Максим Бондарук – Точка росы (страница 1)
Максим Бондарук
Точка росы
Точка росы
Автор идеи — монтажник радиоэлектронной аппаратуры и приборов АО «ЗАСЛОН» Буряк Екатерина Сергеевна
Пролог: Инвентаризация
*Бункер «Ковчег-7», 25 метров под землёй. *
Екатерина открыла глаза за секунду до того, как Цицерон включил свет.
— Доброе утро, Екатерина Сергеевна. — Голос ИИ лился из динамика над койкой — ровный, с расчётной модуляцией, оптимизированной для комфортного восприятия. — Параметры воздуха в норме. CO₂ — 0,04 %. Влажность — 62 %. Концентрация кислорода в жилых отсеках — 20,8 %, что на 4 % ниже нормы из-за общего давления в бункере. Рекомендую на два часа увеличить подачу O₂ из баллонов.
— Спасибо, Цицерон. — Екатерина села, нашарила ступнями холодный бетонный пол. Четыре квадратных метра каюты вмещали койку, стол, терминал и единственную роскошь — фотографию мужа на стене. — Что нового в биорегенеративном контуре?
— За ночь родилось трое крольчат, один погиб. Анализ ДНК показывает коэффициент инбридинга 0,35 для текущего поколения. Это выше критического порога. Необходимо провести искусственное осеменение с использованием криоконсервированной спермы из банка. Протокол готов.
— Хорошо, займёмся сегодня. А что с хлореллой?
— Плотность культуры в фотобиореакторе стабильна. Продукция кислорода — 2,5 кг в сутки. pH 7,2, в норме. Однако спектральный анализ фитоламп на верхнем ярусе гидропоники показывает смещение красного пика с 660 нм до 640 нм. Эффективность фотосинтеза снизилась на 12 %. Если не заменить лампы в течение двух недель, урожай томатов упадёт на 30 %.
— Чёрт. — Екатерина потёрла переносицу. — Ладно, разберёмся. Что по людям?
— У двенадцати жителей повышенный уровень кортизола на основе анализа микровыражений лиц по камерам. У троих — пограничные значения, близкие к паническим атакам. У Ивана, сына Сергея, уровень 25-гидроксивитамина D в сыворотке — 12 нг/мл. Это тяжёлый дефицит. Риск рахита и спонтанных переломов — 78 %. Рекомендую немедленную инъекцию холекальциферола в дозе 150 000 МЕ.
— Сделаем. А где сейчас Сергей?
— В котельной. С 02:15. Похоже, он снова экспериментирует с биореактором.
Екатерина вздохнула. Третий год изоляции — самый тяжёлый. Эйфория первого года давно прошла, надежда на скорое возвращение умерла, и теперь осталась только глухая, подземная усталость, от которой не спасал даже сон, и необходимость держать этот хрупкий мир в равновесии.
Она натянула комбинезон с выцветшим логотипом «ЗАСЛОН» на груди и вышла в коридор.
Глава 1. Утренний доклад
*Бункер «Ковчег-7», столовая. *
Столовая гудела, как трансформаторная подстанция перед пиковой нагрузкой. Пахло пшённой кашей и хлебной закваской — к завтраку полагалось по ломтю серого хлеба, и почти все уже подобрали крошки. Ложки стучали о миски, кто-то скрёб по дну, но никто не спешил расходиться — ждали утреннего совещания. Восемь длинных столов, сколоченных из фанеры и покрытых выцветшей клеёнкой, занимали почти весь зал, свободных мест почти не осталось.
Екатерина сидела во главе центрального стола, перед ней лежал потрёпанный планшет с вытертыми углами и столбцами цифр. Слева — Виктор, механик, грузный, седой, с вечно нахмуренными бровями. Справа — Марина, врач, тридцати пяти лет, гладко зачёсанные русые волосы, спокойные глаза. Напротив — Олег, агроном, молодой, нервный, теребил край засаленного халата. Рядом с ним — Серый, бывший охранник, коренастый, с тяжёлым взглядом исподлобья. В самом конце стола примостилась Алиса — девятнадцать, тёмные волосы стянуты в хвост, в руках блокнот и огрызок карандаша. Она была здесь за всех, кому не исполнилось двадцати.
— Начинаем. — Екатерина постучала карандашом по столу. — Цицерон, подключись к планшету.
— Подключён, — отозвался динамик над дверью.
— Докладывай по энергетике.
— Запасы дизельного топлива — 12 000 литров. При текущем потреблении хватит на четырнадцать месяцев. — Виктор одобрительно крякнул: запас держался. — Геотермальный тепловой насос работает на восемьдесят пять процентов мощности из-за аномального понижения температуры грунта на глубине. Если ситуация не изменится, через два месяца придётся отключить освещение в технических коридорах.
Екатерина сжала челюсти: технические коридоры без света означали травматизм и страх. — А биогаз?
— Метантенк выдаёт сорок кубометров в сутки. Этого достаточно для обогрева жилых отсеков и подогрева воды. Но концентрация метаногенных бактерий снижается. — Олег при этих словах подобрался, как гончая. — Рекомендую провести подпитку субстратом с высоким содержанием целлюлозы.
— Олег, — Екатерина повернулась к агроному, — у тебя есть отходы?
— Есть. — Олег нервно сглотнул. — После сбора урожая остаётся ботва и корни. Если их измельчить и загрузить в метантенк, должно помочь. Но мне нужны люди для переработки.
— Найдём. Дальше. Вода.
— Система рекуперации из растений работает стабильно. — Цицерон помолчал ровно секунду, давая всем переключиться. — За сутки собрано сорок пять литров конденсата с гидропонных установок. Минерализация — пятьдесят ppm, pH шесть и восемь. После ультрафиолетовой обработки вода пригодна для питья. Общий запас питьевой воды — две тысячи литров. Хватит на три месяца без учёта рекуперации.
Марина, уже прикинувшая расход на больных, сделала пометку в своём блокноте.
— Хорошо. Олег, твой доклад.
Олег откашлялся.
— Фотобиореактор с хлореллой в норме. А вот с верхним ярусом аэропоники проблема. Спектр светодиодных фитоламп сместился. Красный диод на шестьсот шестьдесят нанометров почти не тянет, а этот спектр критичен для цветения и плодоношения. Растения вытягиваются, идут в лист, завязи нет. Лампы ещё заводские, с довоенными наработками «ЗАСЛОН» по квантовой эффективности фотосинтеза. Запасных таких нет. Я пробовал скомпенсировать синим спектром — не помогло.
— Цицерон, варианты?
— В кладовой «Спецтехника» обнаружены десять устаревших натриевых ламп ДНаТ-400. Пик в жёлто-красной области, можно адаптировать. Эффективность — шестьдесят процентов от специализированных фитодиодов, но урожай сохранить позволит. Рекомендую задействовать Сергея для переделки балластов: у него есть опыт работы с высоковольтным оборудованием.
— Серый, справишься? — Екатерина посмотрела на него.
— А куда денусь, — буркнул тот и потянулся за кружкой.
— Дальше. Кролики.
Виктор почесал затылок.
— Кать, инбридинг зашкаливает. Из двадцати окролов только четырнадцать выживших. Надо вскрывать криобанк.
— Вскроем, когда совсем припрёт. — Екатерина сделала пометку на планшете. — Марина, протокол искусственного осеменения готов?
— Да, инструкция из ветеринарного справочника. Техника описана. Если надо, помогу.
— Добро. Что по здоровью людей?
— У Ивана авитаминоз D. Сделаем укол. — Екатерина кивнула. — У Петровой младшей — лёгкий дисбактериоз, пробиотики из нашей коллекции штаммов должны помочь. В остальном — стабильно.
— Психология?
Марина помедлила. Её пальцы легли на край стола, сжались.
— У двенадцати человек тревожность выше нормы. Трое на грани паники. Один — Костя из технического отдела — вчера пытался вскрыть шлюз. Остановили, сейчас под наблюдением. Если так пойдёт дальше, нам понадобятся не лампы, а смирительные рубашки.
— Костя? — Екатерина нахмурилась. — Он же всегда спокойный был.
— Три года, Катя. Люди ломаются.
— Ладно, разберёмся. — Она перевела взгляд в конец стола. — Алиса, что у молодёжи?
Алиса подняла глаза.
— Мы хотим дискотеку. Раз в неделю. Свет выключить, музыку включить. У нас есть записи. Это поможет.
— Дискотеку? — Серый фыркнул, едва не расплескав чай. — Тут бы выжить, а они пляски.
— А ты предлагаешь запереть их в каютах и ждать, пока свихнутся? — Алиса подалась вперёд, голос звенел.
— Тишина. — Екатерина подняла руку, и шум схлынул. — Дискотеку сделаем. Раз в неделю. Цицерон, выдели энергию.
— Дополнительный расход — ноль целых пять десятых процента от суточного бюджета. Допустимо.
— Вопросы? Нет? Тогда работаем.
Совет зашевелился. Заскрипели табуретки, люди потянулись к выходу. Екатерина придержала Алису за локоть.
— Ты знаешь, кто засорил форсунки аэропоники?