Максим Анкудович – Ржавое поле (страница 37)

Новый глава поселения не забыл своих старых обид и пришел к Владимиру, в сопровождении не чистых на руку милиционеров, с предложением поделиться прибылью, которую приносил магазин. В противном случае, бизнес угрожали отнять.

Владимир стоял перед дверью старухи-ведьмы, вспоминая свои прежние визиты к ней. Если в первый раз он приходил сюда просить, во второй требовать, то в этот раз Владимир пришел договариваться.

Дверь отворилась сама собой, открыв проход в темный коридор страшного дома.

«К чему эти фокусы?» – с раздражением подумал Владимир, – «Напугать хочет?»

Хромов уверенным шагом вошел внутрь дома. Стоило ему переступить порог, как дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной. Старуха ждала его в большой комнате с лестницей на второй этаж. Она сидела на старом, грязном диване, с колодой карт в руках, раскладывая пасьянс. Все в той же вязанной жилетке, с платком, повязанным на голове, ведьма задумчива шевелила кончиком носа, ища куда положить карту, зажатую между сухих, тонких пальцев.

– Вечер добрый, Владимир. – сказала она, не поднимая головы.

Услышав свое имя, произнесенное ее тонкими губами, Владимир поежился. Раньше она называла его «дитя» или «юноша», и впервые обратилась к нему по имени. «Она так проявляет уважение? Или, наоборот, отказывает мне в праве называться мужчиной?» – промелькнула мысль у него в голове.

– Добрый, бабушка Софа. – сказал он с натянутой улыбкой.

– Что привело тебя в этот раз? – спросила старуха, наконец, посмотрев на своего гостя.

– Семен, кстати он растолстел, как вы и говорили, хочет отнять у меня магазин. Пришел просить вас, помочь мне, решить этот вопрос. – Владимир взял стул, стоящий у стены, поставил напротив старухи спинкой вперед, и сел на него, сложив руки в замок. – Сможете помочь?

– Смогу, – устала произнесла ведьма, отложив карты в сторону. – Но готов ли ты заплатить за это? В прошлый раз, мои цены возмутили тебя.

Она пристально посмотрела Хромову прямо в глаза, тот пытался не отводить взгляда, но не выдержал и отвернулся. Владимир примирительно рассмеялся, в попытке спрятать за смехом свою слабость, и сказал:

– Теперь я другой человек. Назовите цену, обсудим.

– Точно. – сказала старуха, подняв палец вверх. – Ты другой человек. Я знаю, что ты пытался убить того мальчишку, тогда на картофельном поле. Жалкая была попытка.

– Почти получилось. – развел руками Владимир.

– Брось. Ему ничего не угрожало. Если бы ты хотел избавиться от него по-настоящему, действовал бы наверняка. Или же ты, непроходимо туп. Что скажешь? – спросила старуха, противно ухмыляясь.

– Вы правы. Я думал, не помрет, так сломает себе чего-нибудь, и уедет прочь, забыв про Вику. А получилось…

– А получилось, что ты сам толкнул ее ему в руки, Владимир. – рассмеялась бабка.

– Я не за этим сюда пришел. – сердито сказал Хромов. – Если не собираетесь говорить по делу, то… – он привстал со стула, давая понять, что готов уйти.

– Сядь! – громка сказала старуха. Владимиру показалось, что в глазах ведьмы мелькнули молнии. – Ты приходишь ко мне в третий раз, и в третий раз врешь о причине своего визита. Тебе нет дела до магазина, тебе противна твоя жизнь и та дура, что живет с тобой под одной крышей. Ты пришел вернуть свою детскую любовь, вернуть Вику, и если не скажешь об этом прямо, то я превращу тебя в ящерицу!

Владимир громко рассмеялся.

– Вы серьезно? – спросил он ведьму сквозь смех. – Я уже не ребенок, чтобы верить в эти сказки. А Вика, я про нее не вспоминаю.

– Неужели? – старуха изобразила растерянность на лице. – Как жаль. Ведь сейчас у тебя есть человек, который тебя любит, и с которым ты бы с легкостью расстался?

«Она про Маринку?» – подумал Хромов. Владимир обдумывал слова старухи. Вернуть Вику показалась ему заманчивой идеей, хотя он и не думал о ней, пока не пришел в этот страшный дом. Он не любил свою молодую жену и легко бы пережил ее смерть, но Владимир понял, что успел привязаться к еще не родившемуся ребенку.

– В этот раз, вы ошиблись, бабушка. – уверенно сказал Хромов. – Я пришел сюда, чтобы сохранить бизнес. И не более.

– Что ж, – вздохнула старуха, откинувшись на спинку дивана. – Тогда давай решать твою проблему, мужчина.

Хромов колесил по городу уже несколько часов, когда увидел ее. Маленькая, тонкая фигура в сером плаще, стояла у обочины под проливным дождем, держа над головой большую кожаную сумку. Девушка села в, остановившийся перед ней, «Пирожок» без каких-либо вопросов. Она благодарно улыбнулась Владимиру, вытирая дождевую воду с лица.

– Спасибо! – сказала она севшим голосом. – Чувствую завтра слягу с температурой. Подбросите до Депо? Сколько будет стоить? – девушка достала кошелек из своей сумки и вопросительно посмотрела на Владимира.

– Не нужно. Уберите. – отмахнулся Владимир. – Я не таксую, просто увидел, что вы мокнете, и не смог проехать мимо.

Девушка подозрительно прищурилась.

– Если вы рассчитываете получить от меня, что-то кроме денег, то остановите, я выйду. – сказала она.

Владимир рассмеялся.

– Нет, что вы. Я женат. – он показал девушке безымянный палец на котором блеснуло толстое, золотое кольцо.

– Можно подумать, сегодня это еще что-то значит. – пробормотала девушка. – Ладно, везите.

Она отвернулась к окну, изредка поглядывая в сторону водителя.

– Спасибо, вам. – сказала девушка, после долгого молчания. – Простите, что заподозрила вас в… В чем-то нехорошем.

– Я не обиделся. – улыбнулся Хромов.

– Как вас зовут?

– Владимир.

– Красивое имя. Мужественное. А меня Ксюша.

– Приятно познакомиться, Ксюша.

– И мне приятно, Вова.

– Лучше – Владимир.

– Хорошо. Приятно познакомиться, Владимир. – немного кривляясь сказала девушка. – Вы пропустили поворот! – громко сказала пассажирка, снова разволновавшись.

– Простите. Я не местный, плохо ориентируюсь в этом районе. Сейчас развернусь. – успокоил ее Владимир.

«Пирожок» свернул с улицы и медленно поехал между гаражами, покачиваясь на ухабистой дороге.

– Зачем мы сюда едем?

– Ищу место, где развернуться.

– Почему не развернулись на улице?

– Это против правил. Ох, черт!

– Что случилось?!

– Колесо спустило. Вы сидите, я сейчас быстро его поменяю.

Девушка насторожилась. «Отказался от денег, завез непонятно куда, теперь еще колесо спустило… Точно маньяк», – подумала она. Ксюша решила, что не будет надеяться на лучшее, и вышла из автомобиля, вслед за Владимиром.

– Я лучше сама домой дойду. – сказала она Владимиру, который, присев на корточки, устанавливал домкрат у заднего колеса.

– Я напугал вас? Прошу прощения. – сказал Владимир, не отрываясь от работы. – Если считаете, что так будет лучше, конечно, идите. Только подайте, пожалуйста, крест-ключ, пока не ушли. Он в кузове.

«Может зря я так?» – думала Ксюша, подходя к открытому кузову. – «Вроде, правда колесо спустило…»

– Не могу найти, – крикнула она, заглянув в кузов. – Как он выглядит?

– Как крест. Посмотрите повнимательнее, я сам не могу отойти, пока.

Ксюша поглубже заглянула в темный кузов «Пирожка», заставленный картонными коробками с продуктами, и пластиковыми ящиками с алкоголем. Она заметила ключ в глубине кузова, но не могла дотянуться до него, ей пришлось поставить одну ногу внутрь, и залезть в кузов почти полностью. Когда она сжала пальцами холодный метал ключа, Владимир, подкравшись сзади, схватил девушку, приложив к ее губам марлю, сильно пахнущую какой-то химией. Ксюша в ужасе, попыталась высвободиться из его захвата. Она махнула зажатым в руке ключом себе за спину, в надежде попасть нападавшему в голову, но вместо этого больно стукнула себя по ключице. От страха девушка часто дышала сквозь вонючую марлю, ее сознание затуманилось, и через несколько секунд, она провалилась в темноту.

Владимир, положив девушку между ящиков водки, закинул на нее домкрат, послуживший ему реквизитом, в этом представлении, и закрыл кузов. Он осторожно, соблюдая все правила движения, выехал из города и, вдавив педаль в пол, помчался в деревню, к дому старухи. У него оставалось еще пару часов, до того, как его пленница придет в сознание.

Ровно через неделю, Семен, возвращаясь домой после пьяных посиделок с друзьями, не справился с управлением на обледеневшей трасе, и его черная «Волга», на скорости в сто сорок километров в час, влетела в растущую у дороги сосну.

У Владимира и Марины родился сын, которого они назвали Сергеем. Ребенок был маленькой копией отца, токай-же темноволосый и бровастый. Несмотря на это сходство, стоило Владимиру взять его на руки, Сергей заходился истошным криком, и не успокаивался, пока отец не возвращал его матери. Марина сильно переживала из-за этого. Ей было неудобно перед мужем, Владимир был к ней так внимателен в период беременности, и она переживала, что холодность, прежде присущая их отношениям, вернется, если сын не примет отца.

Владимир знал, почему Сергей плакал при виде него. Он мог бы навестить ведьму еще раз и разобраться с этим, но глядя на гору грязных пеленок, наслушавшись ночного плача в исполнении младенца, Хромов решил воспользоваться своим проклятьем, как предлогом, чтобы не сидеть с ребенком и взвалить заботу о нем на жену.

Хромов продал свое место на рынке и сам встал за прилавок в магазине. На страну обрушился экономический кризис, и вместо денег в кассе, на прилавке лежала толстая тетрадь, заполненная долговыми записями. Было время, когда в магазине Владимира не продавалось ничего кроме хлеба и водки. Денег еле хватало на жизнь. Сын рос, расходов становилось все больше.