Максим Бузин – Снайперы. Огонь на поражение (страница 4)
В общем, все было так, как и говорил Набойченко. Капитан ошибся лишь в одном. Вместо полугусеничного «Ганомага» в составе небольшого кортежа следовал двухосный «Хорьх», вооружение которого состояло из пулемета «MG-34» калибра 7,92 мм. Находившийся в открытой башенке легкого бронеавтомобиля немец, в отличие от сослуживцев, изредка все-таки глядел по сторонам, но делал это как-то слишком уж лениво. За что вскоре и поплатился, как, впрочем, и остальные…
Когда двигавшийся впереди мотоцикл поравнялся с росшей на обочине березкой, служившей для Семеныча ориентиром, ефрейтор вдавил рычаг в корпус подрывной машинки. Громыхнуло так, что, наверное, было слышно и в райцентре, то есть километрах в десяти отсюда!
Только мгновение назад неторопливо катившийся по грунтовке мотоцикл исчез в облаке огня и дыма. Механик-водитель ехавшего вторым «Хорьха» среагировал молниеносно, резко отвернув влево. И тем самым допустил фатальную ошибку ведь именно с этой стороны в поле и затаились наши бойцы! Больше сделать в своей жизни гитлеровец уже ничего не успел – пуля, выпущенная Поздняковым, влетела в не закрытое бронированными заслонками прямоугольное смотровое окошко, прорезанное в лобовой части корпуса «Хорьха», и пробила фашисту переносицу Командир броневика судорожно вцепился в рукоятку пулемета, намереваясь открыть огонь, но его опередил Андрей Овечкин, сразив противника метким выстрелом в затылок. Смяв передними колесами траву, неуправляемый «Хорьх» замер на обочине.
Еще один взрыв, на сей раз осколочной ручной гранаты, значительно более тихий и приглушенный, отправил к праотцам экипаж замыкающего мотоцикла. И тотчас дружно ударили ППШ советских диверсантов, превратив в считанные секунды кабину грузовика в хорошее решето и густо нашпиговав свинцом находившихся в ней гитлеровцев! За то очень короткое время, пока автомобиль с покойником за рулем еще двигался по инерции вперед, Поздняков сумел уложить наповал конвоира, оказавшегося лучшей целью на линии огня.
Другой вражеский солдат, отскочив в сторону и укрывшись за пленным летчиком, выпустил по сержанту длинную очередь из «МР-40», но все пули ушли в «молоко». Сергей в это время перезаряжал винтовку и не мог ответить, а старшина Овечкин не стрелял, опасаясь, что его пуля на такой незначительной дистанции насквозь прошьет фашиста и зацепит пилота, поскольку Киршенин располагался совсем рядом с врагом. Остальные наши бойцы и лейтенант Степанов тоже «молчали», что было вполне объяснимо – ППШ ведь не микроскоп и для точной, практически ювелирной работы не предназначен!..
И похоже, что немец все это прочувствовал и осознал. Он торжествующе улыбнулся, поведя стволом автомата, и длинно сплюнул перед собой. Наверное, единственный оставшийся в живых из всего неприятельского отряда оккупант надеялся воспользоваться русским пилотом, будто живым щитом, и невредимым уйти к своим.
Однако старший лейтенант, видимо, имел собственное мнение на этот счет, потому что он, покачнувшись и якобы лишившись сил, абсолютно естественно завалился вправо и, наклонившись вперед, резко и неожиданно двинул здоровой ногой под дых гитлеровскому солдату! Тот, отлетев к заднему борту, захлебнулся от пронзившей все тело невероятной всепоглощающей парализующей боли и, судорожно глотая широко открытым ртом воздух, сложился едва ли не пополам.
А в следующий момент старший лейтенант Киршенин, несмотря на связанные веревками за спиной руки и раненое бедро, преодолел широкими прыжками разделявшее его и немца расстояние, подобно ракете взвился над дощатым покрытием кузова и с яростным ревом врезался плечом тому в ключицу! Фашист, издав клокочущий горловой звук, кувыркнулся через борт, а старший лейтенант, вывалившись за ним, приземлился согнутыми коленями точно на спину пытавшегося встать гитлеровца. Раздался противный хруст, и солдат, коротко вскрикнув, безжизненно распластался на земле. Киршенин же с перекошенным от боли лицом откатился в траву.
По приказу Степанова сразу четверо бойцов кинулись ему на помощь. А их молодой командир встал, деловито отряхнулся и, взглянув на часы, удовлетворенно сказал подошедшему сержанту Позднякову:
– На все про все ушло приблизительно тридцать секунд! И счет пока десять ноль в нашу пользу! Замечательно, едрена корень!
– Да, хорошо сработали, грамотно! – согласился Сергей. – Дальше что будем делать?
– Сматывать удочки! – усмехнулся лейтенант. – Быстренько соберем трофеи – и домой!
– Тем же путем пошлепаем, что и сюда?
– Еще не знаю, – пожал плечами Степанов. – Есть у меня одна мыслишка насчет гитлеровской машины, но вначале надо внутри там прибраться и попробовать ее завести! Если получится, то поедем с комфортом и речку потом форсируем, я думаю, без проблем! Короче, увидишь!..
Лейтенант, пижонски зажав автомат под мышкой и фальшиво насвистывая некую бодрую мелодию, быстрыми шагами пошел к дороге. Поздняков направился следом за ним…
Глава 3
…Фельдфебель Герман Хаген, укрывшись за выложенными практически по кругу в несколько рядов мешками с песком и прижав к глазам полевой бинокль, напряженно смотрел вдаль, пытаясь скорее мысленно, нежели взглядом проникнуть за пологие вершины тянущихся нескончаемой вереницей зеленых холмов. Четверть часа назад именно оттуда, с северо-запада, внезапно донеслись грохот мощного разрыва и приглушенная расстоянием стрельба, очень быстро затихшая. Что там произошло, Хаген, естественно, не знал и, пребывая в неведении, весьма тревожился, хотя и без этого оснований для беспокойства хватало с избытком…
…В подчинении фельдфебеля находились восемь солдат. Они круглосуточно охраняли паромную переправу, состоявшую из деревянного плота и натянутого через водную преграду толстого каната, проходившего сквозь ограждение импровизированного парома по всей его длине и обоими концами закрепленного на противоположных берегах реки. Данное плавучее средство приводилось в движение с помощью мускульной силы человека, то есть располагавшиеся на плоту люди просто тянули руками трос. За один рейс через реку могли переправиться пятнадцать-двадцать солдат, что, на первый взгляд, было чрезвычайно удобно для заброски разведывательно-диверсионных групп в расположение советских войск. Однако паром постоянно стоял на приколе! И объяснение было очень простым.
Все портил тот непреложный факт, что на другом, восточном берегу частей вермахта не было и в помине! Сразу за рекой простиралась ничейная даже не полоса, а довольно обширная территория, значительную часть которой занимали труднопроходимые болота и леса, куда немцы, образно выражаясь, боялись и нос сунуть, а русские, наоборот, чувствовали себя там, как дома!
За те три с половиной недели, что Герман Хаген командовал своим небольшим отрядом, в результате неприятельских обстрелов погибли один унтер-офицер и шестеро солдат, а еще двое военнослужащих элементарно пропали без вести. Собственно, и Хаген оказался здесь потому, что предыдущий «начальник переправы» вышел после захода солнца перекурить и бесследно исчез.
Каждый вечер Герман, ложась спать, не был уверен, что утром проснется. И ежедневно, глядя на шумящий за рекой лес, он задавал себе два вопроса. Первый – почему русские до сих пор не перерезали канат на своем берегу? И второй, гораздо более важный – зачем он, фельдфебель Хаген, и его солдаты, рискуя жизнью, караулят это старое и никому не нужное корыто, именуемое в различных донесениях не иначе как речной паром?..
…Армейский грузовик «Opel Blitz», поскрипывая рессорами и выбрасывая из-под колес ошметки грязи, уверенно двигался по размокшей от прошедшего накануне дождя грунтовке.
Устроившиеся в открытом кузове лейтенант Степанов, Александр Киршенин, Поздняков, Овечкин и пятеро бойцов выглядели собранными и внимательными. Четверо красноармейцев были в немецких касках и, отложив в сторону ППШ, держали в руках трофейные «МР-40». Занимавший сиденье водителя в лишенной зеркал и стекол изрешеченной пулями кабине ефрейтор Манохин сосредоточенно крутил руль, объезжая многочисленные выбоины и ухабы. При этом он тихо матерился и неустанно поправлял упорно сползающую с его массивной головы пилотку цвета фельдграу. Расположившийся справа от Манохина тезка Позднякова младший сержант Рогачев искоса поглядывал на товарища, мягко улыбался и изредка машинально касался ребром ладони козырька офицерской фуражки, которая, несмотря на дырку в околыше, выглядела достаточно презентабельно и сидела на своем новом хозяине, будто влитая.
Преодолевая километр за километром, автомобиль удалялся все дальше от места недавнего скоротечного боя. Окружающий пейзаж тем временем поменялся. На смену ровным полям совершенно внезапно пришли редкие березовые перелески и невысокие холмы, покрытые молодой сосновой порослью. Петлявшая между ними дорога все заметнее шла под уклон, к ароматам травы, листьев и хвои добавился легко узнаваемый характерный запах свежести, и вскоре в каких-нибудь трехстах метрах левее за низкорослым кустарником показалась блестящая гладь реки.
– Ребята, приготовились! – крикнул лейтенант Степанов, складывая карту, с которой только что сверялся, пополам. – Скоро будет развилка, там Манохин остановится! Сидоров и Тимофеев, хватаете «МР-40», неторопливо спрыгиваете на землю, только каски не потеряйте, и сразу закуриваете, своим видом показывая, что мы немцы, и все у нас хорошо! Держитесь спокойно и естественно, не суетитесь! На берегу реки, куда мы едем, засел гитлеровский отряд, по сведениям разведки, численностью до десяти человек. Сто процентов они будут пристально наблюдать за нами. И от вас во многом зависит, поведутся ли фрицы на наш маскарад! Поняли?