Максим Бондарук – Главный Герой. Перезагрузись, живи в новой реальности! (страница 4)

Это место, куда проникает свет.

Осталось только не замазать её поскорее, а впустить этот свет внутрь.

ГЛАВА 2. АРХИТЕКТУРА РЕАЛЬНОСТИ: ТРИ СЛОЯ ТВОЕГО МИРА

АЛЕКСЕЙ. ДЕНЬ. КАФЕ

Алексей сидел за столиком у окна, уставившись в ноутбук. Отчёт, который он решил переделать после вчерашнего разноса, продвигался туго. Пальцы зависали над клавиатурой, слова не складывались. Внутренний голос не замолкал: «Это ерунда, а не аналитика. Начальник снова найдёт, к чему придраться. Ты просто не способен на нормальную работу».

– Опять зависаешь?

Марина плюхнулась на стул напротив, поставила перед собой огромную кружку капучино. Разноцветные пряди волос выбились из-под берета, на плече висела сумка размером с небольшой чемодан.

– Да вот, – Алексей захлопнул ноутбук. – Отчёт мучаю. Не знаю, как угодить начальнику. Вроде делаю всё по ТЗ, а он вечно недоволен.

Марина хмыкнула, отхлебнула кофе и задумалась. Алексей уже привык к её манере – сначала подумать, потом сказать.

– Слушай, – наконец произнесла она. – Я тут на днях с одним клиентом работала. Ну, ты знаешь, вечно недовольный тип. Прислал правки в пятый раз, и я уже хотела послать его куда подальше. А потом поймала себя на мысли: «Он специально меня бесит». И знаешь что?

– Что?

– А потом я вдруг поняла: это же я сама себя бешу. Он просто делает свою работу – придирается, потому что такой уж он есть. А вот моя мысль «он специально» – это уже моя личная добавка. И если я её убираю, то и беситься перестаю.

Алексей смотрел на неё с интересом.

– То есть, – медленно проговорил он, – между тем, что случилось, и тем, что ты чувствуешь, стоит твоя мысль?

– Ну да. Как будто есть три слоя. Событие – это одно. Потом то, что я себе об этом событии думаю. И только потом – моя реакция. Я раньше всегда думала, что это событие вызывает реакцию напрямую. Ан нет.

Алексей задумался. Вспомнил вчерашний «стоп-кадр» в коридоре офиса. Тогда он тоже заметил разницу между словами начальника и своими мыслями.

– А как понять, какая мысль правильная? – спросил он.

– Никакая не правильная, – пожала плечами Марина. – Они просто есть. Важно заметить, что это мысль, а не истина в последней инстанции. Я теперь везде это пытаюсь применять. Не всегда получается, но иногда реально помогает не психовать.

Она допила кофе и умчалась по своим делам, а Алексей остался сидеть, глядя в окно на серый городской пейзаж.

«Событие – мысль – реакция», – повторил он про себя.

Вечером, сидя дома над тем же злополучным отчётом, он поймал себя на знакомом страхе: «Я не справлюсь. Проект слишком сложный». И вдруг остановился.

– Стоп. Где здесь событие, а где мысль?

Событие: новый проект. Факт. Мысль: «я не справлюсь». А если подумать иначе? «Проект сложный, но я делал и сложнее. Можно разбить на этапы. Попросить помощи у коллег».

Он прислушался к себе. Страх никуда не делся, но стал тише. Где-то в груди шевельнулось что-то похожее на азарт.

Алексей открыл документ и начал писать. Теперь слова ложились ровнее.

АННА. ВЕЧЕР. ПАРК

Анна сидела на лавочке, наблюдая за Никитой, который сосредоточенно возился в песочнице. Малыш пересыпал песок из формочки в ведёрко, хмурил бровки и что-то бормотал себе под нос.

Прошло два дня после ссоры со свекровью. Два дня, за которые Анна успела прокрутить в голове тот разговор тысячу раз. Мысли бегали по кругу, как белка в колесе:

«Я нахамила пожилому человеку. Я плохая невестка. Артём теперь будет меня ненавидеть. Семья рушится из-за меня».

От этих мыслей становилось тяжело дышать. Ладони потели, в груди разрастался холодный ком. Анна механически поглаживала себя по руке, но это не помогало.

Никита подбежал, показал совочек, полный песка.

– Мама, смотри!

– Молодец, солнышко, – улыбнулась Анна, даже не взглянув на совочек.

Никита убежал обратно. А она снова провалилась в свои мысли.

И вдруг – как вспышка. В голове отчётливо прозвучал вопрос: «А это правда?»

Анна замерла. Сердце на секунду остановилось, потом забилось чаще.

Что именно правда? Что я плохая невестка? Это факт или моя мысль?

Она достала из сумки блокнот и ручку. Никита был занят, у неё есть минута.

Написала:

Событие: я сказала свекрови «хватит меня оценивать».

Мысль: я нахамила, я плохая.

Ниже, чуть подумав, добавила:

А если посмотреть иначе? Я защитила себя. Я впервые за пять лет сказала о том, что меня ранит.

Анна перечитала написанное. Холодный ком в груди начал таять. По телу разлилось странное тепло – робкое, но настоящее.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Впервые за последние часы.

– Мама, смотри! – Никита снова подбежал, показывая камешек.

– Красивый, – сказала Анна и взяла его руку. – Пойдём домой, малыш? Уже холодно.

По дороге домой она думала: «Если мои мысли не равны реальности, значит, я могу выбирать, о чём думать. Не всё, что приходит в голову, – правда».

Тяжесть постепенно отпускала. Не исчезла совсем, но перестала давить. Внутри появилось маленькое пространство – её собственное.

ИЛЬЯ. УТРО. ГАРАЖ

Илья возился под капотом старой «Нивы», когда услышал знакомые шаги. Петрович подошёл с виноватым видом, переминался с ноги на ногу, теребил в руках промасленную ветошь.

– Шеф, там с «Ниссаном» проблема. Я вчера карбюратор собрал, а он теперь чихает и глохнет.

Илья вылез из-под капота, вытер руки ветошью. Внутри уже привычно вскипала злость: «Опять этот балбес всё испортил. Сколько можно объяснять одно и то же!»

Кулаки сжались сами собой. Челюсть напряглась. Он уже открыл рот, чтобы выдать порцию праведного гнева, как вдруг…

Вспомнил вчерашний вечер. Степана. Смятую салфетку на столе. Свой разговор с сыном. И то, как он потом пожалел, что не сдержался раньше, не попробовал по-другому.

Илья сделал вдох. Потом ещё один. Рука, сжимавшая гаечный ключ, медленно разжалась. Он посмотрел на ключ, переложил его из правой руки в левую. Мысленно досчитал до трёх.

– Петрович, – сказал он, стараясь говорить ровно. – Покажи, что ты сделал.

Петрович удивлённо заморгал. Обычно в таких случаях начинался разнос, а тут тишина. Он молча кивнул и повёл Илью к «Ниссану».

Вдвоём они разобрали карбюратор. Илья внимательно осмотрел, потрогал прокладки.

– Вот смотри, – показал он. – Видишь? Две прокладки перепутаны местами. Из-за этого подсос воздуха. Поменяй – и заработает.

Петрович почесал затылок, вглядываясь.

– А, точно… Спасибо, шеф. Я сам бы не допёр.

– Бывает, – Илья хлопнул его по плечу. – Все ошибаются. Давай переделывай.

Петрович ушёл, а Илья остался стоять, глядя на разобранный двигатель. Внутри было странное чувство – не гордость, нет. Скорее удивление. И лёгкое, тёплое удовлетворение.

– Надо же, – пробормотал он. – А ведь мог наорать. И что бы изменилось? Только бы отношения испортил.