Макс Вальтер – Жажда. Max Pro (страница 22)

— Отвали, а? Пора бы уже привыкнуть, что я не сильно-то откровенничать люблю.

— Расскажешь?

— Да. Здесь особого секрета нет…

Мне тогда девятнадцать исполнилось, когда всё началось. Сейчас я так и замерла в том возрасте, но об этом как раз не жалею. В первую ночь мы, как и все, прятались дома, а на следующий день отправились на выход из города. Творилось что-то невероятное. Людей убивали прямо посреди белого дня, на глазах у прохожих. Все стремились набить карманы и рюкзаки, а те, кто не успевал, пытались отобрать у первых. Я никогда в жизни ничего подобного не видела. Мир за одну ночь сошёл с ума.

Отец был спокоен. Впрочем, он всегда был таким: строгим, дисциплинированным, с излишней педантичностью к деталям. Я знала, кем он работает, да он и не скрывал. Хотя мы никогда об этом не говорили. Тема работы, когда он возвращался из командировок, находилась под строжайшим запретом.

Мама ушла, когда мне было лет пятнадцать. Не выдержало сердце. Отца не было на похоронах, срочный выезд, от которого снова зависела безопасность государственных интересов. Так я осталась предоставлена сама себе. Денег хватало, чтоб в отсутствие отца я ни в чём себе не отказывала. Затем внимание мальчишек, первые дорогие подарки… Нет, я не была шлюхой или содержанкой. Скорее, расчётливой сукой, которая действует лишь в собственных интересах. Наверное, эта черта характера досталась мне от него.

В тот день мы двигались сквозь толпу, словно нож через горячее масло. Он чётко и точно понимал, что нужно делать, будто только и занимался тем, что выживал всю жизнь в подобных условиях. А вот меня сковал страх. Ну а что я видела в своей жизни? Я ведь даже не дралась никогда. И тут вдруг такое!

Но отец действовал, словно машина. Никто даже не посмел на нас косо посмотреть, не то, что попытаться отнять вещи.

Из города мы выбрались. Затем очень долго шли пешком. Я стёрла все ноги в кровь, но его это не волновало. А когда я впервые упала и разрыдалась, отказываясь продолжать этот бешеный марафон, он нёс меня на руках. Остановились, лишь когда начало темнеть, но кто же знал, что именно тогда, как раз и нужно было бежать во всю прыть. Ночь взорвалась человеческими криками. Это было настолько страшно, что невозможно представить. Сердце рвалось наружу, в ушах гудело от постоянного пребывания адреналина в крови.

И нам снова повезло. Хотя вряд ли холодный расчёт можно назвать везением. Ведь мы отделились от основной толпы, спрятались в лесу. До нас попросту никому не было дела, потому как иные пополняли свои ряды. Их интересовало количество.

Но везение быстро закончилось. Примерно на третью ночь мы нарвались. Их было слишком много, а обычные пули не помогали. Отец дрался, очень долго и безжалостно. Он ломал кости, шеи, выбивал зубы и резал. Этот чавкающий звук, когда нож входит в плоть, я не забуду никогда. Вот только всё было тщетно. Спустя десять минут боя его вырубили, а мне перегрызли глотку. Они специально не стали убивать отца. Хотели, чтобы он видел, что со мной стало, а заодно и должно было произойти, когда взойдёт солнце. Наверняка даже хотели, чтобы я сама на него набросилась, после того как восстану. Однако всё произошло иначе.

Видимо, отец знал, что я не мертва окончательно, а также, что будет после моего воскрешения. Он связал меня, а ещё слил с себя пол-литра крови. Вот только он понятия не имел, что сделает со мной солнце. А главное, даже не подозревал, что я начала слышать голоса. Только спустя пару месяцев, я поняла: так со мной пытаются общаться другие.

Всё это время мы скитались. Он убивал для меня и поил кровью. Даже не знаю, кто из нас больше охотился на людей. Но главное было в том, как он это делал. В ход шло всё, ловушки, выжидания в засадах, спонтанные нападения. Началась война, которая охватила всех и каждого. Но ни он, ни я в ней не участвовали, мы просто блуждали по миру, в поисках любого, даже самого крохотного уголка, где будет спокойно.

Отец быстро узнал, что способно убить подобных мне. Я научилась слышать сердца, и вскоре мы превратились в идеальную машину смерти. Стали командой, которой попросту нет равных.

Спустя пару месяцев за нами пришли. Изменённые быстро поняли, что от нас двоих можно получить больше пользы от живых, нежели мёртвых. В тот день голоса в голове стали просто невыносимы. Я возненавидела всё живое, несколько раз пыталась броситься на отца, но это было сродни тому, как атаковать стену. Именно в этот момент появились те, кто правил балом.

Разговор длился долго, и в итоге отец согласился работать на нас. Да, в тот день я уже чётко решила, на чьей я стороне. И тогда мне это казалось правильным, ведь так говорили голоса. Именно я повлияла на его решение. Но как я могла знать, что спустя четыре с небольшим года оно изменится совершенно в противоположную сторону. В те дни наша цель выглядела несколько иначе, не без посторонней помощи, как оказалось.

Нужно было видеть какими мы стали, после того, как ушли чужаки. Потерянные, без цели и средств к существованию. У нас остались лишь выжженные серебром подземелья и разрозненное, перепуганное до состояния безумия стадо. А ещё была жажда и желание жить. Никто не понимал, что нужно делать.

А вскоре, старая, правящая верхушка дала трещину. Их мнения разделились. Кто-то рвал майку на груди и призывал продолжить войну, пока ещё мы полностью не упустили инициативу. Ведь оставалось лишь слегка надавить, чтобы привычный мир рухнул окончательно. Другие были против, аргументируя это тем, что конечная стадия в эволюционном процессе. Ведь мы не можем иметь потомства. Люди нужны нам для выживания, не просто в качестве пищи, но и как инструмент размножения. Пусть они рожают потомство, а мы просто будем обращать его в себе подобных. Да и в человеческой пище наши тела нуждаются одинаково, а мы не в состоянии вырастить урожай, разводить скот. Хотя это, конечно, глупости. Я думаю, наш вид легко справился бы с этой задачей, даже если ухаживать за хозяйством мы могли лишь по ночам. Но тогда аргументы звучали вполне убедительно.

Оппозиция быстро набрала обороты, а цели и средства их достижения поменялись ещё раз. Теперь людей уже не рассматривали в качестве биоматериала, они вдруг стали соседями, друзьями. Политика постепенно отклонялась от изначального курса, и я понимала, что в лучшую сторону. Или даже более правильную. Но так было нужно, ведь никто не хочет меняться резко и сразу. Иным, точно так же, как и людям, на принятие правильного решения требуется время.

Я тоже не хотела меняться, всё чего-то ждала, размышляла. А всё ли правильно? А как на самом деле будет лучше? Но были и те, кто считал данную затею полным бредом, людей — всего лишь пищей. Некоторые сломались под напором большинства, другие отделились и по сей день не признают тех вещей, за которые борется Лига. Противостояние началось даже среди своих. Конечно, оно не было похоже на ту войну, что завершилась с уходом чужаков, однако мы продолжали гибнуть. Договориться с людьми так и не удавалось, ведь для них мы стали синонимом слову «враг» и не абы какой — кровный. И как мы ни пытались, вырваться из порочного круга взаимного уничтожения, ничего не получалось. Пока отец не решил взять бразды правления в свои руки. За пару месяцев мы смогли вычистить всех противников, что со стороны людей, что здесь, у себя. А дальше ты знаешь, потому как мы с тобой встретились.

— Да уж… Так вот кто на самом деле правит Лигой… — задумчиво пробормотал Макс. — И где он сейчас? Почему Грог так настойчиво просил его отыскать?

— Ты только не ругайся, ладно?

— Вот что ты за человек? — парень перевернулся на бок, положив голову себе на руку и посмотрел девушке прямо в глаза. — Зачем постоянно мутишь все эти закоулки? Неужели так сложно просто взять и поговорить?

— Разве ты слушаешь?

— Ну вот сейчас, вроде всё получается и довольно неплохо.

— Сейчас ты так говоришь, потому что сделал выбор. Ещё неделю назад твои планы и взгляды на жизнь были полностью противоположны. Ты ведь даже слышать о Лиге ничего не хотел.

— Может, ты и права. Так кем же был тот старик?

— Ты всё о Николае Ивановиче?

— Угу, — коротко ответил Макс.

— Руководитель подразделения.

— А Сергей? Насколько я знаю, когда-то он вёл вас на войну с человечеством.

— Вёл, — кивнула рыжеволосая. — И мы за ним шли. А теперь он помогает восстановить баланс.

— Ну а кто он здесь? Какой пост занимает?

— Что-то типа советника. Помимо отца есть небольшая группа людей и иных, которые участвуют в принятии решений. Люди как раз из Девятки, чтобы соблюдать общие интересы.

— Кстати, — внезапно подорвался Макс, — а с Клеем что?

— Нормально всё с ним, — усмехнулась та. — Он, между прочим, сделал правильный выбор гораздо раньше тебя. Выходит, не такой уж он и тупой.

— Он никогда тупым и не был. Да, быдловат немного…

— Немного⁈

— Ну ладно, может быть даже чуточку лишнего, чем требуется. Но тем не менее с головой у него всё нормально. Где он сейчас?

— Тебе он так сильно нужен? Может, вас вместе поселить? Я подвинусь, если тебе это так необходимо.

— Ты совсем, что ли?.. — он бросил удивлённый взгляд на девушку, но заметив её кривую ухмылку, улыбнулся в ответ: — Больная-то…

— А что, разве только тебе разрешено надо мной издеваться?