Максим Бодров – Паяцы (страница 22)

— Очень интересно!– вклиниваюсь в диалог я, аккуратно завладевая рукавом рубахи Моля.– А не продолжить ли нам знакомство… в…

Взгляд шарит в поисках подходящего места. Вот, кажется и оно…

— … в «Белке и кружке»?– на вывеске пивная пузатая чаплажка и проворный грызун, уже нащелкавший солидную горку орехов на закуску.

— Кхе-кхе-кхе…– заранее обводит усы, будто очищая их от пены, кузнец,– оно, конечно, можно. Товар мой не портится вовсе, не молоко али морс, не прокиснет и не забродит, подождет, сколь надо. — Но…

У меня сердце замирает. Неужели репутации окажется недостаточно?

— … Но вот в «Стрелке и Бочонке»… оно было б как-то сподручнее… Там и пиво с медовицей крепче. И народ проще!

— Тебе виднее, уважаемый Моль!

— Между прочим, у нас еще основное задание не завершено… А кое-кто собрался мед-пиво пить… И пушистика я этому бородачу не отдам, пусть губу не раскатывает,– шипит мне в ухо спутница.

И тут же меняет тон на просительно-ласковый:

— Ты же отдашь Петеньку мне?

Вот в этом все женщины! Впрочем, просительные нотки в голосе вполне объяснимы. Я формальный лидер группы. Без моего одобрения приватизировать пета или любой другой игровой предмет, невозможно! А из этого следует что? Правильно, следует, что взять сейчас паузу будет в самый раз. Лишний рычаг влияния на Машу-Морену мне не помешает. А то совсем разболталась девчонка!

— Пусть пока у меня побудет! Для надежности!– и питомец, подхваченный с ладони, легко спикировал в пространственный карман.

Заведение нашлось неподалеку, народу в корчме оказалось немного, интерьер роскошью не блистал, скорее являя собой пример средневекового минимализма. Камин, лавки, длинные столы, небольшие затянутые полупрозрачной слюдой оконца. С другой стороны все смотрелось вполне благопристойно и опрятно.

Не успел объемный мешок Моля, брякнув железками, опуститься на пол, к нам уже подскочила местная официантка.

— Чего изволит господин кузнец? Багряницы, как обычно? А его уважаемые спутники?

— Багряницы, для зачину, всем! Багряница она для утробы как…

— Я не буду!– категорично отрезала Машка.

Толчок локтем под ребра не возымел на нее никакого эффекта.

— Кузнец оценивающе прищурился.– Ну… Мабуть… девице и не пристало с мужланами пиво да настойку хлебать. Принеси ей квасу, Марта! Али кислицы тебе, девонька с ягодкой морошковой да веточкой можжевеловой?

Даже я не понимаю, оказывает Моль любезность моей спутницы или жестко трунит над забывшей правила приличия девчонкой. Что уж говорить о Маше.

Морена, на всякий случай, фыркнув, уселась на лавку.

Кружки, вырезанные из дерева, в мгновение ока оказались перед нами.

— Пенное,– с чувством пробасил кузнец, сдувая благоговейно с напитка пузырящуюся шапку.

Я последовал его примеру, пригубив напиток. Ощущения вкусовые остались самые приятные, смущал только рубиновый цвет.

Моль, оказывается, не сводил с меня глаз, пока я знакомился с содержимым кружки. И тут же предупредительно пододвинул ко мне невесть когда появившееся на столе широкое блюдо.

— А ну-кась, зажуй красненькой.

Блюдо содержало пузатые белесые грибочки, масляно блестевшие выпуклыми боками. Дары леса окаймляли гроздья рябины, сорванные прямо с веточками, окаймленные характерными вытянутыми листочками. Я отщипнул парочку мелких ягод и отправил в рот. Сочетание свежего вкуса напитка и кисло-сладкого местной рябины, было изумительным.

— Ты точно кузнец? Судя по тому, с каким мастерством ты управляешься с гостями, я бы сказал, что ты первый виночерпий при правителе!

— Скажешь тоже!– отмахнулся новый знакомый, но сравнение, судя по всему, показалось ему лестным. Во всяком случае, сообщение об увеличении репутации с персонажем не заставило себя ждать.

Я мельком отметил кислое выражение мордашки Маши, уже попробовавшей зеленоватый травяной коктейль из глиняной чашки. Ну что ж, наперед будет наука, что с добрым человеком (пусть даже не совсем человеком, а его цифровой имитацией), и самой не грех поприветливей быть.

Я извлек мохнатое недоразумение и осторожно примостил на край стола. Кто его знает, может не принято тут у них тащить на стол… всякое.

— Так что за зверь это… Моль?

Глаза кузнеца ностальгически повлажнели.

— Ты это… убери все ж его… туда, откуда достал. Непривычен здешний народец к коббоку.

— К коббоку?

Мимоходом отметил, что слово читается одинаково в обоих направлениях. Напряг память, отыскивая нужное слово. «А роза упала на лапу Азора»… Тьфу, пропасть, да как же его⁉ О, палиндром!

— Ну вот и имя пушистику само нашлось. Колобком будет!– не удержалась и вставила свои пять копеек Маша-Морена.

Впрочем, Моль, пожалуй, и не расслышал реплики. Он как раз допил свое пиво и, со смаком крякнув, стукнул донышком о столешницу.

— Коббоки они… такие…

Кузнец достал из необъятных штанов кубик табакерки, набил нюхательной смеси в нос, отвернувшись к стене, оглушительно чихнул. Слюда в окнах жалобно тренькнула, но выдержала натиск. В кружку вновь плеснула рубиновая жидкость. Я искренне понадеялся, что на сем разъяснения о природе коббоков не исчерпали себя.

— В горах они, значится, обитают… Коббоки… Да.

— И что делает этот мохнатый шарик? Во что вырастает? Его содержат в доме? Чем кормят?

— Коббок… Он… Его… Они…

— Что, Молль? Не тяни кота за хвост!

— Не приручает их никто!

— Почему?

— Опасаются. Непредсказуемые они.

— Совсем непредсказуемые?

— Ну да. Мальчишки с ними балуются порой. Устроят им нору или землянку какую… ну и подкармливают. Коббок, он, как перекати поле. Неприхотлив в еде, ему мало нужно, крошку-другую хлеба в день, пару травинок, кусочек гриба или ореха, с наперсток водицы. Но вот сладости или сдобную выпечку любит. И если прикормить его в определенном месте, то он будет возвращаться туда каждый вечер. Или каждое утро.

— Тум!– разносчица поставила перед нами увесистое блюдо, наполненное клешнями, вареными шейками, панцирными тушками.

— Раки? Крабы?

— Всего понемногу,– пробасил Моль, уже выковыривая узким изогнутым ножиком мясо из клешни.

— Ну так в чем подвох?– глаза Маши горели нетерпением.

— Какой подвох?– кузнецу не слишком хотелось отрываться от вкусной еды.

— С коббоком!

— А… С коббоком… Да странный зверек. Он, коли привяжется к тебе, будто начинает ждать чего-то. Не ест, не пьет, смотрит на тебя глазами-бусинами, шерсть у него вроде как искрой пойдет временами… И ежели, к примеру, к нему в такую минуту прикоснуться, то…

Моль отложил вилку и взялся за кружку. Пил долго, со смаком.

— Ну что «то», что «то»-то?– не выдержала Морена.

— Да как-бы тут половчее сказать. Вот я, к примеру, кузнец. Погладил бы я коббока… искрящего то есть… не такого, как он сейчас… да…

— И?– я тоже стал терять терпение.

— И на несколько дней мастерство свое кузнечное, утратил бы… Да. Смог бы, пожалуй, подкову сковать… Ну или нож самый простой… А так нет… Зато ни с того ни с сего стал бы слышать лучше намного. Или бегать быстрее… Или плавать. А зачем мне плавать, как лосось? Куда бегать, ась? Я и так везде успеваю. А еще, бают… Ну, не то, чтоб я во все старушечьи бредни верил, но все же…

— Не томи, Моль!

— Того, кому удастся разобрать чего от него, значится, коббок хочет, ждет награда.

Мы переглянулись с Машкой.

— Ты о том же думаешь, что и я?