Максим Антонов – Рассвет (страница 2)

– Конечно. Марку нужно сохранять.

Одной из наших слабостей были клетчатые рубашки. Мы тайком выкрали из бабушкиных сундуков все рубашки, не обращая внимания на недостающие пуговицы. Марку нужно сохранять!

Оставив деревню позади, мы поползли по просыпающемуся лугу. Холмы уходили вниз и снова поднимались, открывая нашему взору овраги, бобровые плотины и запруды, лесопосадки и уходящие в горизонт поля. Облака окрасились в алый цвет, и из-за восточных холмов поднялось солнце. Оно не сияло в полную силу – ёще не проснулось. Красный диск повис над горизонтом и принялся наполняться светом. Миллиарды росинок затанцевали в свете золотого шара. Спящие бутоны цветов стали медленно распускаться, вдыхая свежий утренний воздух. В деревне запели первые петухи. Романтика.

– Как же красиво, – восхищенно произнес Максим.

– Да уж, – хриплым голосом произнесла я.

Я даже не заметила, что мы стояли в немой тишине, наблюдая за тем, как мир пробуждается ото сна. Что-то внутри меня проснулось, восхищаясь солнцем, цветами и уходящими вдаль ночными облаками. Но наш путь сегодня лежал отнюдь не к торжеству солнца. Сегодня мы замыслили идти в сторону мрачных сосен, недалеко от заброшенной и мертвой деревни Красная Звезда.

– Ты что-нибудь пробовала рисовать? – спросил Макс, наблюдая за уходящими ночными облаками.

– Совсем ничего. Вдохновения не было. В последнее время мне что-то не по себе. Не знаю, как это объяснить, но это похоже на какой-то кризис. Кризис во внутреннем мире. Наверное, это в преддверии десятого класса. Я немного волнуюсь. Наш класс смешают с другим и боюсь, что с ними, как с моим классом, не склеится.

– Нас тоже смешали перед десятым классом. Сначала я тоже волновался, ведь ты знаешь, что я не особо коммуникабелен…

– Нет, Макс, ты очень дружелюбный. Люди к тебе тянутся. Ты не такой как я, – прервала я его на полуслове.

– Ты опять за старое? Если ты сама себя не любишь, люди, видя это, так же будут относиться к тебе. Почему ты придумываешь себе трудности. Ты добрый и открытый человек. Это притягивает людей. Просто нужно еще не забывать любить себя саму. Каждый человек уникален, никто не повторяется. Запомни это и не бойся нового. Все будет хорошо. Ты найдешь друзей. Они у тебя и так есть: я, Алиса, Руслан. Еще кто там был? – спросил он.

– Галя, Алина.

– Ну вот видишь?! А сколько еще людей, которых ты можешь назвать товарищами или хорошими знакомыми?

– Да, ты прав. Между Алисой и Русланом есть что-то большее, я им не нужна.

– Нет. Не говори глупостей. Ты просто напридумывала себе: со стороны виднее. Ты просто ревнуешь их друг к другу и хочешь, чтобы они были только твоими друзьями.

– Ладно, я все поняла. Спасибо. Давай не будем больше об этом говорить, – я остановила обсуждение этой темы, потому что атмосфера постепенно накалялась, и у меня не было желания продолжать этот бесполезный разговор.

Дальше мы шли молча, думая каждый о своем. Нашу тишину лишь изредка прерывал щелчок затвора камеры. Макс любил фотографировать иоковскую красоту. Он жил в центре деревни, поэтому ему не хватало всего того, что есть у меня за забором огорода.

– Хочешь подкрепиться? – спросил Макс, доставая из сумки контейнер с бутербродами из колбасы и домашнего сыра.

– Я не против, но колбасу я не ем, ты же знаешь.

– Да, помню, у меня есть парочка с сыром, но если хочешь могу дать пожевать только хлеб, – улыбнулся он.

– Нет уж. Мое вегетарианство распространяется только на мясо бедных зверушек, – напомнила я ему и выхватила из его руки бутерброд с сыром.

Закончив с бутербродами, мы тронулись дальше. Не знаю, как Макс, но мне после еды стало легче, какая-то внутренняя насыщенность появилась внутри моей маленькой бездны. Я подошла к резкому краю ущелья. Ветер бегал в глубине оврага, касаясь верхушек травы и маленькой яблоньки, которая умудрилась вырасти в таком неуютном месте.

Эх, вот бы птицей стать и взмыть в небо. Руки сами собой раскинулись в стороны, и я закрыла глаза, представляя полет над иоковской долиной. Я бы полетела туда, где еще не бывала, залетела бы в леса и спела бы песню какому-нибудь старому дубу, а потом снова в небо. Ввысь, за облака, пока силы не покинут меня.

– Сейчас бы взлететь в небо, – мечтательно прошептала я.

– Тихо, – прошипел Макс.

– Я бы ни капли не пожалела, если бы стала птицей. У них есть шанс, который не дается таким существам как мы, – в случае проблем они могут просто взять и улететь. Это эгоистично и безответственно. Мама часто говорит, что нужно решать проблемы, а не бежать от них, но, если есть шанс, почему бы не улететь.

– Да тихо тебе говорят! – разозлился Макс. – Послушай. В овраге. Там что-то есть.

– Вот еще затыкает меня. Только пусть начнет верещать что-нибудь умное, я ему припомню. Что там в этом овраге?

Я присела на корточки и закрыла глаза. Закрыв глаза, я мысленно представила перед собой глубокий овраг с обрывистыми краями, с журчащей речкой в глубине. Шелест листвы ив, ветер, играющий камышами, хруст, шлепок в луже. Это не похоже на звуки, которые издает овраг. Шлепки слишком тяжелые для бобров, а хруст никак не может принадлежать ветру. Звуки приблизились к нам, и я открыла глаза. Прямо под нами в зарослях камыша пробирались какие-то большие серые существа. Они проламывали сухие ветки и шлепали в грязи. Серая кожа, нет, не кожа, это была шерсть. Трудно рассмотреть.

– Это чьи-то телята? – шепотом спросила я у Макса.

– Не думаю, – задумчиво произнес брат.

Вильнули серые хвосты. Острая волчья морда напряглась, и тело замерло. Солнечные лучи скользнули по большому мохнатому телу волка, и его голова повернулась к его спутнику. Исполины замерли. Да, исполины. Это были просто нереально большие волки! Никогда таких не видела! Никогда. Первый волк грубо зарычал. Не нравится мне это, что-то здесь не так. Второй присоединился к нему, и вдруг в одно мгновенье, в долю секунды, я даже не заметила – их головы повернулись в нашу сторону. Глаза волков вонзились прямо в меня, и контроль над телом куда-то исчез, только взгляд, только пара злых глаз.

Пока я смотрела в глаза первому, второй медленно вышел из камыша и перепрыгнул реку. Он… он направляется к нам? Только не это. Нужно бежать, но я не могу. Не могу привести себя в порядок, меня будто пригвоздило к месту. Я не могу оторвать взгляд от этого исполина. Он будто внутри меня. Будто он говорит мне: "Не шевелись. Смотри прямо мне в глаза". Серая шерсть серебром отливалась в лучах восходящего солнца. Это и есть смерть?

– Бежим! – кто-то резко дернул меня, и глаза исчезли вместе с мыслями этого волка.

Это был Макс. Он вовремя спохватился и понял, что нам не избежать смерти, если мы будем бездействовать и надеяться, что минуем опасность. Здесь мы одни. Никто с утра, даже житель деревни, не будет слоняться в этой глуши.

– Ты видел их? – задыхаясь спросила я у него.

– К сожалению, да. И я видел, что один из них направлялся в нашу сторону! – испуганно произнес мой брат, увлекая меня за собой.

В одно короткое мгновение мир распался на оттенки синего и зеленого. В ушах засвистел ветер, заглушая звуки вокруг. Ноги почти не касались земли, а тело превратилось в корпус ракеты. Горло стало жечь. В голове осталась лишь одна картина – глаза, злые глаза того существа, похожего на волка.

Когда я пошла в первый класс, нас водили на экскурсию в зоопарк и те волки, которых я там увидела, худые, с несчастными глазами, очень сильно отличаются от тех, что внезапно появились перед нами в камышах.

Пробежав немного, я обернулась и увидела, как из оврага выпрыгнула большая серая туша. Огромные лапы напряглись и откинули этот объект от земли что есть силы, и он полетел на нас. К счастью, у нас с Максом была кое-какая фора. Если постараться, мы еще можем оторваться от них, но надолго ли? Надеюсь, кто-нибудь с ружьем заберется в такую глушь в это утро. Надеюсь… Ноги несли меня, как ракету. Моя скорость, по моим меркам, приближалась к скорости света. Я должна выжить. Рука Макса крепко сжимала мою. Мы должны жить. Это не конец! Не конец! Я верю в это.

Забыв об уважении к полю, которое нам внушали старики, мы рванули прямо через незрелую рожь. Так мы могли добежать до дома быстрее. Земля в поле была мягче, чем на лугу, поэтому бежать было тяжелее, но какие-то неведомые мне магические силы наполняли меня энергией. Это страх. Он придает мне силы, я не хочу умирать, не сегодня, не сейчас. Страх творит чудеса с человеком, страх заставляет нас двигаться вперед – бей или беги. Страх – это адреналин, это жизнь для меня сейчас.

Прямо за нами раздался волчий вой, я закрыла глаза. Буду бежать с закрытыми глазами. Не хочу видеть, как мир сотрется перед моими глазами и погрузится в вечную тьму, заливаясь моей кровью. Не хочу этого видеть.

– Быстрее, Кристина! Пожалуйста, быстрее! – задыхаясь, кричал Макс.

– Я стараюсь! – кричу внутри я, но ничего не могу с собой поделать. Я выжимаю максимум из своего тела, еще больше я просто не могу. Наверное, я слишком слаба, чтобы жить в этом мире. Мое тело словно в замедленной съемке потянулось к земле. Все, я сдаюсь.

– Поднимайся! – рывок наверх. – Мы почти дошли.

Дошли? Вспомнив о доме, я рванула вверх и сильнее оперлась ногой о землю, чтобы полететь как можно быстрее. Нужно бежать. Волки. Глаза. Страх. Адреналин. Жизнь.