать дань в размере с каждой души по одной денежке».
Итак, переговоры с казаками состоялись (из сводки): «И атаман де Стенька к нему, Ондрею [Унковскому], приказывал. — В войске де им пить и есть стало нечево, а государева денежного и хлебного жалованья присылают им скудно, и они де пошли на Волгу прокормитца. А Астрахань де они хотят проехать среди бела дня. А которые де взяты на море воровские казаки 6 человек, и тех казаков они хотят выручить. И того ж де числа, в девятом часу дни, от града стругами отошёл и стал со всем войским на Срапинском острову. А што у него с войским какая мысль и дума, ему де, Ондрею, о том не ведомо. А к нему де, Ондрею, беспрестанно присылают с угрозою и хотят город взять взятьем».
Получил ли Разин от воеводы что-либо помимо кузнечных снастей — неизвестно. Выдали ли ему арестованных казаков — а он своих по мере возможности старался выручать, потому, быть может, и стоял, теряя время, на острове в четырёх верстах от города, — неизвестно. Вероятно, в это время продолжались пиратские нападения. Никто из историков и писателей эту стоянку толком не объясняет; по версии А. Н. Сахарова, казаки несколько раз собирали круг и думали, куда им дальше ехать. Однако Разин с самого начала стремился на Яик с далеко идущими планами. То ли другие казаки вдруг не захотели с ним ехать, а авторитет его ещё не был непререкаемым, то ли сам он подумывал о том, чтобы взять Царицын, увидав, как непрочна его защита. Любопытно, что у С. П. Злобина казаки более «сознательны», чем сам Разин:
«Степан, оставшись один, бродил по бугру и, незамеченный, слушал говор казацкой вольницы. Все роптали. Бранили его, своего атамана:
— Серёжка да Черноярец, как воронье, налетели махаться саблями на народ! Вот те и вольное войско казачье!
— В разбой мы пошли — не на доброе дело, не жди и себе добра! Не с голоду сдохнем, то атаманы побьют!.. Лих атаман! Тут будет похуже дворянской неволи!»
Через три дня казаки пошли вниз по Волге. Наказная память из Астраханской приказной палаты стрелецкому голове Яицкого городка И. Яцыну (Крестьянская война. Т. 1. Док. 46): «Майя де в 31 день в третьем часу пригребли к Чёрному Яру сверху Волгою рекою воровские многие казаки, атаман Стенька Разин со товарыщи, в 30-ти в 5-ти в морских и мельнишных стругах и почали под город приставать к берегу. И головы де стрелецкие Богдан Северов и Василий Лопатин с ратными людьми, с конными и с пешими стрельцы и с салдаты и с татары, выбрався на берег, против их пошли на бой».