Макс Вальтер – Становление охотника (страница 43)

— В общем, так, отряд, — начал он, — идём строго за мной, говорю стой, все стоят, командую бежать, все бегут, скажу упасть, значит, падайте. И меня не волнует, грязь под ногами, лужа или говно. Все команды выполнять сразу и без обсуждений. Теперь второе: если кто отстаёт, без разницы, по какой причине, сразу докладывать в эфир. Если мы повернём в подземелье, а вы не увидите куда — считайте, что вас больше нет в живых. Самим искать ушедших строго запрещается, потеряли отряд из виду, доложить в эфир и стоять на месте. Всё понятно?

Все пробурчали, что ясно-понятно, и на этом инструктаж был окончен. Мы выдвинулись в путь. Почти двое суток мы передвигались какими-то тропами, ночью почти не спали и шли по приборам ночного видения. Вымотались так, что, казалось, ещё один шаг, и все мы попадаем прямо на месте. Но все пёрли, как трактор, не обращая внимания на усталость. К концу вторых суток, казалось бы, бесконечного лесного массива вышли к каким-то руинам.

— Всем стоять, — послышалась команда Чумы в наушнике гарнитуры, — переодеваемся в городской камуфляж.

Мы молча исполнили команду. Чума исчез где-то среди обломков от бывших зданий. Через несколько минут он показался у бетонной плиты, выступающей под углом сорок пять градусов из кирпичного завала.

— По одному двигайтесь ко мне, — снова скомандовала рация голосом Чумы, — осторожно, не отсвечивайте.

Мы, пригибаясь, быстрыми перебежками начали подбираться к проводнику. Чума дождался, когда все соберутся вокруг него, и отодвинул какой-то железный лист, под которым оказался узкий залаз, ведущий куда-то под завалы. Чума шмыгнул ужом в чёрное зево провала, мы последовали за ним. Продирались примерно метра полтора, после чего выпали с двухметровой высоты в какое-то подвальное помещение. Я чуть не подвернул себе ногу.

— Осторожней, тут провал метра два, — предупредил я своих бойцов.

Ребята спустились уже более осторожно. Чума смотрел на меня с нескрываемой издёвкой.

— Слушай, Чума, — решил я расставить точки над "i", — хватит стебаться, я не оспариваю твоё командование. Но ты не хуже моего должен понимать, что такие шутки могут привести к травмам, а оно тебе надо?

— Всё, начальник, баста, зуб даю, внатуре, — изобразив придурковатый гнусавый голос, ответил Чума и цыкнул слюнями через зубы. Я покачал головой, а он продолжил уже нормально. — Ладно, Сумрак, извини, больше не повторится.

После чего сдвинул в сторону канализационный люк и полез вниз по скобам, вбитым в стену. Мы цепочкой последовали за ним. Каким образом Чума ориентировался в этом лабиринте, я разобраться не смог. Уже спустя пять минут я и понятия не имел, как найти выход. Полнейшая темнота, разрываемая только светом фонарей. Из шести человек только трое освещали путь. Так велел Чума. Спустя какое-то время мы вышли к металлической двери с колесом управления ригельным механизмом запора. Точно такие же были в бункере. Чума отомкнул старенький навесной замок, который блокировал колесо от поворота, и с лёгкостью и без единого скрипа открыл дверь.

— Прошу в мою берлогу, — сделал он шутливый реверанс, приглашая нас внутрь.

Как только за нашими спинами закрылась входная дверь, Чума включил фонарь, подвешенный к потолку. Помещение озарил яркий свет, больно резанув по глазам. Вот это ничего себе берлога. Перед глазами раскинулся бункер ГРОБ, не таких колоссальных размеров, как тот, что был в лесу под Мичуринском, но для подземных катакомб не слабый. Две комнаты примерно пять на пять метров. В одной из них сохранилось четыре двухъярусных кровати, во второй находились стеллажи со всякой всячиной. Я, оглядевшись, узнал в них товар из лавки "Энергоресурс".

— Вот, это моя берлога, — не без гордости произнёс Чума, — прошу любить и жаловать. Сейчас отдыхаем восемь часов, потом снова в путь.

Мы со стоном повалились на кровати. Штамп и Линза сразу же уснули, а жилистый Гарпун с любопытством рассматривал вещи на полках.

— У меня всё посчитано, оглобля, — предупредил его Чума, — если что пропадёт, я с тебя первого спрошу.

— Спрашивалка не выросла, — с улыбкой ответил ему Гарпун, — спи давай, тебе ещё нас до Москвы вести.

— А ты всё такой же. Ломом не перешибёшь, — зевнув, сказал Чума, — даже трактор вон свалился, а он всегда здоровей тебя был. Меня всё время твоя выносливость удивляла.

— Это, Чума, природа, — сказал Гарпун, — Штамп вот силищу имеет, а я могу тридцать километров пробежать и не свалиться от усталости. У тебя вот компас в голову вшит.

— Это да, — отозвался Чума, зевнув на всю комнату, — слышь, оглобля, свет погаси, не могу спать при свете.

Гарпун щёлкнул клавишей на фонаре, и зал погрузился в темноту. Тишину разрывал только храп Штампа. Но он мне уже не мешал, я спал.

Проснувшись, сообразили завтрак, благо в берлоге Чумы было всё необходимое. Плотно поели и отправились дальше бороздить просторы подземелья. Предварительно оделись в выданные нам штаны от костюма химзащиты. Чума сказал, что нам предстоит форсировать несколько подземных рек и пару водопадов. На этот раз я пошёл сразу за ним, очень хотелось информации, ну или просто поговорить.

— Слушай, Чума, — начал я, — а как же там в Москве люди-то живут, на её месте, говорят, радиоактивная воронка.

— Так то сверху, — ответил он, — а люди внизу живут, вот в таких катакомбах.

— Как в игре про метро? — задал я очередной вопрос. — И много людей?

— Ха, три раза, — отозвался Чума, — те, кто пережил ядерный удар в метро, давно уже в прах превратились. Это только в игре они смогли выжить, а по факту все припасы у них закончились через неделю.

— А где же ты тогда всё это взял? — изумился я. — Я видел твою берлогу, или ты хочешь сказать, что всё это сверху?

— Да ты что, — усмехнулся он, — сверху. Да там в две секунды в курицу гриль превратишься. А все эти запасы из подземных складов и бункеров. Простым людям информация о таких запасах никогда не давалась. То, что я имею, находится в такой жопе, что простой смертный никогда в жизни не найдёт. Люди пытались выжить на том, что было известно. Даже работники этого самого метро, и те понятия не имеют, что находится рядом с ними, а точнее, не имели, потому как нет их больше.

— А как же эти, сейчас которые живут? — не успокаивался я.

— Эти, этих всего-то горстка, — нехотя ответил он, — они тут что-то ищут. Пришли со своим проводником и рыщут теперь в районе бывшего Кремля.

— Откуда знаешь?

— Оттуда, — скривился Чума, — я не первых людей сюда вожу. Многие, кто смог выжить, передали информацию близким людям. Некоторые из этих информированных имеют желание подняться в теперешней жизни. Вот и просят, чтоб я их провел. Я за это с них или деньгами беру, или товаром. Вот и этих тоже повёл, — он зло сплюнул. — Суки! Когда до места дошли, они меня грохнуть решили. Вот только кишка у них тонка. Им и половины проходов неизвестно.

— Интересно, что они там ищут? — издалека спросил я.

— Известно что, — с усмешкой ответил Чума, — бункер правительственный. Это, можно сказать, Клондайк современного мира.

— А ты знаешь, где его искать? — спросил я. Чума даже остановился и посветил мне фонариком в лицо. Видимо, хотел во мне что-то рассмотреть.

— Может и знаю, — уклончиво ответил он, — хотя, если быть точнее, догадываюсь. Он на то и секретный, бункер этот, что про него никто не знает. Сдаётся мне, что проводник ихний тоже понятия не имеет, где он. Но за Московские катакомбы знает много. Иначе они бы давно уже с голоду сдохли.

Разговор как-то сам собой утих. Новый поворот вывел нас в тоннель, по которому можно было передвигаться только на карачках. Разговаривать в таком положении не очень приятно. В такой позе мы ползли примерно два часа. Спина затекла, колени болели, но мы усердно пёрли вперёд. Послышался звук падающей воды.

— Это река, — гулким голосом сказал Чума в глубину тоннеля. — Я иду первым, кину тебе верёвку, по ней затянем лестницу.

Я кивнул в ответ. Чума каким-то нелепым образом по стеночке забрался на четырёхметровую высоту и скинул мне верёвку.

— Там, справа от тебя, ниша в стене, — крикнул он сверху, — в ней лестница лежит. Доставай и привязывай.

Я осмотрелся, нашёл нишу, о которой сказал Чума, всунул в неё руку и нащупал какой-то свёрток. Выудив его наружу, развернул под светом фонаря, там оказалась верёвочная лестница. Я привязал её за конец верёвки и подёргал, намекая, что всё готово. Та медленно поползла наверх. По этой лестнице мы и полезли через водопад. Тут нам мало помогли штаны от химзащиты. Лиса пришлось затолкать за пазуху. Как только на него начала попадать вода, он стал царапать мне живот. Вымокли все с ног до головы. Дальше пришлось передвигаться по руслу подземной реки. Ноги скользили по мокрому дну, который представлял собой бетонный полукруг. И скорость движения изрядно упала.

— Эту речку ещё при живой Москве сюда загнали, — заговорил Чума, — метро строили, нужно было воду отвести. Вот и направили речку в другое место, да ещё под землю убрали. Великие мастера раньше жили.

— Да уж, — согласился я, — и мастера, и техника были. Сейчас такой номер не пройдёт.

— Точно, — кивнул идущий рядом Чума. Величина тоннеля уже позволяла идти в полный рост и даже рядом друг с другом. — Мы уже почти в центре, сейчас ещё в одну берлогу идём. Там в сухое переоденемся, отдохнём пару часов и опять в реку.