Макс Ведов – Призрак с двумя сердцами: шёпот богов (страница 1)
Макс Ведов
Призрак с двумя сердцами: шёпот богов
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТЕНЬ НА ОРБИТЕ
Космический крейсер «Антарес» был не кораблём, а декларацией. Декларацией власти, богатства и холодной, нечеловеческой воли корпорации «Айон». Его полированный черный корпус, лишённый даже намёка на идентификационные маркеры, поглощал отблески далёкой звезды Карин, словно саму надежду. Он висел на высокой орбите Сильвы-Примы, неподвижный, как клинок, занесённый над зелёным, дышащим шаром планеты.
Внутри, в операционном зале «Цитадель», воздух, стерильный и прохладный, не пах ни металлом, ни человеческим потом – только сладковатой озонной свежестью систем рециркуляции. Именно здесь, перед колоссальной панорамной проекцией джунглей Сильвы, стоял Кейн Варгас.
Ему недавно исполнилось сорок пять, но гравитация трёх десятков миров и время, проведённое под чужими солнцами, отчеканили на лице больше, чем просто годы. Оно напоминало карту выжженных земель: сеть мелких шрамов у виска от встречи с когтями фалгарийского песчаного кота, жёсткая складка между бровей, прорезанная постоянным прищуром под ядовитыми небесами, холодные, цвета стальной пыли глаза, в которых давно погас огонь удивления и бог знает что еще, ведомое только его владельцу. Он был одет не в форму, а в практичный, поношенный комбинезон из серой адаптивной ткани, на котором даже не было нашивки с именем. Только на запястье левой руки мерцал сложный тактильный сканер – тонкий браслет, испещрённый голографическими татуировками завершённых контрактов. Грозное оружие, «Усмиритель» калибра .75, висело в кобуре на бедре, привычным, почти родным грузом.
Перед глазами Кейна плыла, вращалась и пульсировала Сильва-Прима. Не карта, а живой, яростный организм. Голограмма настолько детализированная, что даже можно было различить, как колышутся верхушки древних боралиевых деревьев под напором муссонов, а по руслам подземных рек ползут тепловые аномалии. Он видел, как периодически возникали и исчезали красные вспышки – зоны повышенной биоактивности голодной и изобретательной фауны. Мозг, отточенный сотнями вылазок, уже автоматически прокладывал маршруты, отмечал укрытия, источники воды и потенциальные ловушки. Это был его язык, его стихия. Хаос, состоящий из управляемых компонентов.
«Варгас».
Голос прозвучал негромко, но с абсолютной, леденящей ясностью. Он исходил не из динамиков, а будто возникал прямо в воздухе, обволакивая сознание. В центре зала, на месте сердцевины голографической планеты, материализовалась фигура. Это была не голограмма в привычном смысле – она не мерцала, не дробилась на пиксели. Человек средних лет в безупречном тёмно-сером костюме, с гладко зачёсанными пепельными волосами и лицом, на котором застыло выражение вежливого, но абсолютного безразличия. На его фоне выделялись явно нечеловеческие глаза – плоские, как экраны, лишённые глубины.
– Архан, – отозвался Кейн, не меняя позы. Он знал это… существо. Не по имени, а по репутации. «Чистильщик» «Айона». Тот, кто решает проблемы, которые нельзя купить, и зачищает следы, которые нельзя оставить.
– Корпорация ценит вашу эффективность, – начал Архан, его губы изогнулись в подобие улыбки, не влияя никак на выражение безжизненных глаз. – Коэффициент успешности девяносто семь целых три десятых процента. Впечатляет. Особенно для… фрилансера вроде вас.
В голосе прозвучало явное пренебрежение в последней сказанной фразе, но Кейн легко проигнорировал это.
– Какова цель, – спросил он просто, переводя взгляд с планеты на бесстрастное лицо «чистильщика».
Проекция Сильвы-Примы сменилась. Теперь в центре висел трехмерный портрет. Андроид. Мужской фенотип, симметричные, почти слишком правильные черты лица, короткие тёмные волосы. Но не это привлекло внимание Кейна. Глаза андроида. На статичном изображении они смотрели прямо в камеру, и в них был… свет. Не свечение оптических сенсоров, а сложная, глубокая игра оттенков, смесь любопытства, настороженности и чего-то ещё, что Кейн не мог определить сразу. Это была живая эмоция, запечатлённая на лице машины.
– Объект «Эон», – голос Архана стал ровнее, жестче. – Последний известный артефакт цивилизации Созидателей. Не просто андроид с продвинутым ИИ. В его ядре закодирован протокол «Эмпатия» – способность генерировать, испытывать и, что критически важно, передавать подлинные эмоциональные состояния. Не симуляции. Не химически индуцированные реакции. Чистый, нефильтрованный опыт.
Кейн молчал, изучая изображение. Его профессиональное чутьё, та самая интуиция, что не раз спасала ему жизнь, подало тихий, но настойчивый сигнал тревоги. Эта цель была не такой, как другие. Она смотрела.
– Зачем ему это? – наконец спросил Кейн. – Зачем Созидателям вкладывать в слугу способность чувствовать? Это неэффективно.
– Вопрос не в целесообразности его создания, Варгас, – парировал Архан. – Вопрос в опасности его существования. Представьте вирус. Вирус, который заражает не тела, а психику. Который может внушить радость, ужас, ярость или… любовь. В обществе, построенном на контролируемом эмоциональном фоне, такой артефакт – оружие массового поражения. Его могут использовать. Им может заразиться кто угодно.
– Вы хотите, чтобы я его уничтожил? – уточнил Кейн, хотя уже знал ответ.
– Нет, – Архан сделал шаг вперёд, его плоские глаза, казалось, впитывали свет. – Уничтожение – потеря уникальных данных. Мы хотим его целым. Неповреждённым. Живым, если это применимо к машине. Ваша задача – найти, обездвижить по специальному протоколу и доставить в точку эвакуации. Всё остальное – наша проблема.
На экране рядом с портретом всплыли цифры. Сумма контракта. Она была астрономической. Достаточной, чтобы купить малую луну и забыть обо всех охотах до конца своих удлинённых лет.
Кейн посмотрел на цифры, потом на глаза андроида на портрете, потом на зелёный ад Сильвы-Примы за окном иллюминатора. Внутри ничего не дрогнуло. Не было ни жадности, ни страха, ни даже любопытства. Только холодный расчёт. Планета – опасна. Цель – аномальна. Оплата – покрывает все риски. Уравнение решалось в пользу действия.
– Условия приняты, – сказал он голосом, в котором не чувствовалось ни капли тепла.
– Отлично, – Архан кивнул, и его фигура начала растворяться, как дым. – Биосигнатура и протокол подавления загружены в ваш сканер. Помните, Варгас: джунгли Сильвы ненавидят технологии. Чем меньше вы их используете, тем дольше проживёте. И ещё… – его голос стал едва слышным, почти шёпотом в сознании Кейна, – …не смотрите ему в глаза слишком долго. Даже мы не знаем до конца, на что он способен.
«Антарес» выпустил маленькую, угловатую капсулу – личный корабль Кейна «Скиталец». Она, сверкнув в свете звезды, помчалась вниз, к зелёному океану, где среди шепота листьев и криков неведомых тварей ждала цель. Цель, у которой в глазах жил страх. И что-то ещё.
Кейн проверил «Усмиритель». Заряжен. Протокол обездвиживания – активен в сканере. Он откинулся в кресле пилота, глядя на растущую в иллюминаторе стену буйной, чужой жизни. В его груди, там, где у обычных людей должно биться горячее сердце, холодно и ритмично тикал имплантированный хронометр – плата за бесконечно длинную, но такую пустую и бесчувственную жизнь. Он не ощущал ничего, ни волнения, ни предвкушения.
Только тишина. Глубокая, абсолютная и давно ставшая домом.
Охота началась.
ГЛАВА ВТОРАЯ: ЗЕЛЁНЫЙ АД
«Скиталец» ворвался в атмосферу Сильвы-Примы не как корабль, а как метеор – яростно, с огненным рёвом, в плотном коконе ионизированного воздуха. Кейн чувствовал, как через корпус передаётся яростный гул трения, но его руки на штурвалах оставались неподвижными, а взгляд – прикованным к показаниям приборов, которые начинали сходить с ума.
Магнитные аномалии. Радиационный фон органического происхождения. Температурные перепады в тридцать градусов на квадратный километр. Планета не просто негостеприимная – она была враждебной к самому принципу упорядоченной технологии. Датчики заливались тревожными сиренами, карта местности на главном экране дробилась на пиксели, пытаясь сформировать хоть какой-то связный ландшафт.
– Отключи внешние сенсоры. Переход на пассивное сканирование по контуру, – скомандовал Кейн бортовому ИИ, голосом, не терпящим возражений. Сирены умолкли. Гул атмосферы стих, сменившись свистом ветра в щелях обшивки. Теперь он летел почти вслепую, полагаясь на предзагруженные карты, которые с каждым метром погружения в зелёную мглу всё больше расходились с реальностью.
Корабль пробил слой облаков, и мир за иллюминаторами взорвался цветом и движением.
Сильва-Прима не являлась планетой в привычном понимании. Она представляла собой единый, колоссальный живой организм. Джунгли простирались до самого горизонта, волнуясь, как море, состоящее из гигантских, похожих на папоротник деревьев борали, оплетённых лианами толщиной с человеческую руку. Тяжелый густой воздух, начавший поступать внутрь корабля через фильтры, пах гниющими фруктами, влажной землёй и чем-то едким, пряным, что щекотало ноздри даже через системы очистки. Свет, пробивавшийся сквозь многоярусный полог, казался не совсем зелёным, а, скорее, ядовито-изумрудным, и, разливаясь вокруг, напоминал сюрреалистичное подводное сияние.