Максим Батманов – Фавориты – «темные лошадки» русской истории. От Малюты Скуратова до Лаврентия Берии (страница 19)
Совместными усилиями они запытали несчастного Ивана Долгорукого до такой степени, что он наговорил всяких небылиц на себя и на свою родню, помимо участия в составлении поддельной царской духовной.
Тут же в следственную разработку были взяты Василий и Сергей Долгорукие. Первого вывезли из деревни, второго арестовали, когда он уже находился в пути из Санкт-Петербурга к новому месту службы в Лондон. Всех свезли в Шлиссельбург, пытками добились признания во всем, чего хотелось следователям, и приговорили к смертной казни. Казнь состоялась в Новгороде 8 ноября 1739 года. При этом Василию и Сергею просто отрубили головы, а Ивана предварительно четвертовали.
Да, такие были лютые нравы. Но почему-то историки не возмущаются такими же жестокостями Петра Великого, когда тысячами рубили стрельцов, а их жен и детей обрекли на голодную смерть, запретив кому бы то ни было давать им работу и подаяние – разумеется, под страхом смертной казни. Почему-то они не вспоминают выражение главы Преображенского приказа – тайной полиции, впервые учрежденной как раз Петром I – князя Федора Ромодановского, который в письме к царю жаловался, что ему некогда отдыхать: «Всякий день в крови умываемся».
Конечно, мы осуждаем такие бесчеловечные смертные казни. Но, положа руку на сердце, разве Долгоруковы не были виновны в попытке узурпировать государственную власть с помощью подделки документов?
О том, что обвинения Бирона в жестокости проистекали часто из личной вражды, свидетельствует хотя бы такой случай. Известным критиком Бирона (уже после его ссылки) был русский историк и крупный государственный деятель Василий Никитич Татищев. Последние сожжения людей живьем по приговору суда в истории России пришлись как раз на время «бироновщины». Два самых последних из них состоялись в Екатеринбурге. 20 апреля 1738 года был таким свирепым образом казнен башкир Тойгильда Жуляков, а 30 апреля 1739 года – 60-летняя старуха-башкирка Кисябика Байрясова. Оба были приговорены за одинаковое преступление – за обратное отпадение из православия в ислам. Обоим приговор подписал – кто бы вы думали? – Василий Никитич Татищев. Что же, и в этих лютых казнях, устроенных Татищевым (по закону, принятому еще царем Алексеем Михайловичем!), тоже Бирон виноват?!
Но картина будет неполной, если мы не расскажем хотя бы вкратце об успехах внешней политики России и достижениях российского общества в тот короткий десятилетний период – 30-е годы XVIII века.
Успехи внешней и внутренней политики
Бирон почти не занимался внешней политикой. Тем лучше – он не мешал делать ее более сведущим людям.
В 1731 году принесли присягу России на подданство казахи Младшего жуза. Кстати, только с этого времени по императорскому указу их из-за сходства национального названия с казаками было велено именовать киргиз-кайсаками – до той поры такого этнонима не было.
В 1733 году Россия вступила в войну за «польское наследство» и в противоборстве с Францией (первое военное столкновение России с этой державой!) сумела утвердить на польском троне своего ставленника Августа III. Один из корпусов русской армии двинулся через владения германских князьков прямо на Рейн. И хотя там до прямого конфликта дело не дошло – уже успели подписать мир – это был первый раз, когда европейская река увидела русские полки.
В преддверии очередной войны с Турцией был заключен мир с Персией. Россия выводила свои войска с далекого южного берега Каспия, где ежегодно целые полки вымирали от малярии.
Война 1736–1739 годов с Турцией велась полководцами-иноземцами: немцем Минихом и ирландцем Ласси. Первый взял Очаков. Ласси же удивил хана Фатих Гирея, когда двинул войска по Арбатской стрелке в обход 60-тысячного войска хана, поджидающего Ласси южнее Перекопа. Таким путем еще никто в Крым не входил. Не их вина и не Бирона в том, что за все эти победы Россия по мирному договору смогла только приобрести Азов, да и то без права построить там крепость.
В 1733 году Петербургская Академия наук (де-сиянс академия, как ее тогда называли) начала масштабные географические исследования всего пространства Российской империи. Многочисленные отряды, посланные главным образом вдоль арктического побережья Сибири, к берегам Северной Америки и Японии, получили в истории название Великой Северной экспедиции. Она продлилась десять лет и завершилась уже при Елизавете Петровне. Ее итогом стало открытие арктических морей, окаймляющих Россию, множества рек и горных цепей.
На основании сведений, приходивших от этих и других отрядов, Академия наук тогда же приступила к составлению первого большого географического Атласа всей Российской империи. Завершилась эта работа уже в 1745 году.
В годы «бироновщины» закончил высшие учебные заведения в России и был послан для продолжения образования за границу будущий первый русский академик Михаил Ломоносов.
И если все черное и дурное, что творилось тогда в России, вешать на совесть Бирона, то будет несправедливым тогда отказать ему в хороших заслугах.
Недавно британский экономист и экономический историк Стивен Бродберри и российский историк Елена Корчмина выпустили статью об экономическом развитии России с 1690-х по 1880-е годы. В ней они проанализировали, в частности, такой показатель, как ВВП на душу населения. Их методику можно, конечно, не принимать, а также критиковать неизбежную неполноту данных для столь давнего времени, но выводы, к которым пришли исследователи, ошеломляющи. Оказывается, рост ВВП России за два с половиной столетия вплоть до начала ХХ века в точности отражал рост ее народонаселения. Следовательно, ВВП на душу населения все это время оставался на одном и том же уровне! Исключение составил один короткий период, когда он все-таки вырос, причем на целых 40 процентов. И этот период пришелся как раз на 30–50-е годы XVIII века, то есть на царствования Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, начавшись во времена пресловутой «бироновщины»![12]
Повторю: все вольны игнорировать эти данные. Но если они все-таки верны, возникает интересное соображение. Значит, не было таких ужасов «нового татарского нашествия, только из отечественной столицы», какими расписывает это время Ключевский! Но чем же все-таки объяснить такой прирост, если он имел место?
Думается, дело было как раз в том, что императорский двор в это веселое время сосредоточился исключительно на собственных развлечениях и интригах, не занимаясь развитием страны. А русский народ работает с наибольшей охотой и достигает наибольшего благоденствия именно в такие времена, когда избавлен от постоянной назойливой заботы своего правительства. Одним из таких времен была «бироновщина».
Мы дошли до последней части нашего рассказа – до истории максимального возвышения и самого глубокого падения Бирона.
Регентство и ссылка
Императрица Анна Иоанновна умерла 17 октября 1740 года. Она заблаговременно приняла меры по завещанию престола. Кому?
Тут на сцене появляется ее старшая сестра Екатерина, о которой мы упомянули в начале нашего рассказа. Сама она умерла за семь лет до того. У нее, как мы знаем, была дочь, Анна Леопольдовна. Но для царства желателен был мужчина. В 1739 году 20-летняя Анна Леопольдовна вышла замуж за герцога Брауншвейг-Люнебургского Антона-Ульриха. В 1740 году у нее родился сын, которого назвали Иваном. Этому малютке, которому на момент смерти Анны Иоанновны было всего два месяца, императрица и завещала корону. Так у России появился царь Иоанн VI.
Но нужно было решить вопрос о регентстве. Логичным было бы сделать регентшей мать наследника престола до его совершеннолетия. Но Анна назначает регентом Бирона! Поступок вполне ожидаемый, хотя и совершенно неправомерный.
Итак, Бирон вознесся до положения регента Российской империи! Но недолго ему довелось наслаждаться своей неограниченной властью. Слишком многим он стоял поперек дороги, слишком многим он казался выскочкой, севшим не в свои сани. Сама Анна Леопольдовна выступила против него, тем более что при ней фактическим регентом стал бы принц Антон-Ульрих. Не прошло и месяца, как гвардейцы под руководством генерал-фельдмаршала Христофора Миниха арестовали всесильного ранее временщика. Как видим, одни немцы действовали против других, и никакой сплоченной «немецкой» группы при русском престоле не было.
Вместе с Эрнстом Бироном была арестована его семья и оба брата – Густав и Карл Бироны. Последний, кстати, занимал высокую должность генерал-губернатора Москвы.
Судьба их оказалась различной. К братьям временщика вначале отнеслись сурово. Густава Бирона было приказано сослать в Нижнеколымский острог, а Карла Бирона – в Среднеколымский. Однако не успели они туда доехать, как случился новый переворот. Малолетний Иоанн VI с его матерью были свергнуты гвардией в пользу дочери Петра Великого Елизаветы. Линия потомков Петра I окончательно возобладала над линией потомков Ивана V. Густаву и Карлу Биронам назначили местом пребывания Ярославль. Постепенно им возвращали имущество и оказывали прочие милости. В 1744 году Густаву Бирону вернули чин генерал-аншефа и разрешили жить в Петербурге, где он и скончался через два года. Карлу Бирону дозволили вернуться в его лифляндское поместье, где он умер в том же году.