Максим Арх – Неправильный боец РККА Забабашкин (страница 8)

Следовательно, победить мы могли в предстоящем бою, только если не дадим возможности находящимся в секрете предупредить своих.

А между тем всё шло согласно плану. Как только телега попала в поле зрения диверсантов, один из них направился на дорогу, а второй взял винтовку наизготовку.

– Вот с тебя-то и начнём, – прошептал я и, дождавшись, пока первый приблизится к группе, выстрелил.

Пуля лежащему в засаде прошла через голову навылет. Думаю, он даже понять не успел, что произошло, а я уже переключался на его напарника.

Увидев, как досматривающий тычет винтовкой в своих руках в сторону чана, что-то говоря Воронцову, вновь нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел, и через несколько секунд диверсант, схватившись за грудь, замертво свалился под колесо телеги.

«Всё! Вытаскивайте его, забирайте с собой и уходите», – мысленно попросил я товарищей.

И мои мольбы были услышаны. А точнее не мольбы, конечно, а договорённость, что действуем мы строго по плану.

По нему и действовали. Вот Твердев спрыгнул с телеги. Вот то же самое сделал Воронцов. Вот они подняли и положили в телегу тело. Вот накрыли ликвидированного брезентом. Вот чекист сел рядом, а подпольщик взял Маньку под уздцы. Вот он начал разворачивать лошадь. Но неожиданно остановился, так и не закончив разворот. Повернул голову в сторону лагеря диверсантов и застыл.

Я сразу же сфокусировал зрение в том направлении и увидел: к группе идут три человека, одетые в форму красноармейцев.

«Ёлки-палки, жрать, что ль, захотели, раз не выдержали и из лагеря ушли встречать?! Ну так и мы тоже хотели подкрепиться куриным супом, который в чане, но к еде пока не притронулись, помня, что перед боем есть нельзя. А вы, значит, боя не ждёте? И дисциплина у вас ещё та… Одни в карты играют, другие шляются где попало. Анархия какая-то, а не дисциплина. А значит, нет, граждане, ничего удивительного в том, что в самое ближайшее время я вас всех прикончу», – пообещал я и, продолжив наблюдение, стал прикидывать варианты по незамедлительному решению возникшей проблемы.

Никакой связи у меня с членами моей группы не было. А ведь сейчас, будь у нас какая-нибудь небольшая переносная радиостанция, всё оказалось бы намного проще. Но увы, ничего подобного в мире пока не предвиделось. Для создания подобной техники человечеству ещё только предстоит перейти от ламп к электронике, микроэлектронике и тому подобным направлениям.

«И ускорить этот переход я не в состоянии, ибо несведущ в данных науках», – расстроенно констатировал я.

Мысль о том, что я, в принципе, могу поделиться кое-какой важной информацией из будущего и тем самым изменить историю, возможно, ускорив окончание войны и дальнейшее развитие нашего государства, показалась мне довольно перспективной.

«Только вот время нужно будет для этого найти. А вначале выжить в мясорубке, в которой я оказался».

На тот случай, если всё будет нормально, сделал себе зарубку в памяти при первой же возможности изложить на бумаге хотя бы некоторые важные для победы знания и передать их в высшие эшелоны власти.

Но сейчас было совершенно не до этого. Сейчас мне нужно определить, кто из приближающейся тройки первым отправится в ад. И дабы предстоящая ликвидация прошла гладко, нужно сделать так, чтобы, когда умирал один, другие его товарищи одну-две секунды этого не замечали.

И вновь время расставило всё по своим местам. А точнее сказать, дало несколько секунд, за которые один из тройки остановился и поправил шнурок на ботинке, тем самым немного отстав от своих камрадов и автоматически обозначив себя как цель номер один.

Решив с первой целью, нужно было определиться со второй. И тут на помощь пришёл Воронцов, который, словно прочитав мои мысли, что-то отвечал приближающимся диверсантам и махал левой рукой.

«Всё ясно. Подаёт мне знак: валить надо левого, – сказал я себе и тут же, осознав ситуацию, задумался: – Только непонятно, он мне показывает, что он будет левого валить, а мне оставляет правого или наоборот?»

Вставший вопрос не мог быть решён без непосредственного обсуждения между нами, ибо ни я, ни Воронцов телепатией не обладали и читать мысли друг друга не могли. И поэтому я, вновь пожалев о том, что у нас нет миниатюрных раций или на крайний случай смартфонов, выстрелил в отстающего, решив, что после того, как он умрёт, будет более ясен весь расклад, и сама собой наметится та самая цель номер два.

Когда отстающий диверсант, получив пулю в глаз, мешком рухнул на землю, идущие спереди, вероятно, услышали шум падения и начали оборачиваться. Я же, видя, что Воронцов поднимает винтовку, наводя её на правого, выстелил в того, кто был слева.

«Надо будет как-нибудь с Григорием об условных знаках договориться. А то мы с ним часто в заварухи попадаем, поэтому в будущем, если подобное случится, такое знание может нам очень пригодиться и даже, возможно, когда-нибудь спасти чью-нибудь жизнь», – сказал себе я и, видя, что чекист своим выстрелом попал, на всякий случай проконтролировал и его цель тоже.

Как только я убедился, что все диверсанты ликвидированы, сразу же сфокусировал зрение на лагере противника, в душе надеясь, что там наша стрельба никем была не услышана и тревогу не вызвала.

К счастью, это оказалось так. Никто на поляне не паниковал и вообще не подозревал, что происходит вокруг. Все продолжали заниматься своими делами – кто-то играл в карты, кто-то на губной гармошке, кто-то прогуливался, а кто-то беседовал.

На душе сразу же стало легче, потому что я испугался, вдруг диверсанты услышат или увидят непонятное движение в нашей стороне, бросятся в атаку и своей массой буквально сметут членов моей группы.

– Давайте, мужики, забирайте тела и сваливайте, – прошептал я, надеясь, что Воронцов сам сообразит, что нужно делать в сложившейся обстановке.

И он мои надежды оправдал. Вероятно, он, как и я, понимал: нельзя оставлять уничтоженных противников на дороге, потому что их банально могут случайно заметить.

Как только Твердев развернул лошадь, они с чекистом сразу же стали укладывать в неё тела диверсантов, а затем и их личное оружие.

– Красавцы! – похвалил их я, не переставая следить за окружающей обстановкой.

Больше никто из лагеря врага к нам не вышел, и члены группы нормально добрались до условленного места. Убедившись, что они в порядке, я спустился с дерева. Правда, сделал это несколько поспешно, и мой спуск на последнем этапе можно было охарактеризовать как «рухнул с дуба».

Падение случилось из-за того, что я оступился, поставив ногу мимо ветки. Когда же я осознал, что что-то идёт не так, из-за раненой конечности быстро не сориентировался и не вовремя перенёс вес на неё. К счастью, высота была всего метра три, а сырая земля смягчила падение. В общем, отделался лёгким испугом, без переломов и вывихов, но боль всё же оказалась острой и жгучей, и отозвалась она по всему телу. Да так, что я чуть не взвыл. Особенно болели места, где отсутствовала кожа и были ранения. Но я смог сжать волю в кулак, самостоятельно поднялся и, вытирая выступившие слёзы, направился к группе.

– Отлично сработано, Алёша, – в один голос похвалили меня мужики, когда я подошёл к ним.

Мы пожали друг другу руки, и я заметил на груди Воронцова бинокль.

– Забрал в качестве трофея у одного из их наблюдателей, – сказал он и, показав на лежащие в телеге тела, спросил: – Куда их девать-то будем? Надо, наверное, овражек какой-нибудь найти?

– Это после, – отмахнулся я.

Подошёл к телеге и предложил товарищам обыскать тела, забрав у уничтоженных противников оружие и боезапас.

И пока Воронцов с Твердевым, морщась, занимались сбором трофеев, я принялся осматривать и перезаряжать оружие, чтобы наполнить все обоймы.

После того, как дело было сделано, выдал каждому из своих напарников по три винтовки и сказал:

– Вы, товарищ Воронцов, направляйтесь вон к той берёзе, – показал рукой на дерево, находившееся левее лагеря диверсантов, – и занимайте там оборону. А вы, товарищ Твердев, двигайтесь к высокому дереву, что растёт справа от поляны, – тоже показал направление. – Таким образом, лагерь диверсантов у нас окажется в полукольце. Исходя из этого, план второй фазы операции у нас будет следующий: вначале я отстреливаю сколько возможно противников отсюда – с точки, на которой мы сейчас находимся. Затем, как только противник, теряя людей, сообразит, с какого именно направления по ним ведётся огонь и попрячется так, что отсюда его достать будет невозможно, я перемещаюсь на позицию к Фёдору Лукичу. Он мне помогает забраться на дерево, и я по максимуму ликвидирую противника с той стороны. Затем мы вместе с ним перемещаемся к товарищу лейтенанту госбезопасности. И уже с того дерева я отрабатываю тех недобитков, кого с предыдущих деревьев достать не удалось. Если же в лагере и после этого воздействия останется кто-то живой, то мы вновь возвращаемся сюда. Вы занимаете позиции у корней берёзы и страхуете меня. Я же вновь лезу вверх и сижу там, словно кукушка, ожидая увидеть хоть какое-нибудь движение на поляне и засадить туда свинец. – Закончив представление плана операции, спросил: – Есть какие-то вопросы и предложения по существу услышанного?

Как и ожидалось, никаких вопросов в общем-то не было. Только вот Воронцов, услышав про кукушек, поморщился.