Максим Арх – Эльфийский маг. Жизнь вне жизни (страница 8)
– Ура! Спасибо! – с удовольствием пожал её я в ответ, вспоминая блеск и понимая истинную ценность тех эпических предметов. Через полминуты пылкого рукопожатия я наконец выдернул руку из дружеской клешни и с замиранием сердца спросил: – Где и когда я могу забрать свои трофеи?
«Интересно, сколько же я заработал?! Миллион? Два? Три? А может быть, пять или даже десять? Ведь говорили же мне тогда в банке гоблинов, что топ-экипировка бойцов стоит многие тысячи. А рейд, который собирался, на мой неискушённый взгляд, был одет именно в лучшую броню и имел лучшее вооружение. А значит, и куш мне должен будет достаться немалый, и даже можно сказать – ОГРОМНЫЙ!»
– Господин Элай, всё ваше имущество надёжно защищено и находится на ответственном хранении в главном здании филиала нашего банка. Вы можете забрать его в любой момент. Только…
– Ура! – взревел я, потирая руки и прикидывая, сколько лучших бустеров этого мира я смогу купить, чтобы те как можно быстрее прокачали меня до восьмидесятого уровня, где я наконец-то смогу открыть портал домой. Однако последнее слово гнома всё же резануло слух, и я, остановив преждевременное ликование, переспросил: – Что вы сказали? Что «только»?
– Я сказал, – с чувством и расстановкой произнёс гном, – что своё имущество вы можете забрать в любой момент, как только оплатите набежавшие расходы.
– Э-э, какие расходы?
– Да сущие пустяки, – махнул рукой «гном-переросток» и, достав из саквояжа увесистую стопку листов, продолжил: – Стряпчие дела. Налог за доставку. Оплата оценщиков. Оплата склада. Оплата охраны. Оплата ещё одного оформления бумаг – это уже приёмка на самом складе. Стоимость бумаги. Стоимость чернил. Доставка бумаги и чернил. Ещё кое-чего по мелочи, вся калькуляция будет немедленно предоставлена по вашему запросу. И, конечно же, однопроцентный налог за хранение имущества в лучшем хранилище нашего банка.
– Однопроцентный? Это как?
– Обычно. Один процент от рыночной стоимости имущества… в день.
Вечер перестал быть приятным, и я ошарашенно переспросил:
– Что-что? Э-э, один?
– Да! – беззаботно улыбнулся малорослик.
– В день один процент? Да вы что?! Это же грабёж! – взъярился я, мгновенно осознав, в какую кабалу они меня затягивают.
– Спокойно, господин Элай. Не понимаю вашего недовольства и вспышки ярости. Что случилось? Разве мы потеряли ваши вещи? Разве храним их не в сухих и бронированных помещениях, где даже пыли нет, а на улице, под солнцем и дождём, в пыли и грязи, словно какой-то металлолом? Конечно же нет! Мы содержим трофеи в подобающих им комфортных условиях. Обеспечиваем вентиляцию, просушку, хранение и, в конце концов, круглосуточную охрану. Всё это стоит денег, господин Элай. Согласитесь, вы же не полагаете, что весь гигантский банковский аппарат, привлечённый для охраны вашей собственности, будет работать бесплатно?! Не в таком мире, господин Элай, мы с вами, к счастью, живём. Тут правят деньги! И именно деньги кровь системы, экономики, а в конечном итоге любых взаимоотношений в разумном обществе. Так чем же вы недовольны? За всё нужно платить – это закон.
– Я не то чтобы недоволен, гм… Просто раздосадован немного, – дал заднюю я, совершенно резонно понимая, что с бюрократом от финансов спорить по меньшей мере глупо.
«Он всё равно будет стоять на своём. Тем более я уверен, что в делах такого рода он собаку съел, а слоном закусил. Не мой уровень – бодаться с такой глыбой, а значит, и нечего тягаться. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас важно как можно сильнее смягчить ситуацию, найти компромиссы и урвать из лап жадных коротышек как можно больше трофеев».
Решив не ссорится с клерком, пообещал, что подумаю, и, попрощавшись, выпроводил того за дверь. Сам же подождал десяток минут, пока тот уйдёт, и, выйдя из номера в надежде попросить кредит у гоблинов-банкиров (которые были прямыми конкурентами хитрых и жадных гномов), направился к ним.
Другого варианта раздобыть денег на оплату неадекватного процента я попросту не видел.
Глава 6
Старый знакомый
Но дойти до банка гоблинов я не успел. По дороге меня окликнули, громко прокричав на всю улицу:
– Господин Элай, подойдите. У меня для вас есть прекрасная песня.
Я остановился и посмотрел на спешащего ко мне Сонгилиила, который был учителем новичков и обучал бардов, прошедших квест на профессию и достигших десятого уровня. Сейчас общаться с ним у меня не имелось совершенно никакого желания. Мне необходима была ясность в финансовом вопросе. А для этого нужно переговорить о кредите с гоблинами. Но, с другой стороны, этот учитель бардов оказался столь неуловимой фигурой, что не поговорить с ним я не мог. Другой такой шанс, возможно, выпадет не скоро.
В конечном итоге, решив, что десять минут никакой роли не сыграют и я могу задержаться, собрался было направиться к нему. Но бродяга сам подбежал ко мне, и, схватив за плащ, потащил к своему месту работы – последней ступени лестницы, ведущей на уровень ниже.
– Вы знаете, у меня сейчас нет лишнего времени. Давайте с вами договоримся о встрече и поболтаем о наших музыкальных делах, – предложил я, ведомый учителем.
– Но господин Элай, я помню, что вы очень любите музыку. И сейчас я готов вам её показать. Поверьте, я действительно написал прекрасные стихи. Вы менестрель, и я уверен, что они вам подойдут.
– А я не очень уверен, – хмыкнул я и, когда мы дошли до нужного места (верхней ступеньки), опершись спиной на перила, приготовился слушать песню, решив-таки уважить творческого человека и посвятить ему пять минут своего времени и одну медную монетку.
– Вы не пожалеете, – сказал тот, достав из-за спины гусли.
Присел, положил их себе на колени, торжественно посмотрел на меня и запел:
– Росла святая Иггдрасиль,
Под солнцем ясным воссияла,
Под звуки струн заплакала она
И эльфов род из слёз своих призвала…
– Эй, – прервал его я, – это же старая песня. Вы мне её недавно уже пели.
– Но она изменилась! Текст немного переделан. В том варианте, что слышали вы, слова были другими. Там было вот как…
Бард закрыл глаза и собрался запеть.
Пришлось остановить товарища.
– Вспомнил. Не надо повторять. Оба варианта хороши.
– Правда? Вам понравилось? Отлично! Тогда послушайте, господин Элай, другую мою песнь! Я вам спою про свою любовь Жозефину.
Он вновь собрался заиграть. А я его вновь перебил.
– И эту песню я тоже уже слышал несколько раз. И платил за неё. Так что вновь платить не буду.
– А про множественность миров вы тоже уже слышали? – обречённо спросил бард.
– Раз сто – не меньше.
Тот расстроенно вздохнул, вероятно, поняв, что столь желанной монеты сегодня ему не видать.
Мне его стало жалко, и я решил кинуть ему спасательный круг:
– Может быть, у вас есть новая песня? Я бы с удовольствием её послушал.
Бард неожиданно зло скривил лицо и закричал:
– Ты что, думаешь, я песни пеку, как пирожки?! Думаешь, захотел придумать песню, и вот она придумалась?! Думаешь, это так просто?! Да не тут-то было! Это сложно! Очень, очень сложно!
– И что делать, если песня не придумывается? – заинтересовался я, надеясь получить дельный совет.
Но, к сожалению, мои надежды на универсальный рецепт не оправдались. Сонгилиил вновь тяжело вздохнул и, прислонив к парапету гусли, с грустью в голосе произнёс:
– Ох, если б я только знал… Но, поверь, это очень и очень тяжело.
Заметив, что учитель перешёл на «ты», и вспомнив, что это добрый знак для данного мира, ибо считается более доверительной формой общения, тоже решил перейти на эту форму.
– Верю тебе, – сочувственно произнёс я, хотя представить процесс сочинительства мне было сложно. Вытащил из кошелька одну серебряную монету и протянул её музыканту. – Вот. Возьми. Это для вдохновения.
Глаза того вспыхнули, трясущейся рукой он взял серебро в руку, посмотрел на кругляш и, спрятав его за пазуху, тряся головой, негромко проговорил:
– Большое спасибо тебе, Элай. Ты меня буквально спас от голодной смерти. Сейчас у меня почти нет заработка. Эльфолюд стал жаден и неохотно даёт милостыню. А учеников у меня уже давно не было.
Я посочувствовал бродячему музыканту и в душе порадовался, что смог помочь.
Тот с благодарностью посмотрел на меня и произнёс:
– Элай, так почему ты не пишешь свои песни?
– Говорю же: не умею.
– Нонсенс! – неожиданно воскликнул он. – Бард, который не умеет сочинять стихи и петь песни. Так не бывает!
– К сожалению – бывает, – пожал я плечами.
– Всё это чепуха! Если не умеешь – научим. Я готов взяться за твоё обучение. И я сделаю из тебя отличного барда-менестреля! – предложил музыкант, и глаза его вновь загорелись.
Идентификатор тут же завибрировал, и я прочитал сообщение.