Максим Арх – Эльфийский маг. Кровавый эльф (страница 8)

– Отлично! – воскликнул он, ощущая будоражащую дрожь по всему телу. – Просто великолепно!

Ощущение было такое, будто бы он нашёл золотую жилу.

«Что бы написать ещё? Какую тему попробовать?» – стал вертеть головой королевский коронер, пытаясь зацепиться взглядом хотя бы за что-нибудь более-менее годное.

Но, к его несчастью, в комнате ничего такого, подходящего для эксперимента, не было.

– Эх, – раздосадованно произнёс он, – где бы взять тему? Где бы темочку взять бы нам?

Вновь посмотрел в окно и, ничего, кроме кур, не увидев, совершенно расстроившись, с размаху хлопнул ладонью по лакированному столу. Да так сильно ударил, что даже ладонь немного отсушил. Посмотрел на «давший сдачи» предмет, обрадованно вскликнул и полез в ящик стола.

Через минуту он уже открывал дело № 555.

– Итак, что тут у нас? – произнёс он.

Выхватил первый попавшийся исписанный показаниями лист бумаги, быстро пробежал по нему взглядом, а затем стал выписывать слова.

Разбойник. Рынок. Шмат сала. Окорок. Потерпевшая. Стража. Месяц тюрьмы.

– Гм, – хмыкнул поэт, откинувшись на стуле.

Поднёс листок с выписанными словами поближе к глазам, прочитал вслух, попробовав все слова на «вкус», и, согнувшись над сукном стола, принялся искать и находить рифму.

Сейчас он собирался подобрать несколько необычную для его творчества рифму. Как правило, он рифмовал первую строчку с третьей, а вторую с четвёртой. Но не в этот раз. Сейчас он хотел сделать более сложную работу. Первая строчка должна была быть зарифмована со второй, а уже третья строчка с четвертой строфой соответственно.

Для простого обывательского глаза несведущего в этих делах такая рифмовка могла показаться сущим пустяком. Но коронер знал, что это лишь поверхностное суждение. На самом деле такое стихосложение было очень сложным, ибо оно должно нести в себе чёткую информационную нагрузку. И если хоть что-то пошло бы не так, это моментально могло бы обрушить всю структуру и глубину четверостишья.

– Итак, пусть окончанием первой строфы будет слово вор. Тогда второй строфой… – Он почесал нос, хмыкнул и начал подбирать: – Вор… вор… ор… гм, сор? Ну, в общем-то, да, но всё же это вроде к траве… гм вор… а что у нас воры делают? Ответ прост, как два пфеннига: воруют. Так. Воруют – не подходит… А вор… гм… – Он зажмурился, поморщился, пытаясь выдавить из себя мысль, и всё-таки сумел это сделать, выдохнув: – Спёр…

Посмотрел в окно и сам себе кивнул.

«Вор – спёр» – с любовью записал окончание второй строчки.

Теперь предстояло придумать последние слова строчки номер три и строчки номер четыре.

Что же за смысл должен быть в этих строфах? И даже не просто смысл, а призыв. В них должна раскрываться сама суть отвратительного деяния преступника. И конечно, в конце должно быть суровое, но справедливое наказание.

– Гм, наказание… Какое же наказание за это преступление? – пролистал судейскую книгу, нашёл нужное положение. – Гм, от двух недель до месяца исправительных работ на благо города. Ни дать ни взять, а наказание абсолютно не суровое – лёгкое наказание.

В голове застряла фраза: «Ни дать ни взять».

«Гм, сложная фраза. Придётся поработать. Придётся потрудиться», – воодушевился коронер, записывая фразу в конце третьей строчки.

Фраза была действительно не к месту и очень усложняла задачу, но тем интереснее казалось найти для неё решение. Тем интереснее справиться и вывести на чистую воду столь любимую его сердцу поэзию.

Через пятнадцать минут мучений, исправлений, записей и перезаписей в руках дознавателя находился листок, на котором аккуратным каллиграфическим почерком красовалось набело написанное четверостишье:

И поступью лёгкой пробрался на рынок тот вор.

Он стоял, наблюдал, а потом взял да и спёр!

Ни стыда, ни совести в нём нет, и негде их взять.

И получит за кражу разбойничий сын лет этак пять!

– Гм, пять лет тюрьмы? – прокашлялся он и вновь посмотрел в судейскую книгу: – Гм, а тут до месяца тюрьмы, гм… проблема – слово месяц никак не рифмуется, гм. – Секунду подумал и, слегка поморщившись, махнул рукой: – Ну, пять так пять. Буду рекомендовать её светлости высочайшей судье закрыть этого пройдоху по полной программе и даже более того. Ну а что делать? Рифма есть рифма. От неё никуда не денешься.

С любовью осмотрев дело рук своих, он убрал стихотворение-приговор в папку с делом № 555 и собрался продолжить раскрывать преступления в том же духе, уже потянувшись к делу № 556, в котором речь шла о пропаже подковы, но не успел.

В коридоре за дверью что-то ударилось, упало, в дверь стукнули, и, не дожидаясь ответа, в помещение влетел запыхавшийся слуга.

– Господин. Срочное послание!

Коронер в удивлении поднял бровь и переспросил:

– Послание? От кого? Неужели к нам прискакал гонец с донесением?

– Никак нет, – замотал головой слуга. – Послание получено через магический амулет по двустороннему сигналу связи.

– Ты бредишь, братец! Или ты с утра набрался гномьей особой? Это, брат, плохо. Пить с самого утра – моветон! А пить, находясь у меня на службе, – это моветон вдвойне!

– Нет! Сударь! Ваша светлость Лаваиль-Дар! Я абсолютно трезв! Послание действительно получено!

– Ну, значит, ты сошёл с ума. Скажи, у тебя жар? Тебе плохо? Нужно вызвать доктора?

– Зачем?

– Да потому, что ты несёшь горячечный бред, – кинув перо, вспылил пиит. – Какое ещё послание по амулету, к чертям собачьим тёмных эльфов, может быть, если амулеты уже более месяца не работают?!

– Работают! Я сам только что слышал! Сеанс хотя был и односторонний, но обращались именно к нам! – заверил старый Дрииль, со всей искренностью глядя на своего господина.

Королевский коронер подошёл вплотную к растерянно моргающему слуге, прислонил ладонь к его лбу, чуть подержал и сам себе задумчиво промурлыкал:

– Горячки нет.

Ума не надо.

Весь этот бред…

Э-э, гм… Он на пару секунд задумался и в конце концов закончил четверостишье:

– Сказан из сада?

Говоря последние слова, он уже понимал, что концовка подвела. Это было очевидно даже неискушённому в поэзии. Вопросительно посмотрел на слугу.

– Не могу знать, – потупился Дрииль.

– Гм, не можешь? Иль не хочешь? Впрочем, братец, это всё равно. Что так, что сяк, а фраза «из сада» совершенно не подходит, – констатировал мастер художественной рифмы, проговорив стих у себя в голове: – Тогда что?

– Что?

– Может быть, не из сада, а из ада? А? Как тебе?

– Я не знаю…

– Это плохо. Впрочем, ты прав, Дрииль. Про ад… это ни к чему. Это уже слишком. Тогда пусть будет засада. Или нет! Пусть будет награда! А?

– Э-э, я не знаю, – совершенно ничего не понимая, пожал плечами слуга.

– А я говорю, что слово «награда» может и подойти! – посмотрел коронер на записи, лежащие на столе, вытащил из стопки белый лист и написал:

Связи нет.

Ума не надо.

Горячечный бред —

Слуге награда!

Восхищённо посмотрел на листок, хохотнул и, смерив старого Дрииля смешливым взглядом, победно вопросил:

– Каково?! Нравится?

– Очень, – кивнул тот.

– Продолжим потом. А сейчас… Так что, ты говоришь, нам там передали?

– Послание от Высшего совета. Я записал. Читать? – засуетился слуга, вытаскивая из папки исписанный пергамент.