Макс Уэйд – Океан Разбитых Надежд (2024 edition) (страница 8)
– Может, ты сама взяла её и забыла?
– Что у тебя на щеке? – вдруг спрашивает она, и по спине пробегают мурашки.
– Ничего особенного.
Бабушка некоторое время смотрит на меня, решая, верить мне или нет.
– Будь осторожней в саду, – мягко наказывает она.
– А какая именно книга пропала?
– «Виллет» Шарлотты Бронте.
Точно!
– Это я взяла её, – говорю я, облегчённо выдохнув.
Бабушка выглядит обескураженной.
– Ты же только что сказала, что…
Я перебиваю её, вскидывая руки к груди:
– Люк приходил вчера попросить у тебя её, и я дала. Прости, что забыла сказать, – я вывожу ногой узоры на махровом ковре.
Неловко вышло. Я уже не в первый раз заставляю бабушку волноваться по пустякам, но этот случай настолько глупый, что мне хочется провалиться под землю. Бабушка заметно веселеет после моих слов и, закрыв шкаф, идёт к своему креслу.
– Всё в порядке. Люк часто берёт у меня книги, – она кладёт ключи в ящик под рабочим столом.
– Правда?
– Да. Он почти перечитал всю английскую классику, представляешь?
Ого. Никогда бы не подумала, что парень вроде него забивает свои книжные полки до отказа. Люк всегда был каким-то незаметным, как тень – поэтому мне и казалось, что всё, что он делает, это без дела слоняется по корпусу.
– Он обычно читает в оранжерее в саду. Кстати, ей не помешала бы небольшая уборка. Не хочешь немного помочь с этим Люку?
Бабушкино предложение меня удивляет – и это мягко сказано. Мы с Люком хоть и давно знакомы, но я ведь совсем его не знаю. Хотя, если так посмотреть, работа с Люком не кажется такой опасной, как с Билли. Он выглядит сдержанным и закрытым – вряд ли ему в голову придёт сделать мне каре бензопилой.
– А он не справится сам?
– Новые знакомства всегда полезны, Кэтрин, – отвечает бабушка. – Ты же не сможешь вечно общаться здесь с одним только Билли.
Если он захочет, то…
– Не пойми меня неправильно, но тебе следует завести друзей.
– Ты имеешь в виду…
– Я ничего не имею в виду. Я просто хочу, чтобы ты немного расслабилась.
– Э-э-э… ну, хорошо, – соглашаюсь я, помедлив. – Только предупреди Люка, что я буду с ним, ладно?
– Конечно. Он хороший парень, Кэтрин.
Я перевожу взгляд на бесчисленные сувениры и побрякушки на столе и стараюсь не думать о Люке слишком много: мыслей о нём куда больше, чем мне хотелось бы. К тому же румянец, проступающий на моих щеках, не сулит ничего хорошего.
– Я знаю.
Я
– Уверена, вы подружитесь.
– Очень надеюсь. Ладно, может, тебе помочь с чем-то в кабинете?
Бабушка складывает локти на столе. Тот сияет от чистоты, и я заранее знаю ответ.
– Нет, спасибо. Ты и так хорошо поработала.
– Угу, – я подхожу к двери. – Тогда я буду у себя.
– Не засиживайся допоздна, – бабушке не нравится, когда я ложусь позже отбоя. – Спокойной ночи.
Глава 4
Чем мне действительно нравится отдых за городом, так это тем, что я могу по-настоящему выспаться. В Хантингтоне я привыкла заводить по три-четыре будильника, чтобы не опоздать на фотосессии, но здесь я наконец-то могу забыть об этом. А забывается такое, как правило, очень быстро. Похоже, я проспала всю ночь как убитая, раз не слышала, как поднялись ребята. Обычно девочки бегут по лестнице так, что их слышно во всей округе. Вряд ли это утро было исключением – просто учебный год, обустройство клумбы и… кое-что ещё, о чём я не хочу вспоминать, действительно меня вымотали. А стрелка часов, между прочим, вот-вот перепрыгнет через одиннадцать.
Стараясь как можно дольше оставаться на позитивной ноте, я переодеваюсь из пижамы и, потирая глаза, спускаюсь в кафетерий к миссис Хью. Кажется, что я не делала этого целую вечность, хотя и провожу с ней на кухне пару часов в день каждый раз, когда приезжаю сюда. Сегодня что-то отличается, и мы с Хью обе чувствуем это. Вот только что? Стоя у неё под боком, я всё так же внимательно слушаю её урок. Время как раз подходит к полднику, так что я решаю, что было бы неплохо немного попрактиковаться в сервировке и заодно помочь с готовкой.
– И запомни, – говорит Хью, поправляя грязный колпак. – Ножи всегда лежать справа от тарелки лезвием вверх, а вилки – слева.
Она гордо виляет пальцем в воздухе, а я держу ухо востро. Тонкостей тут пруд пруди, но и я пришла не ворон считать. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Почему-то вместо ножей и вилок, которые я вообще-то очень люблю путать местами, я думаю о предстоящей работе в оранжерее вместе с Люком. И именно последнее заставляет меня возвращаться к мыслям об этом каждые несколько минут. «Скоро полдник. Надо сосредоточиться! А после полдника мы пойдём в оранжерею. Скоро полдник. Надо сосредоточиться! А после…», – покручиваю я в голове, стараясь выкинуть оттуда слова об оранжерее, но они как назло засели глубже всех.
– Салфетка должна лежать под углом, всё поняла? – громко продолжает Хью, когда замечает, что моё внимание приковано к совсем другим мыслям.
Я киваю, даже не обращая внимания на стол. Не подумайте, что мне всё равно на эти уроки – я всё ещё считаю их добрейшим жестом со стороны Хью. Но мне так сложно сконцентрироваться на каких-то салфетках, когда где-то поблизости ходит Люк.
– Вот и славно, – Хью одаривает меня скромной улыбкой, после чего довольная скрывается за многочисленными тележками.
Следуя примеру Хью, я покидаю кухню и, приняв душ, направляюсь к оранжерее. Погода шепчет: солнце явно не собирается прекращать баловать нас на этой неделе. Раньше в такое время я любила ходить на Ривер Фосс. Берега представляют из себя крутые метровые склоны, заросшие камышами. Зато какие там деревья! Ни у корпуса, ни в Хантингтоне не найти настолько больших крон. Летом там постоянно снуют птицы, а осенью начинается самый красивый листопад, который только можно увидеть. В общем, я многое теряю, когда в очередной раз прохожу мимо тропинки, ведущей к Ривер Фосс. Изо дня в день я даю себе слово, что обязательно схожу на берег, но… сами знаете, дела.
Я подхожу к оранжерее и, ни о чём не задумываясь, легко толкаю дверь. Ещё с улицы я замечаю множество спускающихся с подвешенных полочек зелёных лоз, но, когда я оказываюсь внутри, то словно попадаю в сказочный лес, скрытый под стеклянным куполом. Цветы здесь большие и гордые, паутинка украшает каждый угол, а оседающая на стенах вода стекает тонкими ручьями. Муравьи бегут из-под каждого ящика, а божьих коровок так много, что кажется, что они могут поднять оранжерею в небо. Из-за того, что садовник бывает здесь только по воскресеньям, внутри очень душно. Я оставляю дверь приоткрытой и, как околдованная, прохожу вглубь.
Люк уже ждёт меня на небольшом, обитым светлой тканью в полосочку диване в центре оранжереи. Вальяжно закинув ногу на ногу и зажевав колосок, он неторопливо листает свой «Виллет» и чем-то напоминает мне лорда Генри из «Портрета Дориана Грея».
– Даже спрашивать не буду, почему ты здесь сидишь, – я смахиваю ладонью спускающуюся по лбу капельку пота.
Он хмыкает.
– Но вы уже спросили, – мне хочется улыбаться, когда я слышу его довольный голос.
– Температура тут перевалила за сто градусов по Фаренгейту1, – я указываю на установленный при входе термометр.
Люк широко улыбается и, отложив книгу, говорит:
– Не волнуйтесь, со мной ничего бы не случилось.
Я вовсе не волнуюсь – мне просто интересно, как ему удаётся сидеть в оранжерее, когда внутри стоит такая жара. Ведь так?
– Зря ты прогуливал уроки биологии, – вздыхаю я.
– Почему это?
– Ты что, ни разу не слышал про тепловой удар?
– Может, и слышал, но не придавал особого значения, – пожимает плечами Люк.
Я ещё раз протираю лоб – вся рука уже мокрая – и подхожу к окнам, перешагивая через цветочные горшки. Я распахиваю створки настолько широко, насколько это возможно. Прохладный ветерок приятно обдувает шею. Сделав несколько глотков чистого воздуха, я вновь окунаюсь в духоту оранжереи.
– С чего начнём? – Люк встаёт с дивана и разглаживает футболку.
Я осматриваюсь и понимаю: работы много. Нужно подравнять кустики, подмести, протереть полки и полить все растения. А их тут, судя по всему, больше, чем в любом ботаническом саду.
– Польём цветы, пока они не засохли, – решительно говорю я, пробираясь назад к диванчику. – Лейки должны быть где-то здесь.
– Они стоят за стеллажами, – опережает меня Люк.
Я округляю глаза.