Макс Вальтер – Эпилог Цивилизации. Том 4 — Империя (страница 24)
— Здравствуй, зять, — с ухмылкой бросил я в рацию.
— Я уже в курсе происходящего, — опустив приветствие, ответил Филин, — и я просил, не называй меня так.
— Ладно, не злись, просто у меня настроение хорошее. Ну раз ты в курсе, тогда можно приступать к финальной стадии.
— Приказы уже отданы, не переживай. И да, открой ворота, накорми людей.
— Да, сейчас распоряжусь. Тебя ждать?
— П-хах, само собой! Неужели ты думал, что я собираюсь пропустить всё веселье?
— Трое отказались, придётся вернуть им людей.
— Перебьются, нам они нужнее. После бросим им какие-нибудь объедки, чтоб не ныли. Глеб…
— Что?
— Похоже, пора называть тебя Ваше Величество, хе-хе.
— Не хвались и́дучи на рать…
— Да, я знаю. Ты с Викой помирился?
— И ты туда же, — тяжело выдохнул я. — Мы больше не будем вместе… она не хочет.
— Ну и дурак, — вернул Филин. — Ладно, завтра после обеда буду в Астрахани, привезу тебе чего-нибудь, попробуем вместе её задобрить.
— Давай я сам разберусь, — поморщился, словно собеседник мог меня видеть.
— Да я вижу, как ты там разбираешься. Впрочем, у тебя впереди почти сутки.
— Всё, конец связи.
Филин молча отключился, а я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, в очередной раз прокручивая в уме предстоящие события. Грядёт война и, скорее всего, быстрой она не будет. У хизмеев всё ещё очень много сторонников. Плюс само общество наверняка разделится, что повлечёт за собой вспышки партизанских сопротивлений. В любом случае, даже если мы одержим победу до конца следующего лета, беспорядки продлятся не один год.
Затем как-то придётся донести до князей, что они больше не являются самостоятельной властью. И здесь снова придётся доказывать своё право силой. Благо у меня достаточно союзников, а по пути на Москву немалая часть княжеств будет завоёвана. Да, кто-то самостоятельно додумается примкнуть к более сильному соседу, но и противники тоже найдутся. Так что, как ни крутись, а война предстоит долгая. Надеюсь, оно того стоит.
— Ты занят? — вырвала меня из размышлений Вика.
Она стояла в дверях и не решалась войти в кабинет. Её взгляд всё ещё холоден, заполнен душевной болью и виной всему этому я. Лишил её дочери, изменил, а теперь ещё заставляю рисковать жизнями тысячи людей. М-да, кто бы мог подумать, что я стану таким… Впрочем, злодеем я себя тоже не считаю, хоть и хорошим человеком меня вряд ли возможно назвать. С другой стороны, а такие вообще есть? За всю историю существования человечества, хоть кто-то из правителей достоин называться хорошим человеком? Думаю — нет.
— Ты ведь знаешь, что для тебя мои двери всегда открыты, — ответил я и указал ладонью на кресло. — Присаживайся.
— Я ненадолго, — покачала головой она, — Хотела попросить тебя, чтоб ты меня выпустил из города. Я скучаю по Софии.
— Они с Филином прибудут завтра.
— Я поняла, спасибо, — кивнула девушка и развернулась на выход.
— Постой, — придержал её я.
— Что?
— Прости.
— Ладно, — безразлично пожала плечами она. — Это всё?
— Вика, да постой ты! Давай поговорим.
— Глеб, мы уже всё с тобой обсудили. В прошлый раз я смогла проглотить измену, потому как сама тебя оттолкнула. Сейчас всё иначе. Я делала для тебя всё, а ты меня предал.
— Я собираюсь вернуть домой нашего сына. Вика, прости меня, давай попробуем ещё раз. Я понятия не имею, что нужно говорить в таких случаях, да здесь любые слова будут звучать глупо. Ты нужна мне, понимаешь?
— Видимо, поэтому ты отправил меня в степь, а сам затащил в постель эту шлюху?
— Это была ошибка, и я её признаю.
— Разве? — приподняла брови она. — А не ты ли кричал, что это были невероятной важности дела государственные? Всё, занимайся своей империей, воюй, строй, трахайся, я больше не стану тебе мешать.
— Вика…
— Всё, Глеб, хватит… Пожалуйста… мне и так больно, перестань меня мучить.
Я молча отвернулся к окну и сжал кулаки с такой силой, что они побелели от напряжения. Как же это злит, если не сказать больше… И почему с женщинами всегда так сложно? С другой стороны, я бы ей тоже подобного не простил.
Ладно, хватит убиваться по прошлому. В конце концов, я не единственный в мире мужчина, который попал в эту глупую ситуацию. Да и жизнь на этом не заканчивается. Пройдёт время, страсти улягутся, душевная боль пройдёт. А сейчас есть дела поважнее.
— Толя, зайди ко мне, — бросил я в рацию, которую притянул в руку, не отходя от окна.
Глава 11
На то, чтобы дойти до Москвы, мне потребовалось всего две недели. Несколько княжеств попытались выставить объединённые силы на нашем пути, но лишь зря пожертвовали людьми. Всё же, теперь я обладал наибольшими силами. А по мере моего продвижения к бывшей столице, они продолжали расти. Выходит, не зря я угрохал столько лет на агитацию и взращивание недовольства.
Да, всегда будут наглухо отбитые фанаты, готовые на всё ради хозяина. Но от недовольных тоже никуда не деться. Их соотношение всегда колеблется и вот перевес мнений, как раз и является самым важным фактором. Достаточно склонить чашу в пользу недовольных, хотя бы процентов на шестьдесят и этого хватит, чтобы ослабить любое княжество. Вот и получается, что на войне за мнение большинства битвы не прекращаются ни на секунду.
Нет, я тоже не был исключением, и против меня тоже велась агитация. А уж как в этом направлении работали хизмеи, вообще молчу. Но я всегда старался по максимуму уделять внимание благополучию своих людей. Однако лучше всего работала старая добрая сказка: «Да вы только посмотрите, как плохо у них, в сравнении с нами!» Самое интересное, что именно хизмеи мне это и подсказали. В чём смысл изобретать новое, когда есть бессмертные, отработанные веками схемы управления. Достаточно лишь слегка перефразировать здесь, что-то добавить там — и бац, уже всё выглядит не так. Из серии: «Вы не понимаете, это другое». Вот только меняются время и декорации, а спектакль всё тот же. Впрочем, нет, масштабы тоже имеют значение.
В моём случае они сыграли злую шутку. Охватить всё и сразу попросту невозможно. К тому же хизмеи тоже действовали грамотно, вбивая в головы людей религиозные догматы. Чем ближе мы подходили к их вотчине, тем сильнее чувствовали сопротивление. Однако к тому моменту многие князья уже смотрели на ситуацию, опираясь на инстинкт самосохранения. Ну нет смысла оказывать сопротивление, когда заведомо известен негативный результат. Не получится с армией в две тысячи человек биться с войском в двадцать тысяч. Нет, подраться, конечно, можно, победить — вряд ли. В таких ситуациях начинаются торги.
И да, нашлись и те самые, отбитые фанаты, которые слепо, не побоюсь этого слова «свято», верили во всю пургу, что вдувалась в их уши хизмеями. Антонио вновь не стал изобретать велосипед и, нацепив на лицо маску библейского Моисея, повёл за собой обездоленных. Последние, естественно, терпели невзгоды исключительно по моей вине. Ведь я всенепременно тиран, который боится впустить Инай в свою душу.
Сейчас вся эта братия собралась в Москве, которую взяли в плотное кольцо объединённые войска под моим командованием. И даже несмотря на огромное количество бойцов, подход к городу с нескольких сторон, взять эту крепость было очень непросто. Во-первых, даже в прошлой жизни сорок тысяч человек могли бы без следа затеряться на просторах мегаполиса. Во-вторых, за десять лет, совместными человеческими усилиями хизмеи превратили и без того запутанные улицы в непроходимый лабиринт. Ну и в завершение, как вишенка на торте — Кремль. В таких условиях, оборону можно держать годами.
Я не спал уже двое суток. Все попытки разведать лабиринт и составить хоть какое подобие карты, терпели крах. Малые отряды вырезали в течение часа, а бросать все силы в неизвестность — вариант ещё хуже. Заливать руины артиллерийским огнём тоже бессмысленно, ведь под бывшей столицей расположилось идеальное бомбоубежище. Да, его можно было использовать в своих интересах и обойти лабиринт, что образовался на поверхности. Вот только и здесь не всё просто.
Метро оборудовано кучей всевозможных переборок, как между станциями, так и на перегонах. Достаточно засесть за «гермачом» с пулемётом и даже тридцать тысяч бойцов никогда не доберутся до укрепления в узком, прямом тоннеле. К тому же, грамотно используя систему гермозатворов, метрополитен легко превращается в живой лабиринт, способный менять количество проходов и их направления. В общем, лезть под землю даже более опасно, чем передвигаться по поверхности.
И эту задачу, предстояло как-то решить.
— Нет, Глеб! Что угодно, только не это! — в очередной раз отмёл моё предложение Толя.
— Но других вариантов у нас попросту нет. Или ты предлагаешь сидеть здесь годами? Ты знаешь, на сколько хватит их запасов? Год, два, может, пять?
— Всё равно, твой вариант — не выход. Это оружие запретили не просто так.
— Да твою мать, Толя! Ты сам лично использовал его против монголов!
— Это другое! Тогда мы защищались.
— А сейчас, что мы, по-твоему, делаем?
— Я одного понять не могу, ты меня хочешь уговорить или себя? Давно тебе стало не насрать на моё мнение?
— Не понимаю, о чём ты?
— Всё ты понимаешь. Боишься, что больше не сможешь спать после такого? Но я не твоя совесть, Глеб, не нужно перекладывать на мою голову такие решения. К тому же я никогда с тобой здесь не соглашусь. Нельзя травить людей, как тараканов. Там дети, женщины, старики и они не виноваты в грехах хозяев. А если там твой сын? Ты сможешь жить с тем, что он погибнет от твоих рук?