Макс Вальтер – Жажда III (страница 10)

К вечеру у Ольги схватки начались, ох и натерпелся он в ту ночь. Никогда ему даже в голову придти не могло, что жизнь на свет с таким трудом появляется. На одну только кровь несколько простыней ушло, но за здоровье жены он переживал меньше всего. Ведь про запас на этот крайний случай он держал кусочек чёрного сердца, которое и отдал Ольге, как только та разродилась. А все беды и переживания улетучились в один миг, едва прозвучал детский плач.

Родилась девочка, но он совсем не расстроился. Стоило лишь взять малышку на руки, как всё остальное ушло на второй план. А она лежит, глазами глупыми вращает, словно с другой планеты прилетела и никак понять не может, где оказалась. Однако любовь отцовскую чувствует, на руках его сразу замолкает.

Забот сразу прибавилось, да так много, что Штык едва на охоту ходить успевал. О дальних вылазках и вовсе забыл, как и о постоянных осмотрах территории, хотя время от времени всё же мотался по округе, следы читал. Однако не до того стало, малышка всё внимание и время на себя забрала. Ни днём ни ночью не желала без отца находиться, всё капризничала, на сильные руки просилась. А уж как полюбила бороду щипать – никакие игрушки не нужны. Отцу только в радость с ней нянчиться, знай покачивает, смотрит на дочурку и улыбается.

Глядя на них, и Ольга радовалась. Никогда бы не подумала, что в таких условиях жить захочет, а оно вон как вышло. Тихое семейное счастье и главное – безопасность. Ни уроды к ним не лезли, ни люди пришлые, тишина да покой в лоне природном. Чем не сказка?

Так до зимы и прожили, в любви да заботах. Еды, опять же, в достатке, вода из колодца на заднем дворе. Банька своя. Всё хорошо, живи да радуйся.

Вот только мир вокруг изменился и с каждым днём он становился всё злее. Это двоим много не нужно, лося забил, так там запасов на три месяца хватит, а то и побольше. Но если попытаться группой выжить, так для них туша на неделю максимум, а кому и на день мало. Добыть мясо становится всё сложнее, люди от поселений уходят всё дальше, а порой возвращаются ни с чем. И добрее от этого не становятся, потому как живот к тому не располагает. Голод любого превращает в зверя, а когда он становится постоянным спутником жизни – и подавно.

Однажды к ним пожаловали гости. Обыкновенные охотники из соседней крепости, правда, называли себя чуть иначе: «Промысловики». Но сути дела это не меняло, зверя они били, чтоб себе серебра заработать, да других людей прокормить. В последнее время стрельба в заповеднике слышалась часто, однако далеко.

Штык это без внимания не оставлял, волновался, каждый день ловушки осматривал, порой уезжал на полдня. Но люди всё равно пришли, хотя, рано или поздно это должно было случиться. Именно к такому он и готовился, потому и защиту расставлял. Вот только человек, может, и животное, но умное, хитрое. Стоило лишь одному из группы угодить в яму, как остальные подобрались, внимание обострили, а уж как озлобились, одному богу известно.

И как Штык ни старался, не смог всех чужаков перебить. Слишком много их в тот день явилось, при оружии, с опытом. Большинство уловок для них знакомыми оказались, ведь они сами не раз такие на зверя ставили. Несмотря на то, что часть, конечно, сработала, победа осталась за пришлыми.

Его долго били, не ради информации или мести, нет, так они развлекались, а когда надоело, принялись дом обыскивать. Все запасы в центр комнаты стягивали, а Штык в тот момент лишь об одном молился, чтоб ублюдки эти не расслышали детского плача из потайной комнаты. И пока чужаки гремели, топали, да хохотали, крик терялся на фоне общего шума.

В тот вечер не услышал бог его молитвы, а может быть, он вообще отвернулся от людей. Словно специально в самый неподходящий момент образовалась пауза, в которой отчётливо прозвучал детский плач. Штык больше не молил бога, он взывал к людям. Он умолял их не трогать жену и ребёнка, он готов был отдать свою жизнь, да и вообще всё, чего бы они ни пожелали. Но чужаки смеялись, им нравилось, как унижается тот, кто ещё недавно представлял для них угрозу. Сердца людей очерствели, в них не осталось места для жалости и сострадания.

Он видел, как умерла его женщина, а затем и малютка дочь. Он кричал, ревел раненным зверем, но они крепко держали его и заставляли смотреть. Возможно, бог обернулся в этот момент и заметил происходящее, а может быть, сам дьявол помог, желая заполучить побольше гнилых душ в преисподнюю. Штыку удалось освободить одну руку, и этого хватило, чтоб вскоре умерли все чужаки. Он не помнил, как убивал их, не помнил, как хоронил своих женщин и что делал дальше, очнулся весь в крови среди кучи трупов. Обглоданных трупов. А в голове набатом звучал голос, он твердил: «Нельзя убивать просто так, настоящий охотник не позволяет себе такого».

До него не сразу дошло, что этот голос принадлежит ему, да и какая теперь разница? Одно он знал наверняка: отныне он охотник, но не такой как те, что пришли в его дом…

– Нельзя убивать просто так, да, нельзя. Охотники так не поступают, ты если убил, значит ешь, нужно есть или не надо убивать. Нельзя просто так, нельзя, нет.

Штык продолжал раскачиваться взад-вперёд, а из его глаз катились слёзы. Он, не переставая, продолжал твердить одно и то же, словно читал древнее заклинание. А я сидел напротив и понятия не имел, как ему помочь.

– Да, много я разного дерьма повидал, – пробормотал позади Грог, – но такого даже выродкам не пожелаешь. Тут, наверное, и я бы колпаком поехал. Шеф, ты вообще уверен, что нам стоит здесь оставаться?

– Я думаю, более безопасного места нам не найти, – ответил я и покосился на старого друга. – Как думаешь, ему можно помочь?

– Наверное, – пожал плечами тот, – но это явно не в нашей компетенции.

– Ладно, зови остальных, может, общими усилиями получится что-то сделать.

Грог кивнул и покинул дом, а Хан, цокая когтями по полу, подошёл к Штыку, заглянул ему в глаза, будто понял каждое слово из сумбурного рассказа сумасшедшего, и несколько раз лизнул его в лицо.

Глава 5. В гостях хорошо

– Нет, не так, всё не так, не так надо, – меня разбудила настойчивая ругань Штыка, которая доносилась с улицы. – Правильно делай, правильно. Как я показал нужно!

Я поднялся с топчана, мимоходом плеснул в лицо водой из ведра, что стояло на скамейке у двери, нацепил куртку и выбрался на улицу. Первая, утренняя сигарета заняла своё законное место в губах, и я привалился плечом к срубу, наблюдая за тренировкой Макса. Штык прыгал вокруг, словно заведённый, размахивал руками и каждый раз радовался, когда у парня получалось выполнить задание.

Мы гостили здесь третий день, точнее, сегодня начался уже четвёртый. Мозг старого друга так и не пришёл в норму, однако нас он больше не воспринимал, как врагов. Когда Грог привёл наших, Штык какое-то время бормотал проклятия, но вскоре привык. Светка сразу взялась за хозяйство и принялась вычищать дом, а Машку отправила убираться в баню, которую Штык превратил в сарай. Там как раз обнаружились наши вещи, правда, лишь те, что находились на нас в момент пленения. Машину с рюкзаками и остальной поклажей он даже не тронул, бросил там, где мы остановились. Так что поутру мы с Грогом первым делом отправились к ней.

А уже к вечеру Штык сдружился с Максом настолько, что не отходил от него ни на шаг. Пацану для этого достаточно было показать свои навыки по метанию ножей, что он и продемонстрировал на второй день сразу после обеда, чем немало помог нам, но об этом чуть позже.

Его обычная тренировка вскоре превратилась в настоящее шоу. Штык завёлся с пол-оборота. Вначале он пристроился рядом и принялся повторять каждый бросок за пацаном. Тот в свою очередь флегматично продолжил заниматься, делая вид, что рядом нет никакого психа. Это продолжалось до тех пор, пока Штык не вогнал в щит для метания, невесть откуда взявшуюся, игральную карту. Всё, после этого Макс насел на нового друга с просьбой научить его делать так же.

И вот теперь, третий день подряд уже Макс неразлучно следовал за новым учителем повсюду. Он впитывал всё, что объяснял и показывал Штык, а тот будто ожил, периодически называя парня «Сынок». На голову это, конечно, не повлияло, но он хотя бы перестал тихо завывать в уголке, а на лице появилась улыбка. В данный момент он учил Макса точности бросков, заставляя вгонять ножи в ручку стамески. Метров с трёх у пацана это выходило без особых вопросов, но стоило увеличить или сократить дистанцию, как тут же возникали сложности.

– Талант у тебя, талант, да, – без устали бормотал Штык. – Науки не хватает, учиться нужно, учиться много, часто…

Я отбросил окурок в сторону, за что тут же получил осуждающий взгляд от хозяина. Пришлось вернуться, подобрать и выбросить в ржавое ведро, что стояло чуть поодаль от крыльца. Штык очень ревностно относился к порядку, а точнее, к привычному положению вещей. Было забавно наблюдать, как в первый день он следовал за Светланой, которая затеяла уборку в доме и возвращал на законное место все предметы, даже если они оказывались сдвинуты всего на миллиметр.

С баней возникли самые большие сложности, потому как хлама там было столько, что не развернуться, а помыться очень хотелось. Да и от самого хозяина, честно говоря, несло так, что впору противогаз натягивай. Но стоило начать выносить из неё весь этот хлам, как Штык тут же закатил истерику. Благо Макс в этот момент отвлёк его метанием, иначе успокоить психа не удавалось.