Максим Антонов – Новолуние (страница 4)

Тут из окон, выходящих во двор, начала играть музыка – кто-то открыл окна и поставил на подоконник колонки музыкального центра. Это решение пришлось многим по вкусу.

– Завтра все они будут ныть под одеялом, – усмехнулась Арина, – но жизнь слишком коротка, чтобы чего-то бояться.

Она взяла меня за руку и потянула к танцующим. Я отдался во власть музыки и просто радовался празднику. На удивление, Арина хоть и была хрупкой, но танцевала она отнюдь неплохо. Было в её движениях даже что-то возбуждающее, и, заметя мой взгляд, она принялась соблазнять меня ещё сильнее. Но это длилось недолго. Арина громко засмеялась своим распутным танцам и обняла меня. Я тоже смеялся с ней, прижимая её крепко-крепко к своей груди, вдыхая её запах и надеясь, что это никогда не закончится. Кто-то достал бенгальские огни, но мы не отвлеклись на них. Мы по-прежнему стояли, обнявшись, в шумной толпе прыгающих вокруг людей.

Вокруг нас крупными хлопьями опускался снег. Толпа прыгала и пела. Где-то рядом кто-то достал бенгальские огни, и искры фонтаном летели в стороны, размывая этот серый мир. В какой-то момент я набрался смелости, чтобы поцеловать её, не опасаясь испортить то, что зародилось между нами. Я был готов, и, честное слово, мне казалось, что она тоже готова. Но я не успел.

– О, Господи! Это же моя любимая песня! – закричала она, услышав новую песню, заигравшую из дома.

– Твоя любимая? – переспросил её, злясь на лирическую песню, помешавшую мне.

– Да, это Paramore – the Only Exception. «Единственное исключение», так переводится её название. Баллада о любви! – крикнула она от счастья, что неожиданно для неё заиграла её любимая песня.

Все вокруг нас рассыпались по парочкам, и мы не стали исключением. Я смотрел в глаза счастливой Арины, которая подпевала вокалистке. Кажется, она хорошо знает текст этой английской песни. Я чувствовал, как она дрожит от счастья.

– Хотелось бы мне знать перевод этой песни, – прервал её пение я.

– В ней поётся о том человеке, которого можно назвать единственным исключением. О том, кто может разбудить в сердце любовь, – произнесла она, пристально глядя мне в глаза.

Не знаю, что за чувство взяло надо мной вверх, но я резко опустил глаза после её слов. Такое ощущение, будто она сказала это, прочитав мои мысли. Эта песня была про меня. Арина и есть моё единственное исключение.

– Очень красивая песня, – улыбнулся я ей.

Внутри меня вдруг резко стало как-то грустно и печально. Не знаю, что это было. Краски всего мира будто померкли. Будто что-то пошло не так. Мне захотелось уйти отсюда и где-нибудь побыть наедине.

– Всё в порядке? – обеспокоенно посмотрела на меня Арина.

В её глазах было то беспокойство, которого мне не хватало. Мне не хватало этого искреннего беспокойства. Я давно хотел быть с кем-то, кто будет обо мне заботиться, а я о нём. Надеюсь, таким человеком будет Арина. Я хочу, чтобы им была Арина.

– Прости, я просто задумался, – ответил ей я и фальшиво улыбнулся. – Всё в порядке.

– Ты меня напугал, – прижалась она к моей груди снова.

Я её напугал. Как же это приятно слышать. Никто раньше такого мне не говорил. Да и вряд ли кому-то это было интересно. Но что же это был за непонятный наплыв печальных чувств? Будто некий поцелуй дементора. Кажется, кто-то пересмотрел Гарри Поттера.

После танцев, когда алкоголь из крови выветрился, а температура на улице начала казаться невыносимо низкой, мы забежали домой. Огромная компания разбилась на группы по интересам: кто-то обсуждал учёбу, кто-то обсуждал новости, кто-то обсуждал музыку, кто-то играл в Твистер, кто-то пел песни под гитару, а были даже такие, которые закрылись в комнатах, чтобы поговорить на личные темы. Я был в той группе, что пела песни под гитару, потому что из всех жителей этого дома я единственный в совершенстве владел своей акустикой. Но, увы, при всём моём желании, Арина выбрала группу, разговаривающую на личные темы, с бокалом спиртного, в закрытой комнате. Поначалу я искал её взглядом в огромной гостиной, но когда услышал, что она, Света, Лена и Маша заперлись в комнате Маши, понял, что девочки обсуждают то, что парням слышать необязательно. Я знал, что уютная комната Маши всегда была центром слезливых разговоров. Скорее всего, её выбирали именно из-за уюта и тепла, царившего в ней. Мне бы и самому хотелось излить свои переживания в этой комнате, но я парень, а в нашем доме редко кто-то из парней говорил о своих чувствах – все держали всё в себе. Правда, как-то раз Вадим напился до такой степени, что всё же снял завесу и рассказал мне о своих переживаниях и проблемах. Тогда я помог ему парочкой советов, после чего наши бывшие тёрки из-за всяких глупостей прекратились.

Невольно я посмотрел на своего друга, сидящего в обнимку со своей девушкой. Вадим был вроде нашего местного ловеласа, героя-любовника Казановы. Ему не составляло труда закадрить любую девушку, на которую мы могли показать пальцем, но связал он себя не с самой лучшей партией в нашей огромной компании. Вера – его девушка – была на редкость стервозной особой, которая только и делала, что искала в нашем доме конфликт, чтобы разжечь его ярче. И неважно было, на чьей она стороне. Она могла даже быть против своих подруг, только бы конфликт и ссора были эпичнее и горячее. Но как бы это странно ни было, ей это прощали. Все знали её характер и понимали, что она без этого не может жить. Даже сейчас её глаза по-лисьи уставились вдаль, а хитрая улыбка не сползала с узких губ ни на минуту.

И вот что в ней нашел Вадим? Он мог закрутить роман с любой девушкой на этой планете, а выбрал её. Она и красотой особо не блистала. У Вадима пепельные густые кудри, а у неё жидкие волосы серого цвета, как мышиная шерсть. У Вадима были большие голубые глаза, а у Веры узкие ехидные щёлочки льдисто-серого цвета. Вроде бы с виду такие, как Вера, всегда остаются в тени, чтобы не привлекать к себе внимания, а эта только и делает, что ищет где бы с кем пособачиться. Странная особа. Наверное, именно её жесткий характер и привлёк Вадима, ведь все мы хотим получить то, что получить тяжелее всего.

Недалеко от ёлки, на полу около камина, спал Женя – парень Светы. Женя тоже казался мне странной партией для моей Светы. В детстве нас со Светой сватали, но мы с ней остались только лучшими друзьями. Да я и благодарен этому, потому что Света – великий человек, способный понять тебя, помочь тебе и встать на твою сторону в любой стычке. Женя не нравился мне только тем, что он был полной противоположностью активной Светы. Если Света могла поднять восстание, то Женя был из числа тех людей, которые всегда стояли в стороне и со скукой в глазах наблюдали за такими, как моя лучшая подруга. Хотя мне кажется, что я снова пролетел со своим мнением. Женя – идеальная партия для Светы. Он тормозит её, когда это нужно, и всегда поддержит и выслушает вечно тараторящую девушку. Моя любимая хоббитиха и её возлюбленный гном.

Подходит ли мне так же Арина? Подходит ли Арина под стандарт моей идеальной девушки? Противоположны ли мы с ней? Или же не обязательно быть противоположными, ведь у ребят всё-таки есть что-то общее. Кто-то из них смотрит одни и те же сериалы, кто-то читает одни и те же книги, кто-то из них слушает одну и ту же музыку.

А какую музыку слушает Арина? Я знаю, что она, так же как и я, слушает рок. Но я слушаю тяжёлый рок и не думаю, что девушка, олицетворяющая собой солнце, может слушать что-то тяжёлое. Тем более, сегодня я узнал, что её любимой песней была лирическая баллада о любви. Нужно будет лучше узнать её вкусы и предпочтения.

Хор вокруг меня постепенно угасал: кто-то из воющих засыпал, кто-то оторвался от нашей группы и пошёл разговаривать по душам, а некоторые парочки поняли, что пора запираться в свободных комнатах. Этой ночью не всем удастся уединиться и поспать на кроватях. В нашем доме не хватит спальных мест, чтобы вместить двадцать человек. Наверное, Женю даже будить не стоит, пускай себе похрапывает под ёлкой около камина. Разве это не идеальный новый год? Он проснётся утром под ёлкой в роли подарка для Светы.

Когда вокруг меня не осталось подпевающих мне людей, я поставил гитару в угол, где её никто не тронет и пошёл на кухню. Перекушу и отправлюсь искать Арину.

На кухне я обнаружил пьющего в полном одиночестве Игоря. С широко раскрытыми глазами он смотрел в одну точку и о чём-то думал. Его не отвлёк даже мой приход, хотя учитывая наши способности, он давно должен был меня заметить.

– Ты что, в одно горло сидишь гонишь? – вопросительно усмехнулся я.

– Нет, – вздрогнул мой друг и посмотрел на меня, – вместе с Вискасом.

Вискасом звали нашего жирного и наглого кота, которого откормили до такой степени, что бедняга не мог спрыгнуть с дивана, не плюхнувшись на живот. Кто-то считал его милым, а мне он казался омерзительным.

Я посмотрел под стол и обнаружил рядом с ногами Игоря тарелку с колбасой, взятой со стола, и нашего жирного кота. Кот, казалось, даже не понимал, что ему достаточно. Он ел, ел и ел. Ужасное зрелище. Если этот мохнатый колобок лопнет, я не удивлюсь.

– О чём задумался? – сел напротив Игоря я.

– Неважно, – он всё ещё сверлил взглядом точку в стене.