Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 7)

Четверг, 28 июня

Думаю, что теперь я связан с бандой. Сегодня на прогулке с Элис и жителем ее живота мы увидели подозрительных молодых людей, толпившихся у дверей магазина, куда я собирался зайти. Элис хотела, чтобы я купил нам два леденца. Леденца… Проще сразу прилепить мне на лоб огромную мишень. Крутые парни не сосут леденцы, Элис! Я выпрямил спину, стараясь выглядеть как можно крупнее (я прекрасно понимал, что это не поможет, если меня пырнут ножом), и прошел мимо них в магазин. Я выбрал два самых брутальных леденца, оплатил их и пошел к выходу, готовясь к предстоящему конфликту. А затем произошло нечто странное. Парни расступились, и один из них повернулся ко мне, протянув кулак (вероятно, для того чтобы поздороваться со мной?), и сказал: «Привет, доктор Скит! Как день проходит, нормалек?» Доктор Скит. Да, мне это нравится. Я прикоснулся кулаком к его кулаку (надеюсь, я все сделал правильно) и своим самым «уличным» голосом, звучащим так, словно я накануне выпил бутылку скотча и выкурил пачку сигар, непринужденно ответил: «Привет, парни! У вас, вижу, тоже все нормас». А потом добавил: «Берегите себя, хорошо?»

Я никогда не пойму, откуда взялась эта дурацкая последняя реплика. Возможно, во мне заговорил будущий отец? Неужели я теперь чувствую отцовскую ответственность не только за обитателя живота Элис, но и за всех остальных детей? Я напряг мозги и вспомнил, что этот подросток из банды — один из моих пациентов, который приходил ко мне несколько месяцев назад, и я ему помог. Элис наблюдала за этой сценой с открытым ртом, а потом назвала меня занудой за то, что я вел себя как директор школы. А я было подумал, что мне удалось ее впечатлить. Вероятно, до мистера Тоски мне еще далеко.

Пятница, 29 июня

Мистер Пател умер. Вчера у него случился обширный инфаркт. Мне сообщили об этом, когда я пришел на работу сегодня утром. Я испытал жалость к ошеломленной миссис Пател и непреодолимое чувство вины (и страх, лгать не буду) за то, что я мог что-либо упустить. Виноват ли я в его смерти? Когда пациент умирает, любой терапевт будет снова и снова анализировать свое участие в его лечении, чтобы понять, не допустил ли он ошибку. Я не исключение.

Мне хочется забрать свои вещи, пойти домой и открыть бутылку виски, поскольку я понимаю, что день уже не станет лучше. Сейчас середина приема, и из-за тумана в голове я опять не успеваю. Я иду по коридору к регистратуре, чтобы отправить по факсу срочное письмо, и вдруг замечаю миссис Пател, стоящую у другого конца стойки. Это похоже на автомобильную аварию в фильме. Я замедляю шаг, останавливаюсь перед ней, протягиваю руку и как можно мягче пытаюсь выразить свои соболезнования. Естественно, она все это игнорирует. Перед всеми, кто находится в зале ожидания, она говорит мне, что я что-то упустил и что смерть ее мужа — моя вина. Она сообщает это таким голосом, который всегда будет ассоциироваться у меня со страшным горем. Мое лицо краснеет, а сердце начинает выскакивать из груди. Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но продолжаю молчать. Никакие слова не смогут ее утешить. Ее сердце разбито.

Внутренне я цепляюсь за проблески позитива. Когда меня в последний раз обвиняли в убийстве (да, в убийстве) члена семьи, на меня пытались напасть с огнетушителем, стоявшим в больничном отделении, где я работал. Руки миссис Пател пусты. Однако вскоре я понимаю, что ее слова причиняют мне больше боли, чем удар огнетушителем. Я снова пытаюсь протянуть руку овдовевшей миссис Пател, но она ее отталкивает. Ошеломленный, я протягиваю документ (влажный от моей вспотевшей руки) старшему администратору Рите, которая стоит у меня за спиной, пытаясь понять, как смягчить ситуацию. В зале ожидания воцаряется зловещая тишина (ее нарушает только мистер Свифт, один из наших самых сложных пациентов, у которого большие проблемы с управлением гневом; он кричит, чтобы мы все заткнулись).

Я еще раз высказываю ненужные соболезнования миссис Пател, которая теперь рыдает в объятиях Риты. Уходя, я чувствую, как головы всех пациентов в зале ожидания одновременно поворачиваются, чтобы посмотреть, как я сбегаю. Злодей уходит в левую кулису… Какое шоу! Они, несомненно, до конца недели будут обсуждать, как я не смог предотвратить инфаркт у пациента. Снова сев за стол, смотрю в пустоту. Время идет. Я моргаю. Мой разум оцепенел, хочется плакать. Я должен выплакаться, чтобы выпустить тягостные эмоции. Я снова просматриваю карту мистера Патела, чтобы проверить, не упустил ли я что-нибудь и не допустил ли ошибку. Тот факт, что я, по моему мнению, все сделал правильно, не играет никакой роли. Я ненавижу себя за эту проверку и начинаю сомневаться в своих способностях. Возможно, мне стоит обратиться к своему терапевту, если не станет лучше? В конце концов, терапевты тоже должны помогать пациентам, которые находятся в сложных жизненных ситуациях. Сейчас это не имеет значения. Миссис Пател потеряла любимого мужа, и справедливо это или нет, но она всегда будет меня винить. Слезам придется подождать. Несмотря ни на что, меня ждут пациенты.

Пятница, 29 июня (02:18)

Я не могу перестать думать о мистере и миссис Пател.

Июль 2018 года

Понедельник, 2 июля

После прошлой недели мне нужно взбодриться. К счастью, мистер Девлин спас меня от сухого начала утреннего приема. Он сидит в моем кабинете на неудобном дешевом пластиковом стуле (они стоят там специально, чтобы никто не задерживался), широко расставив ноги. Очевидно, у него тоже синдром предположительно огромных яиц, как и у Кева, нашего легендарного инструктора по оказанию неотложной помощи. Его семилетний сын Сэм весело скачет сзади и выглядит абсолютно нормальным. Я снова бросаю взгляд на экран компьютера: да, консультация действительно по поводу Сэма. Я киваю, сигнализируя мистеру Девлину, чтобы он развеял тучи моих сомнений и изложил медицинскую проблему Сэма. Она оказалась настоящей бомбой.

«У Сэма маленький перчик», — говорит он.

Я моргаю и жду, что он продолжит, но этого не происходит. Я усиленно размышляю, какой нейтральный, необидный и умный ответ я могут дать, чтобы справиться с генитальным кризисом, который разворачивается у меня на глазах. Я снова бросаю взгляд на экран и понимаю, что это еще одна семья, которая перешла к нам после закрытия клиники в соседнем городе. Кто-нибудь, пожалуйста, залатайте дыры в тонущем корабле Национальной службы здравоохранения, потому что мы идем на дно быстрее, чем Кейт и Лео. Все это означает, что нагрузка на клиники растет все быстрее. Последние полгода я определенно это ощущаю, что не может не огорчать.

Я снова сосредотачиваюсь и безжизненно говорю: «Ясно». Делаю паузу, давая мистеру Девлину время заметить намек, проглотить и переварить тот факт, что проблема должна быть более серьезной, если он хочет завладеть моим вниманием. Итак, он решил постараться: «Знаете ли, это нехарактерно для нашей семьи». Потрясающе! Я бы заплатил, чтобы пробыть рядом с этим парнем весь день и посмотреть, какие еще перлы он выдаст. Сэм, кстати, абсолютно не догадывается, что происходит. Он очень занят раскрашиванием принцессы Эльзы в альбоме, который лежит у меня в кабинете для детей. Раскраска с «Трансформерами» лежит на столе без дела, и я уверен, что этот факт не даст мистеру Девлину спокойно заснуть сегодня ночью.

Итак, меня просят взглянуть на аномальный микропенис, который не соответствует семейному древу с гигантскими членами. Я невольно стараюсь не говорить лишнего, так как мозг с трудом понимает болтовню этого мужчины. Я объясняю, что в осмотре нет необходимости, ведь, в конце концов, это семилетний мальчик без каких-либо симптомов. Не нужно искать проблему там, где ее нет. Я преподаю мистеру Девлину короткий урок о половом созревании и изменениях, которые произойдут с Сэмом. И убеждаю его, что со временем пенис его сына станет больше, как и все остальные части тела. Должен признаться, в медицинской школе меня не готовили говорить такие вещи.

«Разве вы ничего не можете сделать?» — спрашивает он.

Серьезно? Обеспокоенный отец выжидательно смотрит на меня. Я твердо отвечаю, что нет. После этого я встаю, что является интернациональным кодом для «мы закончили». Они уходят, не получив ответов на свои вопросы. Я улыбаюсь беззаботному Сэму, который даже не догадывается, что мне пришлось развеивать нелепые тревоги его отца. Он радостно размахивает листком с раскрашенной Эльзой.

Вторник, 3 июля

Мы на очередном собрании нашей клиники. Заберите меня отсюда и пристрелите! Хуже всего то, что Элис не спала всю ночь, поскольку житель живота безостановочно колошматил ее сдавленный мочевой пузырь. Из-за этого мне тоже страшно хочется спать. Пока я представляю метафорические пистолет и пулю, наш менеджер Джаспер страстно объясняет, что сегодня мы будем обсуждать самые важные события прошлого месяца. Это ситуации, в которых пациентам был причинен потенциальный или реальный вред со стороны персонала клиники (в основном со стороны врачей; эти встречи нужны, чтобы уничтожить последние остатки уверенности в своих силах). Такие собрания проходят ежемесячно.

Негатив — враг успеха. Несчастный персонал не может слаженно работать в команде.