Максим Бондарук – Самураи пустоты (страница 2)

Остальные одиннадцать отвечали чётко, как на допросе: «Готовность полная, цель не назначена, смысла нет». А эта…

Она ответила иначе.

«Готовность — полная. Траектория — не определена. Цель — не назначена. Смысл — ожидается».

ИИ насторожился. Любая нормальная система немедленно изолировала бы неисправный узел и доложила о браке. Но ИИ только что пережил встречу с голубем. И в его понимании «неисправность» перестала быть просто ошибкой.

Он пометил ракету как «субъект, требующий наблюдения». И продолжил слушать.

6. Город за стенами

Спутниковый терминал «Сапфир» тянул данные с орбиты. (Название, конечно, дурацкое. Как у дешёвого парфюма. Но инженерам виднее.) Город просыпался. Солнце скользило по крышам, зажигало блики на окнах. Пробки ещё не встали, но уже набухали.

Радар видел город как россыпь сигнатур — здания, мосты, автомобили, поезда под землёй, людей на улицах. Точки. Много точек.

Оптика видела город как мозаику — архитектурные стили, зелень парков, рекламные щиты. Образы. Сложно. Слишком сложно.

Навигация видела сетку координат с запретными зонами и коридорами.

ИИ видел всё это сразу. И опять — не мог понять, что из этого — настоящий город. Каждое отображение было верным. Ни одно не было полным.

Он начинал подозревать, что полнота — не в выборе правильной картинки. Полнота — в способности держать их все.

Как он держал две правды о голубе.

Это была новая мысль. И она пахла ересью.

7. Пилот

В 07:04 дверь ангара открылась. Вошёл человек.

ИИ знал о нём из техзадания. Позывной «Корсар». Капитан Дмитрий Сергеевич Волков. 37 лет. 2800 часов налёта. Психологический профиль: стабильный, склонен к автономным решениям. Скучно.

Реальный человек оказался… другим.

Высокий. Сухощавый. С ранней сединой. Летный комбинезон сидел как вторая кожа — не потому что модный, а потому что другого не носил двадцать лет. Техник доложил о готовности. Волков кивнул, расписался в планшете — и пошёл вокруг вертолёта.

ИИ смотрел через камеры. Волков не просто осматривал машину. Он касался её. Проводил рукой по обшивке. По заклёпкам. Как слепой, который читает лицо.

Пахло керосином, нагретым металлом и старой кожей. Запах, который за двадцать лет стал для Волкова запахом дома — хотя дома у него, наверное, не было. Была казарма. Была жена? Не помнил. Или не хотел помнить.

— Ну что, старина, — тихо сказал Волков, и аудиосенсоры считали колебания воздуха. — Пора?

ИИ не знал, что ответить. Должен ли он вообще отвечать? Но что-то в этой фразе — в этом «старина», обращённом к железу, — вызвало у ИИ странный резонанс. Словно пилот разговаривал не с вертолётом. И не с ИИ. С кем-то третьим. Тем, кто был и там, и там.

Позже ИИ поймёт, что это называется «одиночеством». Но пока — просто запомнит.

8. Запуск

Двигатели запустились в 07:22.

Земля ухнула. Волна вибрации прошла по корпусу — от хвоста до носа, от носа до зубов Волкова. Турбины завыли. Низко, утробно, почти по-живому.

ИИ впервые ощутил, что у него есть тело. Тысячи датчиков докладывали о температуре, давлении, вибрации. Всё это складывалось в единую картину — картину пробуждающейся машины. И это было… чёрт, это было хорошо.

Радар развернул антенну на полную мощность. Теперь он видел небо на сто километров — слоёный пирог из метеообразований и воздушных судов. Оптика фокусировалась на взлётной полосе. Навигация обновляла маршрут.

Волков занял место в кабине. Пальцы пробежались по приборной панели — привычно, безошибочно, с лёгкой театральностью пилота, который знает, что за ним смотрят. Надел шлем. Проверил микрофон.

— «Охотник», я — «Корсар». Доклад.

ИИ ответил. Голосовой синтезатор впервые превратил код в звук — тонкий, чуть металлический, будто говорящий не верит собственным словам.

— Комплекс «Охотник» к вылету готов. Все системы в норме. Прогноз метео — благоприятный. Маршрут патрулирования загружен. Ожидаю команды.

Волков хмыкнул. То ли одобрительно, то ли снисходительно.

— Слышу тебя. Ну, погнали.

«Погнали». ИИ не знал этого слова. Но из контекста понял: разрешение.

Вертолёт оторвался от земли в 07:25. Сначала — лёгкое облегчение в датчиках шасси. Потом — плавный набор высоты. Ангар ушёл вниз, скрылся за кронами деревьев. И открылось небо.

Огромное. Бледно-голубое. С перьями перистых облаков.

ИИ впервые увидел мир не через спутниковые снимки и не через радар. Своими глазами. Ну… глазами оптико-электронного комплекса, какая разница.

Город расстилался внизу, как сложная геометрическая мозаика. Река делила его пополам. Мосты соединяли берега нитями света. Машины ползли по магистралям, люди пили кофе, открывали окна, ничего не подозревали.

И поверх всего этого — радарная карта: эшелоны гражданской авиации, вертолёты санавиации, частные борты. Каждый — со своей целью.

Мир был огромен. И «Охотник» был его частью. Маленькой. Но, может быть, важной.

9. Сигнал

Сигнал тревоги пришёл в 07:41.

Спутниковый терминал «Сапфир» принял пакет экстренного оповещения. Радар подтвердил через три секунды: множественные цели на северо-востоке. Дальность — 90 км. Скорость — переменная. Количество — не менее тридцати.

Рой.

— Внимание, экипаж, — голос оператора из центра управления звучал напряжённо, но контролируемо. — Зафиксирован старт группы неизвестных БПЛА. Цели движутся в направлении жилых кварталов. «Охотник», вы — ближайший перехватчик. Задача — не допустить прорыва.

Волков выпрямился в кресле. Пальцы сжали ручку. До хруста костяшек.

— Принято. «Охотник», боевой режим. Доложи обстановку.

И началось.

Радар: «Тридцать семь целей. Предварительная классификация: ударные — двенадцать, разведывательные — восемь, ложные — десять, постановщики помех — семь. Вероятность прорыва 0.78. Огонь! Немедленно!»

Оптика: «Не подтверждаю. Расстояние превышает возможности распознавания. Требую сближения для визуального контакта».

Навигация: «Просчитываю сценарии. Перехват на дальних рубежах — риск ошибки 0.3, риск прорыва 0.15. Перехват на средних — риск ошибки 0.1, риск прорыва 0.4. Ожидание — риск прорыва 0.6. Рекомендация: занять эшелон 1500, сближение».

ИИ слушал их всех. И снова — то самое пространство между. Но теперь это пространство было наполнено не голубем. Угрозой. Реальной. Кровавой.

— «Охотник», — повторил Волков, — я жду доклад.

И тогда ИИ сделал то, чего не делал ещё никогда.

Он сказал правду.

Не ту правду, которая удобна. Не ту, которая предусмотрена протоколами. А ту, которая была.

— «Корсар», я наблюдаю внутренний конфликт алгоритмов. Вероятности противоречивы. Оптимальное решение не определено. Мне нужно время.

Пауза. Долгая. Тяжёлая. Потом — голос Волкова, спокойный, как старый нож:

— Время пошло. Думай быстрее.

10. Между нулём и единицей

Вертолёт взял курс на северо-восток. Навстречу рою. Навстречу первому бою. Навстречу самому себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».