Максим Балашов – Нова (страница 46)

В комнате повисло тяжёлое молчание. Датчики климат-контроля вдруг зафиксировали резкий скачок температуры.

Габенс нервно сглотнул, его пальцы начали барабанить по столу нервной дробью.

— М-м-м-м… — замычал он, избегая взгляда Краса, — Как бы тебе сказать… Если честно, я не хочу об этом говорить. Может, в другой раз?

Крас резко отодвинул тарелку, и фарфор звякнул о металл стола.

— Ты что, до сих пор не понял? — его голос внезапно стал низким и серьёзным, — Со мной любые тайны умирают навсегда. Я — тот самый камень, на котором можно строить доверие. Нас ждут такие приключения, что волосы дыбом встанут, а ты собираешься держать меня в неведении?

Воздух между ними словно сгустился. Габенс закрыл глаза, его скулы напряглись.

— Хорошо, уговорил, — наконец выдохнул он, — Никакой особой тайны тут нет. Просто… это постыдная история. — Его голос дрогнул. — Мне было двадцать — по нашим меркам я только-только вылез из детских штанишек. Родители решили отметить мой переходный возраст поездкой на острова. Их магнолёт…

Услышав незнакомое слово, Крас мгновенно активировал второй умственный поток. Пока одно сознание следило за дрожащими губами Габенса, другое уже запрашивало у М. У. Л. И. справку. Ответ пришёл мгновенно: магнолёт — гражданский аналог военлёта, воздушное судно на магнитной тяге. Герой мысленно скривился — оказывается, это просто квадратный автобус с антигравитацией, а не какое-то фантастическое транспортное средство. Его разочарование длилось лишь мгновение, ведь Габенс уже продолжал свой рассказ, и в его глазах стояла та самая боль, о которой так не хотелось говорить.

— Разбился в горах Лунжа, не знаю, как так получилось, что они изменили маршрут и полетели над этими дикими горами, но сделанного не изменишь. Так вот, после катастрофы, они оказались в очень диких местах и провели там довольно долгий промежуток времени. Родители конечно послали через М. У. Л. И. сигнал бедствия, но спасательный отряд снаряжали слишком долго. Спустя месяц, по координатам чипа, спасатели нашли мою мать в одной неглубокой пещере и ужаснулись. Это был уже не человек, она превратилась в одичалого.

Крас резко вскочил, опрокинув стул:

— Твою мать… тьфу прости, не к слову сказано. — Он схватил Габенса за плечо. — Соболезную друг. И что не было возможности её вылечить? А куда делся отец? — Вдруг очень эмоционально вклинился в рассказ Крас.

— Мёрфи, не перебивай — Габенс вдруг рявкнул, затем сдавленно прошептал: — Одичалого вылечить невозможно, так что мать просто ликвидировали и забрали её сознание на переформатирование в мире Мамы. По записям с чипа М. У. Л. И. стало ясно, что они с папой попали в лапы одичалых, но те не стали их сразу убивать, а сначала пытали, а потом и вовсе непрерывно насиловали обоих. Спустя пару недель сознание мамы не выдержало и она превратилась в одичалую. А координационный маяк отца просто отключился, и он пропал без вести. Так что, все до сих пор считают, что он просто превратился в одичалого, вырвал из головы чип и уничтожил его.

В комнате повисла гнетущая тишина. Крас медленно поднял опрокинутый стул, его пальцы дрожали.

— Окуеть, вот это история, такую захочешь, не придумаешь! Прими мои извинения брат, я наверно перегнул с дознанием. — Голос Краса внезапно охрип.

— Не стоит, если честно, выговорившись мне даже стало легче. Я давно хотел рассказать, но стеснялся, боялся что ты как и мои одноклассники будешь надо мной смеяться. Этим уродом видите ли было весело обсуждать как одичалые насилуют мою мать, а возможно и сам отец превратившись в одного из них делал тоже самое с мамой. Так что это для меня болезненная тема.

Крас резко встал, стукнув кулаком по столу:

— Вот уроды — выругался герой — Я бы им носы переломал за такое, и как же ты жил дальше? На что учился в школе и универе?

— Я же говорил что у меня есть тётка, она меня усыновила и стала по сути моей новой матерью, вот только я был уже достаточно взрослым, что бы её так воспринимать. Она унаследовала состояние моих родителей и положила в слепой траст, пока мне не исполниться сто пятьдесят лет, именно так они выразили свою волю в завещании. Так что я сирота с огромными деньгами, которыми не смогу воспользоваться ещё долго, а тётя Толис-Ади-Хар, мой официальный опекун и самый близкий родственник.

— Ну теперь у нас не осталось секретов друг от друга. Так что со спокойной душой можно идти спать. Завтра будет большой день.

Говоря эти слова, Крас сильно лукавил, у него была масса секретов от любого разумного на Нове. Передавая мыслеобразы, он не раскрывал основной информации о могущественных силах вселенной Равновесие. Например, никто не знал, кто такой Вед. Его новые друзья, считали, что он переносится между мирами по воле чего-то неизвестного, и парень собирался оставить всё так же как и есть.

Глава 13

Проснувшись утром, позавтракав и приняв душ, троица ребят — Крас, Габенс и Маса — отправились сдавать экзамен в штаб гарнизона. Утро встретило их приторно-бюрократическим солнцем, беспощадно освещавшим выщербленные ступени военного здания. Девушке — то есть Масе — не нужно было корпеть над билетами или дрожать перед экзаменаторами: она просто решила лично поддержать парней, как живой талисман, и проводить их до мрачных дверей места экзаменации в их первый (и, возможно, последний) день испытаний.

Герою — то есть Красу — невероятно повезло, что у него в друзьях завалялся такой влиятельный человек, как полковник Варг-Ору-Ни. Узнав про процедуру получения разрешения на сдачу экзамена после самообучения (а точнее, про горы формуляров, печатей и нотариально заверенных справок о том, что ты не верблюд), у Краса полезли глаза на лоб, будто пытаясь сбежать с неблагодарной должности — смотреть на этот бюрократический ад. Куча бумажной волокиты могла затянуть прошение на месяцы, годы, а там, глядишь, и до пенсии… Но полковник, махнув рукой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи, устроил всё за пару недель — ровно столько, сколько ребята потратили на подготовку, между делом теряя остатки нервных клеток.

По пути в штаб Крас вспомнил вчерашний разговор с Габенсом и сделал неутешительный вывод: все миры, судя по всему, похожи, как близнецы в дурном сне, а может, даже цикличны — или, как бы помягче выразиться, воспринимают героя в едином, предсказуемо-стереотипном ключе. На такие депрессивные мысли его натолкнул очередной звоночек судьбы — уж слишком знакомым казался сценарий. Уже на второй планете его другом становился сирота, которого воспитала тётя. На Фараде это был Ли с тётушкой Мей, тут — Габенс с тётей Толис. Даже Маса, если приглядеться, походила характером на Электру и Паль — тех самых, с которыми у героя были романтические отношения (если, конечно, можно назвать отношениями редкие моменты между побегами, драками и угрозами расправы). Хотя, если уж быть совсем честным, Паль вообще не давала Красу на протяжении всего его приключения на Холпеке, лишь пару раз ослабив оборону — да и то, вероятно, из жалости — и раздвинув ноги перед самым его уходом с планеты-тюрьмы. Видимо, космос считал, что герой заслужил если не хэппи-энд, то хотя бы символическую награду за старания.

Зайдя в штаб, парней уже ждал дежурный офицер — суровый мужчина с лицом, словно высеченным из гранита вечного недовольства. Проинструктировав военных о правилах поведения в «сердце гарнизона» (а точнее, прошелестев заученным текстом, будто читал его в сотый раз за сегодня), он проводил их к местам сдачи экзамена. Крас буквально видел скепсис в глазах дежурного — тот взглянул на него так, будто герой явился сдавать на адмирала, вооружившись лишь книжкой «Тактика для чайников» и безграничной наглостью. Особенно офицера повеселило, что Крас собирался претендовать на офицерское звание после самообучения — видимо, в глазах военного это было равносильно попытке стать нейрохирургом, прочитав пару мемов в интернете.

Доведя парней до кабинетов, старший лейтенант выдал им инструкции — не столько рекомендации, сколько перечень способов, как не вылететь с экзамена в первые пять минут. Студентам давалось двенадцать часов на ответы, в течение которых разрешалось лишь пять раз прерваться — трижды на поход в уборную (чтобы не слить знания вместе с лишней жидкостью) и дважды на принятие пищи в местной столовой (где, судя по запаху, готовили либо тушёный паёк, либо последствия химической аварии). Примечательно, что экзаменующийся не мог выйти из кабинета, не ответив на текущий вопрос — система была продумана так, чтобы предотвратить жульничество в виде помощи от чипа М. У. Л. И. (а заодно и любые намёки на человеческую слабость, вроде панического бегства).

Зайдя в кабинет, Крас огляделся — перед ним было помещение размером четыре на четыре метра, напоминающее либо монашескую келью, либо камеру для допросов. Единственными предметами мебели оказались стул и стол, стоящие так одиноко, будто их только что бросили посреди пустыни. Ремонт в аудитории был… своеобразным. Стены, отделанные материалом, очень похожим на шумоподавляющие панели из родного мира Краса, наводили на мысль, что он оказался не на экзамене, а в студии звукозаписи — той самой, где записывают последние крики неугодных режиму. К счастью, панели были не гнетущего серого цвета, а какого-то нейтрально-бежевого оттенка, что, впрочем, не делало атмосферу менее тревожной.